№6, 1997/Филология в лицах

Портрет Ленского

Настоящая статья предоставлена редакции из архива умершего в конце 1995 года Михаила Федоровича Мурьянова, неоднократно печатавшегося в нашем журнале известного литературоведа, авторитетного исследователя пушкинского творчества (см., например, его статью о драматургии Пушкина в нашем вып. VI за 1995 год).

Во второй главе романа Пушкина «Евгений Онегин» появляется новое действующее лицо – молодой помещик, возвратившийся в свою усадьбу после долгого пребывания за границей:

По имени Владимир Ленской,

С душою прямо геттингенской,

Красавец, в полном цвете лет,

Поклонник Канта и поэт.

Он из Германии туманной

Привез учености плоды:

Вольнолюбивые мечты.

Дух пылкий и довольно странный,

Всегда восторженную речь

И кудри черные до плеч.

Этот портрет написан с очевидной симпатией к молодому человеку – но и не без иронии. Современникам Пушкина скрытая здесь ироничность была заметнее, нежели нынешнему поколению читателей. Но и у последнего есть свои преимущества.

Современники не знали, что в октябре 1826 года, когда они впервые увидели этот портрет, его автор размышлял над правительственным поручением – запиской «О народном воспитании». Заказ исходил от императора Николая I, намечавшего реформы в государственных делах, только что унаследованных от предшественника.

К этому моменту русская дворянская молодежь в своем значительном большинстве получала так называемое домашнее образование либо училась в кадетских корпусах, готовивших к офицерской карьере. Единственный на всю собственно Россию Московский университет пребывал в таком состоянии, что, например, три сына его директора И. П. Тургенева – Александр, Николай и Сергей – еще до Отечественной войны предпочли пройти курс обучения в Германии, в Геттингенском университете. Пожар 1812 года отбросил Московский университет еще больше назад. Пушкин был в дружеских отношениях с братьями Тургеневыми, а в числе его лицейских профессоров были четыре русских «геттингенца» предвоенной выучки – А. И. Галич, И. К. Кайданов, Я. И. Карцев, А. П. Куницын. Итак, источники живых сведений о Геттингенском университете у Пушкина были. Даже со стороны гусарского бонвивана П. П. Каверина, серьезного употребления своему уму не нашедшего1, но коротко знакомого со многими русскими литераторами и введенного Пушкиным в бессмертие двумя стихотворениями2 и сочувственным упоминанием в «Евгении Онегине».

Для интересующихся современников не было тайной, что после Отечественной войны количество русских, обучавшихся в Западной Европе, резко сократилось. В 1813 – 1823 годах в Геттингенском университете их числилось всего пять, со сроками пребывания, не превышающими двух семестров3. Из довоенных русских «геттингенцев» вышли впоследствии видные деятели, но от послевоенных не осталось следа, все они оказались пустоцветами.

Авторам проекта реформы народного просвещения было над чем задуматься: существовавшее положение вещей было неудовлетворительным. Построить здания университетов легко, заполнить их полноценными профессорами и студентами труднее. Не следовало ли начинать реформу с посылки как можно большего числа молодых людей за рубеж на обучение, чтобы затем их усилиями вся система пришла в движение? Мнение Пушкина, поданное императору в записке «О народном воспитании», было противоположным: «Что касается до воспитания заграничного, то запрещать его нет никакой надобности. Довольно будет опутать его одними невыгодами…» ## А. С. Пушкин, Полн.

  1. По отзыву Н. Тургенева, он «ничего не делал в Геттингене»: Е. Тарасов, Русские «геттингенцы» первой четверти XIX века и влияние их на развитие либерализма в России. – «Голос минувшего», 1914, N 7, с. 206.[]
  2. »К Каверину» (1817), «К портрету Каверина» (1817). []
  3. Е. Тарасов. Русские «геттингенцы»…, с. 203. Ср.: R. Lauer, A. S. Kajsarov in Gottingen. – «Slavistik in Gottingen. Jubilaumsschrift», Wiesbaden, 1987, S. 70 – 88.[]

Цитировать

Мурьянов, М. Портрет Ленского / М. Мурьянов // Вопросы литературы. - 1997 - №6. - C. 102-122
Копировать

Нашли ошибку?

Сообщение об ошибке