Не пропустите новый номер Подписаться
№10, 1991/Книжный разворот

Спустя четверть века

Demerson G. Rabelais, Paris, 1986; Smith P. J. Voyage et ecriture, Etudes Rabelaisiennes, XIX, Geneve, 1987; Gaignebet C. Au plus hault sens (esoterisme spirituel et charnel de Rabelais), Paris, 1988

Минуло почти четверть века со дня выхода в свет книги М. Бахтина «Творчество Франсуа Рабле и народная культура средневековья и Ренессанса». Научная концепция русского ученого стала революционной в истории изучения Рабле, взорвав бытующие в то время в литературоведении представления о его творчестве, выразив своеобычный целостный взгляд на этого наименее изученного, наименее понятого и оцененного из всех писателей мировой литературы1. По существу работа Бахтина предложила новую плодотворную методологию изучения истории культуры.

Переводы этой книги появились в большинстве европейских стран, в Америке и Японии. Оценка ее в советской и зарубежной критике тех лет не была однозначной. Мнения ученых разделились. Наряду с преобладавшими восторженными отзывами2 встречались и отдельные случаи полного, решительного неприятия идей Бахтина3.

Раблезистика – наука, не стоящая на месте. Она развивается достаточно стремительными темпами. Существуют специальные научные общества («Общество друзей Рабле») и периодические научные издания «Etudes Rabelaisiennes», посвященные исключительно проблемам творчества «великого мастера смеха». Важен и другой ее аспект – эта наука имеет весьма долгую историю, которая исчисляется четырьмя веками. Сам Рабле положил начало филологическому комментированию своего творчества, издав «Краткое пояснение» («Brieve de’claration») к Четвертой книге Гаргантюа и Пантагрюэля». Всестороннее научное изучение Рабле началось со второй половины XIX века. В историческом движении менялись научные методы и направления исследований.

Историко-аллегорический метод, бывший долгие годы в моде и рассматривавший персонажей Рабле как конкретных исторических лиц, а эпизоды романа как реальные исторические события, уже отвергнут большинством ученых, хотя отдельные его следы мы встречаем и в современных работах. Этот метод уступил дорогу более осторожной позитивистской критике, ограничивающейся собиранием материала. Многие современные труды о Рабле восходят к семиотике и структурной поэтике.

Но хотя в результате проделанной обширной работы накоплен и систематизирован огромный материал, творчество Рабле до сих пор хранит множество тайн и загадок.

Книга Бахтина была важнейшей вехой в истории изучения Рабле благодаря методологической новизне подхода ко всему творчеству писателя с точки зрения неофициальной народной «культуры, благодаря перспективности научных выводов и обобщений. Современная наука однозначно признала вклад Бахтина, его монография занимает почетное место во всех систематических библиографиях XX века.

Нам интересно выяснить, каковы общие позиции западной раблезистики на сегодняшний день, а также проследить, насколько сильны в ней отзвуки идей нашего литературоведа.

В современной западной критике преобладают три основных методологические подхода: 1. Первый из них наследует позитивистские традиции первой половины века. Книга «Рабле» (1986) Ги Демерсона, издателя и исследователя Рабле, вписывается в круг работ этого направления. Она носит популяризаторский, обзорный характер.

2.Другая тенденция – изучение «Гаргантюа и Пантагрюэля» на пересечении различных традиционных, а также новейших методов исследования, попытка нового синтетического подхода к этому в высшей степени многогранному и многослойному произведению. В этом ключе написана книга П. Смита «Путешествие и письмо» («Voyage et ecriture»).

3.И наконец, третья тенденция отмечена стремлением выработать новый, оригинальный подход ко всему творчеству писателя, увидеть роман совершенно «новыми глазами». В этой рубрике мы рассмотрим труд Клода Геньбе «В более высоком смысле («Au plus haull sens»).

Ни один из названных авторов не игнорирует Бахтина, формулируя свое отношение к нему на страницах работ, в чем мы убедимся при более подробном анализе.

Ги Демерсон – один из известнейших современных исследователей эпохи Ренессанса, он автор нескольких работ о поэзии Плеяды4, им было подготовлено Полное собрание сочинений Рабле5. Последняя монография Демерсона «Рабле» появилась в новой серии «Phares» издательства Balland, начатой несколько лет назад под руководством оригинального современного писателя Фредерика Тристана. В этой серии уже вышли книги о Макиавелли, Бальзаке, Прусте, Мальро. Авторы этих изданий преследуют популяризаторские идеи, стремятся сделать классиков мировой литературы более доступными и близкими широким массам читателей. Здесь совмещены биографии писателей, отрывки из художественных произведений и их анализ.

Монография Ги Демерсона, как уже было сказано выше, имеет обзорный характер. Несомненным достоинством книги является ее богатая библиографическая оснащенность, систематический обзор современных исследований каждой из книг Рабле.

