Не пропустите новый номер Подписаться
№1, 1997/Юмор

Из забытого и неопубликованного. Публикация Н. Морозовой-Бахновой

В 1944 году при издательстве «Молодая гвардия» открылось литературное объединение. Теперь кажется странным, что, в то время как шла война, молодые поэты собирались в небольшой комнатушке и, нещадно дымя махоркой, – папиросы тогда для нас были слишком дороги, – читали стихи и страстно спорили об эпитетах, ассонансах и поэтических образах. Когда кончались занятия, мы еще долго не расходились, а потом до самого комендантского часа бродили по затемненным улицам, продолжая читать друг другу свои самые сокровенные строки. Мы знали стихи своих товарищей наизусть, и нам казалось, что поэзией, как хлебом насущным, интересуются все без исключения, потому что сами мы жили тогда стихами и могли говорить о них круглые сутки.

Вначале объединение занимало одну комнату. Затем нас перевели в вестибюль. Но вскоре оказалось, что и там не могут разместиться все желающие. И тогда нам выделили одно из подвальных помещений в Политехническом музее. Теперь уже объединение насчитывало человек 150 и руководили им такие поэты, как Илья Сельвинский, Дмитрий Кедров и другие.

Если бы я задумал перечислить тогдашних членов объединений «Молодая гвардия», мне пришлось бы назвать почти всех тех московских поэтов, которым сейчас за пятьдесят.

Там я впервые услышал неистовую поэму А. Межирова «Вес верст», тихие и раздумчивые стихи Мих. Львова и запомнившиеся мне с первого раза несколько странные стихи Мих. Луконина. Там я познакомился с совсем молодым и уже разобранным на цитаты Семеном Гудзенко и еще многими, многими интересными поэтами и людьми.

А пародии на своих товарищей я писал просто так, шутки ради, никогда не думая их печатать. Я читал их на объединении, и пародируемые мною поэты, как мне казалось, не обижались. Надеюсь, они не обидятся и сегодня…

1974

 

КАК ДЕЛИЛИ СУХАРЬ

А. МЕЖИРОВ

Мы

стоим

на немыслимом

рубеже,

Мы в болоте, в кювете, в колодце

живем!

Тридцать третью ночь мы не спим

И уже

Тридцать третий день не едим и не

пьем!

Разрываются мины в моем блиндаже

И в стотысячный раз разрывают меня.

Мы стоим,

повторяю,

на рубеже,

И, как сказано выше, тридцать три дня!

Отсюда не выйдешь! Здесь огненный

шквал!

Здесь ни книг, ни кино, ни театров нет!!!

Наш кювет в окруженье глухое попал,

И обложен блокадою наш кювет.

И вдруг старшина, таежный глухарь,

Танком раздавленный, встал с земли,

Вынул из-под танкетки сухарь

И приказал:

– Дели!

Мы грызли зубами, кололи штыком,

Прикладами брали его на прицел,

Рубили лопатами и топором,

Я даже попробовал

сапогом,

Но сухарь оставался цел!

Его мы – под танки и под обстрел,

Прошел ноябрь,

декабрь,

январь,

Но бродяга-сухарь оставался цел,

Оставался цел

матерый сухарь.

А ночью под пулеметным огнем

Пробежала мышь по лесам, по полям,

Взмахнула хвостищем и этим хвостом

Разрубила матерый сухарь пополам.

Мы стояли вокруг, зубами скрипя,

Мы точили о зубы стальные штыки!!!

Вот постойте, немного приду в себя

И опять

напишу

про сухарь

сти-

хи!

1946

НЕСРАВНЕННЫЕ СРАВНЕНИЯ

М. ЛУКОНИН

Солнце остывает, как блюдце.

 

Кирки запрятали головы в плечи,

И башни позванивают, как бутылки.

Дома к домам рванулись навстречу,

Черепичные крыши смахнув на затылки.

М. Луконин

 

Звезды в небе летают, как курицы,

А луна как голландский петух.

Я иду, как троллейбус по улице,

И сравнения придумываю вслух.

Я без прочих своих достижений

На Парнасе себя сохраню,

Как творец несравненных сравнений:

Что мне хочется, то и сравню.

Захочу – и сравню себя с трамваем,

Не захочу-буду просто гулять.

Захочу – и размер поломаю,

Потому что

Так, конечно,

Гораздо легче

И проще

Писать.

Захочу – разобью строку я

И из стро-

чки сделаю две.

Захочу – и

дам рифму такую,

Чтоб как обухом по голове.

Захочу – захохочу, как подросток,

Захочу и не за-

хо-

хо-

чу!

Захочу – и писать буду просто.

Впрочем, этого я не хочу.

1947

 

 

ЭХ РАЗ, ЕЩЕ РАЗ!

Юлия ДРУНИНА

Идут по войне девчата,

Похожие на парней…

Юлия Друнина

 

Стихов написав с десяток,

Известных по всей стране,

О том, как идут девчата,

Похожие на парней,

Припомню военные даты,

И вновь оживут во мне

Шагающие девчата,

Похожие на парней.

Во мне талант угадали,

Меня почитают везде.

Шагающие и так далее,

Похожие на… и т. д.

 

 

1947

 

 

УРИНИОЗА ВИКТОРИЧЕСКАЯ

Виктор УРИН

И ты над лужей сделался валетом,

А дождь козырной бьет тебя десяткой.

