К. К. Султанов. От Дома к Миру: Этнонациональная идентичность в литературе и межкультурный диалог

Значимость этой книги трудно переоценить, тем более учитывая тот факт, что она вышла в столичном издательстве (к сожалению, тираж не указан в выходных данных, и до какого количества читателей она сможет дойти, неизвестно). В наши дни проблема «нетитульных» наций в России педалируется политиками и масс-медиа крайне энергично. Но вот что показательно: реальной информации о других народах читатель, как правило, получить не может. В прошлом, когда население принудительно кормили «пролетарским интернационализмом», эта (пусть и порочная) практика все же давала русским какое-то (пусть несовершенное, порой анекдотическое в буквальном смысле слова) представление о культурах других народов. Ныне же, при всем изобилии идеологий — на одном полюсе которого «понаехали тут», на другом — стыдливый отказ признавать, что национальные различия вообще существуют, — россияне по большей части пребывают в фантастическом неведении насчет тех, кто именуется все чаще просто «они».

Это затрагивает не только массы, но и слои населения, относимые к интеллигенции — преподавателей, переводчиков, писателей. Именно поэтому появление книги К. Султанова как нельзя более своевременно. Взвешенный, аналитический подход к проблеме национальной идентичности на Северном Кавказе, к тому же не извне, а изнутри (К. Султанов родом из Дагестана), — дефицитное явление в книжном мире теперешней России.

Особую ценность представляет то, что вся книга целиком основывается на строго конкретных исторических и историко-литературных данных. Вводится в оборот материал, мало известный современному поколению россиян, — в первую очередь, произведения писателей северокавказского региона, не переиздававшиеся в постсоветской России, разве что в местных издательствах. Современная литература Северного Кавказа тоже существует для большей части русских читателей на какой-то другой планете. Поэтому порадовала главка о романе Ч. Гусейнова «Не дай воде пролиться из опрокинутого кувшина» (дивная книга, филигранной тонкости письма, практически не замеченная критиками и публикой «титульной» нации, несмотря на место в длинном списке Букера-2004). Просвещение — смешное, старомодное слово, но именно этого нам сейчас так не хватает.

Обратная связь тоже присутствует: взгляд с Кавказа на «кавказский дискурс» в русской литературе, двойная оптика, сама по себе поучительная. Лучшие страницы, безусловно, — о толстовском «Хаджи-Мурате». Сам по себе материал этот труден, с какой бы стороны национального и/ или идеологического барьера за него ни браться: повесть эта — такой твердый и цельный монолит, что уцепиться не за что. Но К. Султанов находит удачный ракурс, вполне конгениальный творческому миру Толстого: тему детства. Детские воспоминания героев и повторяющийся мотив детскости в лице Хаджи-Мурата оказываются встроены в контекст толстовской идеи детства как лучшего в человеке — того, что могло бы объединять людей. В поле зрения исследователя оказывается толстовское представление о неорганичности, искусственности любого деления на «своих» и «чужих», и должную оценку получает тот редкостный для эпохи Толстого такт, с которым писатель преодолевает культурные барьеры.

Важнейшая тема — роль русской классической литературы в самосознании народов Российской империи, а затем и СССР. Сейчас теоретики национальной идентичности, копируя худшие образцы западного постколониализма, бравируют тем, что им не нужен Пушкин, которого-де им навязали завоеватели. Приходится напоминать, что культура каждой нации сформировалась в результате сложных взаимодействий с другими культурами и что многие нерусские читатели брали в руки русскую книгу все-таки не из страха перед Большим братом. Более того, как показывает автор, ведущие представители литературы Северного Кавказа не мыслили себя в отрыве от мирового литературного процесса, на каких бы языках они ни писали. Потому что подлинное обретение идентичности (стоит ли повторять банальную истину?) невозможно через одного себя, без участия Другого.

Не все в книге безупречно. Более доступным языком — не столь формальным и перегруженным научной терминологией, — вероятно, следовало бы изложить введение и первые десять страниц первой главы. Не всегда удачен подбор иллюстративного материала: автор порой не отличает реальной «всемирной отзывчивости» от обязательных в СССР литературных реверансов в сторону классики (пример: «горло мне сжимал бедный мавр, каравший Дездемону», с. 31 — звучит комично). По-человечески понятна попытка автора доказать, что Шамиль и Николай I в «Хаджи-Мурате» не сопоставлены, а противопоставлены, но сравнение К. Султановым политического и сексуального поведения этих двух персонажей повести игнорирует специфику толстовского мировоззрения, в котором всякая политика и всякая сексуальность окрашены однозначно негативно.

И все же, повторю, книга важная и своевременная. Если мы не сделаем шаг «от Дома к Миру», Дом может превратиться в «Титаник».

М. ЕЛИФЁРОВА