Первый раздел носит название «Рабле – свидетель и судья своего времени». Здесь содержатся краткие, но весьма полезные характеристики медицинских, юридических, научных и религиозных воззрений Рабле и его эпохи. Главы, непосредственно посвященные анализу самого произведения Рабле, написаны в духе антологии французской литературы Лагарда и Мишара6 – выделенные ключевые эпизоды интерпретируются с точки зрения характерности для данной эпохи. По методу книга во многом близка работе известного раблезиста Жана Ларма «Средние века в Гаргантюа» Рабле» 7 : происходит последовательное членение текста на эпизоды, основные мотивы. Автор предпринимает попытку отыскания композиционного единства текста. Речь идет о построении каждой из книг «Гаргантюа и Пантагрюэля» по принципу «концентрического включения» (inclusion concentrique). Этот композиционный прием был известен еще в античности, он встречается в Библии и широко используется в литературе Возрождения. Калейдоскоп тематически родственных, но совершенно разрозненных мотивов, разбросанных в беспорядке по роману аналогий предстает для более опытного глаза как своеобразная концентрическая симметрия (ABC ДЕД’С’В’А’). Внимание читателя исподволь обращается на центральный элемент Е.

Так, для Второй книги: первая глава симметрична тридцать второй (1. Гигант Хуртали прикрывает Ноев ковчег своим телом;

32.Пантагрюэль защищает целое войско от дождя, прикрыв его своим языком). Найдя тематическую пару для всех эпизодов книги, Демерсон помещает в центр (элемент Е) 15 главу как единственную, оставшуюся без пары, и утверждает о ее доминировании над остальными эпизодами.

Стоит остановиться еще на одном фрагменте работы – разборе главы Первой книги под названием «Целительные безделки» («Fanfreluches antidotees»). Глава эта заслуживает особого внимания, поскольку она является пробным камнем для определения метода того или иного исследователя Рабле. (Мы остановимся на ней же при анализе книги Геньбе.)

Глава представляет собой около 100 рифмованных строк, начисто лишенных на первый взгляд какого бы то ни было смысла и абсолютно бессвязных. Демерсон пишет: «За ними вырисовывается очевидный «скрытый смысл»: речь идет о политике, аллюзиях на папу и пр.» 8. То есть здесь Демерсон примыкает к сторонникам историко-аллегорического метода. (Кстати говоря, этот метод подвергся критике еще со стороны Бахтина.)

Исследователь в своем анализе глав и эпизодов по большей части игнорирует точку зрения Бахтина, ссылаясь преимущественно на А. Лефрана и его последователей. Он пользуется термином Бахтина «амбивалентность», но в интерпретации Демерсона термин значительно сужен, вырван из бахтинского контекста «карнавальной культуры» неводится к простой многозначности.

На наш взгляд, Демерсон ошибочно определяет вклад Бахтина в раблезистику, переоценивая роль марксизма в его методе. Он понимает тезис Бахтина о двоемирии в эпоху Средневековья в узкосоциологическом, вульгарном плане. То есть его метод отождествляется с классовым подходом к культуре. Читаем у Демерсона: «Его (Бахтина. – Е. Г.) метод литературоведческого анализа базируется на принципах «живого марксизма» (marxisme vivant). Он помещает Рабле в струю народной культуры, берущую свое начало в Средние века. Народ преодолевает страх посредством подпольной культуры, так он сохраняет свое лицо и противостоит угнетению со стороны господствующих классов. Народная культура есть, следовательно, диссидентская культура» ## Ibidem, p.

  1. М. Бахтин, Творчество Франсуа Рабле и народная культура средневековья и Ренессанса, М., 1965, с. 3.[]
  2. А. Гуревич, Смех в народной культуре средневековья. – «Вопросы литературы», 1966, N 6, с 207 – 213.

    Л. Пинский, Рабле в новом освещении. – «Вопросы литературы», 1966, N 6, с. 200 – 206.

    Benot Y. Le «Rabelais» de Bakhtine ou l’eloge du rire. – «La Pensee», Paris, 1972, N 162, p. 113 – 125.

    Charles M. Rabelais coryphee. – «Nouvelle revue francaise», Paris, 1971, N222, p. 91 – 96.

    Kristeva J. Bakhtine, le mot, le dialogue et le roman. – «Critique», Paris. 1967, avr., t. 23, N 239, p. 438 – 466.

    []

  3. Bellenger Y. De la traduction francaise de l’Oeuvre de Rabelais et la culture populaire au Moyen Age et sous la Renaissance de M. Bakhtine, Berenice, N 1, nov. 1980, p. 30 – 42.[]
  4. Demerson G. La Mythologie dans la Poesie lyrique de la «Pleiade», Geneve, 1972.[]
  5. »Oeuvres completes de Rabelais», Paris, 1973. []
  6. Lagard A., Michard L. Les Grands auteurs francais du programme. Antologie et histoire litteraire, Paris, 1985.[]
  7. Larmat J. Le Moyen age dans le «Gargantua» de Rabelais, Paris, 1973.[]
  8. Demerson G. Rabelais, p. 140.[]

Цитировать

Гвоздева, Е. Спустя четверть века / Е. Гвоздева // Вопросы литературы. - 1991 - №10. - C. 270-279
Копировать

Нашли ошибку?

Сообщение об ошибке