№5, 2018/Зарубежная литература и искусство

Образ Ромео в интерпретации Ивана Росковшенко. Из истории русского петраркизма

Общеизвестно, что пьеса «Ромео и Джульетта», созданная У. Шекспиром в середине 1590-х годов, новизной речевого строя обязана модной тенденции тех лет – английскому петраркизму, его сонетной условности, а если точнее, развенчанию этой стилистики, поиску языковых приемов для обновления и драматического жанра, и национальной поэзии как таковой. О природе сонетной условности в шекспировской пьесе написано немало, в том числе и в России1. Вопрос же об интерпретации шекспировского (анти)петраркизма в русских переводах XIX века является до сих пор открытым.

На первый взгляд, постановка проблемы в таком ракурсе кажется едва ли не абсурдной: если смотреть широко, никакого петраркизма, даже итальянского, как поэтического направления в России времен Пушкина и Гоголя не было и быть не могло [Пильщиков 2006], несмотря на то, что традиция чтения и переводов из Петрарки уходит корнями к XVIII веку – к Тредиаковскому и Кантемиру, Ломоносову и Сумарокову.

Если популярность Петрарки в России XIX века все-таки не вызывает сомнений (на протяжении статьи я неоднократно продемонстрирую эту мысль), то в какой мере русский Петрарка помогал переводчикам XIX века почувствовать куртуазную стилистику «Ромео и Джульетты»? Знали ли в принципе первые русские интерпретаторы о сонетной условности этой пьесы?

Здесь уместно сразу сделать оговорку. Разумеется, поэтический перевод шекспировских пьес в первой половине XIX века находился на пути становления. Лишь к 30-м годам XIX века русские переводчики начинают обращаться к тексту оригинала, отказываясь от французских и немецких обработок [Левин 1965a]. Стремление донести оригинал до сознания читателя таило в себе немало стилистических опасностей, поэтому процесс поиска русских поэтических средств для передачи шекспировской образности занял не одно десятилетие.

Рискну предположить, что первые слабые попытки освежить язык шекспировского перевода подручными средствами современной поэзии принадлежат забытому сегодня переводчику – Ивану Васильевичу Росковшенко (псевдоним – Вильгельм Мейстер). Помощник редактора журнала Министерства народного просвещения в 1830-е годы, фольклорист, писатель-романтик, он не только хорошо разбирался в поэзии и обладал языковым чутьем, но и свободно читал по-английски – как тексты самого Шекспира, так и английские исследования о елизаветинском времени. Не случайна, на мой взгляд, оценка В. Белинским перевода «Ромео и Джульетты», опубликованного Росковшенко в «Библиотеке для чтения» [Шекспир 1839]. По мнению критика, этот перевод отличается «мягкостью и выработанностью языка» и «обнаруживает в г. Росковшенко несомненный и замечательный талант переводить Шекспира» [Белинский 1954: 181].

Какова стилистическая природа лирической линии «Ромео и Джульетты» в переводе Росковшенко? В какой мере переводчик опирается на Петрарку, увиденного русским сознанием, а в какой – на русскую поэтическую традицию? Ответы на эти вопросы позволят лучше понять речевой состав перевода шекспировского текста в пушкинскую эпоху и наглядно увидеть культурное различие и сходство двух эпох в восприятии Шекспира – елизаветинской и пушкинской.

«Язык Петрарки и любви»

Безусловно, Росковшенко знал о связи «Ромео и Джульетты» с итальянской и английской поэтической традицией лишь через переложения сонетов Петрарки и из чтения сонетов современников Шекспира по-английски.

Прямых свидетельств тому, что Росковшенко читал сонеты Петрарки в русских переводах, нет, однако известно, что имя Петрарки звучало в России едва ли не чаще, чем в елизаветинскую эпоху. В 1830-е годы Петрарку перелагают на русский язык К. Батюшков, Н. Бутырский, В. Туманский, С. Раич, И. Козлов и др. Интерпретируя, рассуждают не только о любви Петрарки к Лауре и о жизни поэта, но и о сложностях перевода его поэзии на русский язык. А. Шишков полагает, что перевести Петрарку стихом практически невозможно, так как трудно «соблюсти в расположении и ударении слов ту созвучность, которая протяжностию своею так естественно согласуется с унылостию и томностию душевных чувств…» [Петрарка... 2006: 72].

