«Хочу быть дерзким я…». Подражания «великим». Публикация Ю. Орлицкого

Творчество русского поэта Александра Ширяевца (А. В. Абрамов; 1887 – 1924) до сих пор остается известным только специалистам лишь в связи с именем Сергея Есенина, с которым их связывала долгая дружба: сначала заочная, по переписке, а затем, после поездки Есенина в Среднюю Азию, где жил Ширяевец, и очная. Кстати, специалисты отмечают, что встреча двух поэтов в Ташкенте оказала большое влияние на творчество Есенина, дала ему импульс для преодоления творческого кризиса: дело в том, что именно тогда, в 1921 году, Ширяевец только что пережил свою «болдинскую осень», создав несколько десятков прекрасных (и в большинстве своем – до сих пор не опубликованных) стихотворений и наконец осознав себя настоящим, большим поэтом.

Особенность творческой судьбы А. Ширяевца заключается в том, что практически всю свою жизнь он провел вдали от культурных центров, С юных лет оказавшись в Туркестане, он не бывал не только в столицах, но даже и у себя дома, на Волге, жил вдали от родной природы, от языковой стихии. Все это определило основные темы творчества поэта, продиктованные ностальгией по родине, попыткой воскресить в стихах ее историческое прошлое, героев, пейзажи, речь, этнографию.

Разумеется, и взаимоотношения поэта с современной ему литературой были очень затруднены из-за его отдаленности от столиц. Сохранилась часть его переписки с питерскими и московскими поэтами и издателями, содержащая просьбы прислать новые книги, рассказать о событиях культурной жизни.

В этих условиях очень непросто складывались и отношения Ширяевца с поэтами-современниками, что нашло выражение и в его стихотворных пародиях. Первое обращение к этому жанру относится как раз к тому периоду, когда начинающий туркестанский поэт старается определить свое место в современной литературе, выражая через пародии своеотношение к «великим» современникам; этот цикл помещен в газете «Туркестанский курьер» в 1909 году. Вторая группа пародий создана в 1918 году, уже после личного знакомства Ширяевца со многими поэтами-современниками, и выражает их оценку уже зрелым автором. Наконец, стихотворные пародии 1920 – 1921 годов отразили следующий этап становления незаурядной индивидуальности поэта и критика – последовательного выразителя принципов новокрестьянской эстетики, крайне негативно относившегося к различным проявлениям «поэзии Города», который, по мнению Ширяевца, не что иное, как «плевок дьявола».

Особенно отрицательное отношение вызывают у Ширяевца в это время футуристы и имажинисты; достается от него и горячо любимому Сергею Есенину, перешедшему в лагерь последних. Поэтому его пародии этой поры особенно сердиты по тону, в них сильно звучит эпиграмматическое начало. Все они до сих пор не публиковались.

 

АЛЕКСАНДР ШИРЯЕВЕЦ

ПОДРАЖАНИЯ «ВЕЛИКИМ»

 

Ф. СОЛОГУБУ

Закраснейся и засмейся

И ложися на ковер.

Я купил ковер текинский,

Приходи, ложись, замри;

Торжествуя сатанински,

Я натешусь до зари,

До зари по белу телу

Гибкой розгой буду сечь,

Чтобы тело розовело

От пяты до полных плеч,

Чтоб в предчувствии удара,

Ты вилася, как змея,

Чтоб ковер мой обагряла

Крови алая струя…

И замру я, нежась, млея,

Глаз прищурив, словно рысь…

Приходи ж ко мне скорее,

Закраснейся и ложись!

 

М. КУЗМИНУ

Мне нравится первый сорт «Омеги»…

Ах, в глазах ваших столько неги!..

Эта поступь поспешно-скорая…

Я узнал: вас зовут Елеонорою…

 

 

Вас часто провожает блондин с погонами

И смотрит на вас глазами влюбленными.

Да влюбиться в вас не мудрено…

Я пройду мимо вас слегка напудренный

И остановлюсь у Нейшеллера?..

Неужели вы любите Шеллера?..

 

С. ГОРОДЕЦКОМУ

Ночь истомна, ночь греховна,

Сердце стынет, сердце мрет…

Не позвать ли мне поповну

В огород?..

Скрылся месяц, спят купавы,

Бродит Леший, ночь, как гроб.

Нет! Боюсь, в расцвете славы

Женит поп!..

 

А. БЛОКУ

Ты в будке, в кофте снежно-белой.

К тебе зайти под вечер рад.

Ты мне подашь, вздохнув несмело,

Фруктовый квас и лимонад.

Пускай ретиво тот квартальный,

Глядя вампиром, крутит ус,

Я, вечно тусклый и печальный,

Чар полицейских не боюсь…

Где Незнакомка? Здравствуй, осень!

Но я с тобой, молчи, молва.

Ах! – тот извозчик (номер восемь)

Рифмует скверные слова…

Где я и на какой планете,

Стараюсь я понять вотще…

Прощай! – взовьюсь я в лунном свете,

На ярко-огненном плаще.

 

В ВИДЕ ЗАКЛЮЧЕНИЯ

Посвящаю всем и вся.

В моей душе грызутся волки

Из-за гусей лиловых стай,

И разъезжает на двуколке

Зелено-красный горностай.

В моей душе, под скрипки мошек,

С огнем безогненным в крови,

Сто сорок шесть бесхвостых кошек

Поют мелодии любви.

И лишь наступит ночь дневная

В часы борьбы Добра и Зла,

Идут ко мне благоухая

Два очарованных козла.

И при сияньи безучастном

Луны с себя я скину фрак

И протанцую сладострастно

Священный танец «козловак».

1909

 

К. БАЛЬМОНТ

Хочу быть дерзким, хочу быть смелым.

К. Бальмонт

 

Хочу быть дерзким я и упрямым

И к новой жизни найти ступень.

Желаю быть я вторым Адамом

И без костюма ходить весь день…

 

Что?.. стыд?.. оставьте! – все предрассудки!