Ему вторит К. Батюшков: «Стихи Петрарки <…> не должно переводить ни на какой язык; ибо ни один язык не может выразить постоянной сладости тосканского и особенной сладости музы Петрарковой» [Петрарка… 2006: 91].

М. Муравьев замечает: «Щастливый разум Петрарха, воскресив дух древних письмен, даровал стихотворство Италии, в которой из остатков Латинскага языка составлялся новый, полный гибкости и гармонии…» [Петрарка... 2006: 57]. Имя Петрарки проникает и в саму поэзию: «Ах! То петраркина душа / Стонала от любовной муки…» (Бутырский).

Вспомним и лирическое отступление в «Евгении Онегине»:

  • Cм. англоязычные и российские исследования: [Mahood 1957; Camaiora 2000; Шайтанов 1996]. []
  • Статья в PDF

    Полный текст статьи в формате PDF доступен в составе номера №5, 2018

    Литература

    Белинский В. Г. Журналистика // Белинский В. Г. Собр. соч. в 13 тт. / Ред. Н. Гей. Т. 4. М.: АН СССР, 1954. С. 177–188.

    Левин Ю. Д. Литература декабристского направления // Шекспир и русская культура / Под ред. М. П. Алексеева. М., Л.: Наука, 1965а. С. 129–162.

    Левин Ю. Д. Переводы сороковых годов // Шекспир и русская культура. 1965b. С. 363–406.

    Неклюдова М. «Глупая луна»: к вопросу о возможных галлицизмах в «Евгении Онегине» // Русско-французский разговорник, или / ou les Causeries du 7 Septembre / Отв. ред. Е. Э. Лямина, О. А. Лекманов. М.: НЛО, 2015. С. 287–295.

    Петрарка в русской литературе. В 2 кн. / Сост. В. Данченко, отв. ред. Ю. Фридштейн. Кн. 1. М.: Рудомино, 2006.

    Пильщиков И. А. Петрарка в России (Очерк истории восприятия) // Петрарка в русской литературе. В 2 кн. Кн. 1. 2006. С. 15–40.

    Росковшенко И. Комментарий // Шекспир У. Ромео и Джульетта / Перевод И. Росковшенко. М.: В тип. И. Грачева, 1861a. С. 149–158.

    Росковшенко И. Предисловие> // Шекспир У. Ромео и Джульетта / Перевод И. Росковшенко. 1861b. С. I–XXV.

    Шайтанов И. О. Жанровое слово у Бахтина и формалистов // Вопросы литературы. 1996. № 3. С. 89–114.

    Шайтанов И. О. Трагедия овладевает сонетным словом. «Ромео и Джульетта» // Шайтанов И. О. Компаративистика и/или поэтика. М.: РГГУ, 2010. С. 146–167.

    Шекспир У. Ромео и Джульетта / Перевод И. Росковшенко // Библиотека для чтения. 1839. T. 33. № 4. C. 81–288.

    Bradley A. C. Shakespearean tragedy. London: Macmillan and Co., 1912.

    Drake N. Chapter 10 // Drake N. Shakespeare and his times. In 2 vols. Vol. 2. London: Cadell and W. Davies, 1817a. P. 356–418.

    Drake N. Shakespeare and his times. In 2 vols. 1817b.

    Drake N. View of miscellaneous poetry during the same period // Drake N. Shakespeare and his times. In 2 vols. Vol. 1. 1817c. P. 594–675.

    Camaiora L. C. Shakespeare’s use of the Petrarchan code idiom in «Romeo and Juliet». Milano: ISU Universit` Cattolica, 2000.

    Evans G. Commentaries> // Shakespeare W. Romeo and Juliet. Ed. by G. B. Evans. Cambridge: Cambridge U. P., 1988. P. 53–195.

    Forster L. The icy fire. Five studies in European Petrarchism. Cambrige: At the University Press, 1969.

    Mahood M. Shakespeare’s wordplay. London: Methuen, 1957.

    Thomson P. Sir Thomas Wyatt and his background. California: Stanford U. P., 1964.

    Waller G. English poetry of the sixteenth century. London; New York: Longman, 1986.

    Цитировать

    Луценко, Е.М. Образ Ромео в интерпретации Ивана Росковшенко. Из истории русского петраркизма / Е.М. Луценко // Вопросы литературы. - 2018 - №5. - C. 242-273
    Копировать

    Нашли ошибку?

    Сообщение об ошибке