 

Злое терпенье зрячих минут…

 

На морозе немыслимоградусном…

В девятьсот сорок славном году…

 

Счастьеград…

Солнцеворотка…

 

Было, Лидка, было,

А теперь – нема!

В. Урин

Было, Лидка, было,

А теперь – нема-с!

Была Литкобыла,

А теперь – Пегас.

Блещет он подковами,

Ну-ка, тронь!

Сельвинским подкованный

Добрый конь.

Чествуя победу

В сорок славный год,

Я на нем поеду

Задом наперед. ‘

Все старо в природе,

Все пора на слом –

Пусть мой конь походит

Уперед хвостом.

Хоть вода не водка,

А водка не вода,

Но солнцеворотка –

Это – да!

Новые формы

Новых слов!

Содержаньем кормят

Прос-

та-

ков !

Чествуя победу

Очень неспроста,

Я на нем поеду

У Поэтостан!

Во!

1946

ИЗ ЗАГРАНИЧНЫХ ДНЕВНИКОВ

С. ГУДЗЕНКО

1

Немецкий город Трынды-Брынды.

Он весь похож на автомат.

Цветут немецкие дер Линден,

Вдоль штрассе хаусы стоят.

Здесь всё какие-то плохие,

Здесь разговор не так ведут,

Слова гортанные, чужие,

Как вундеркинд и ундервуд.

Названья улиц монотонны,

Как и названья площадей —

Ла пласе фон Бином Ньютона

Амфибрахий дер Хорей.

По улицам и переулкам

Дас фрау с киндер просто так

Идут шп ацирен на прогулку

В сад гутен морген, гутен таг.

И хочется мне все сильнее,

Когда я посмотрю вокруг,

Домой уехать поскорее

И не вернуться вновь цурюк.

2

Я всю Европу пересек,

Идя в огне атак, —

Два раза вдоль, три – поперек,

Четыре просто так.

За это время я везде

И всюду побывал:

На Висле был, по Рейну плыл

И в Одер поплевал.

Зажав под мышкой пистолет,

Валяясь на полу,

Убит гонвед – гонведа нет,

И помер нибелунг.

А как жилось мне, Боже мой,

Не жизнь, а парад.

Два студебеккера за мной

Возили шоколад.

На ста перинах спал, ей-ей,

Вот так я, братцы, жил,

Поил духами лошадей,

Пирожными кормил.

И заграницу всю сейчас

 

 

Я знаю назубок,

Хоть позабыл уж, сколько раз

Европу пересек.

1946

ПОСЛЕ АТАКИ

С. ГУДЗЕНКО

Когда на смерть идут – поют,

А перед этим можно плакать…

 

Разрыв, и умирает друг…

 

Разрыв, и лейтенант хрипит!

 

Бога ради, Бога ради,

Не рассказывайте мне,

Как вы в городе Араде

Позабыли о войне.

С. Гудзенко

Когда за стол сажусь – боюсь,

А перед этим можно плакать,

Я десять раз бывал в бою,

Я двадцать раз бывал в атаках.

Но самый страшный в жизни час –

Час непонятного рожденья.

О, кто не знал его из вас,

Рождения стихотворенья!

Минуты рвутся в тишине,

В огне махорочного дыма.

Стихи! Но только о войне,

И, значит, вновь проходят мимо

Другие темы, о другом,

Лишь ты, военная поэма,

Мне кажется, на мне одном,

Вот здесь, на шее, эта тема.

Читаю я. Сидят вокруг

Товарищи былых сражений.

Разрыв! И засыпает друг

От грохота стихотворений.

Разрыв! И лейтенант храпит,

Забыв походы и печали,

Как засыпали после битв

Ровесники, однополчане!

Я твердо обещаю впредь

Писать по-новому в тетрадях,

Не нужно так меня жалеть,

О, ради Бога, Бога ради!

1946

* * *

А. СОФРОНОВ

Зацветает травами чудесными

Степь донская из конца в конец.

Ой да с Дона, да в Москву за песнями

Поскакал я, добрый удалец.

 

Ты, дорожка, молодца маститого

Не укачивай и не тряси.

Ты подай мне Каца – композитора,

Распеваемого на Руси.

 

Ой да мы еще посмотрим, кто кого,

Ой да кто ж кого перепоет,

То ли мы Михаилу Исаковского,

То ли, может быть, наоборот.

 

То ж не гром гремит, грозою радуя,

То ж не пушки бахают сейчас.

То меня передают по радио

Каждый день по 20 с лишним раз.

 

Разливайся, песня молодецкая,

Я ли, что ли, в песнях не силен?

Ой ты моя мама – степь донецкая,

Ой да ты мой папа – тихий Дон!

 

Сентябрь – октябрь 1947

 

* * *

Степан ЩИПАЧЕВ

В вечернем небе очень много звезд –

Как хорошо, что столько есть созвездий!

А лошади – они едят овес, –

Как хорошо, что им овес полезен!

 

Вот так и ты придешь ко мне одна,

Вот так и я скажу тебе: «Присядь-ка!»

Как хорошо, что в огороде бузина,

А в Киеве далеком-дядька!

 

1946

 

 

СКЛОКИ ЛЮБВИ

С. ЩИПАЧЕВ

Пусть седина тебя не мучит,

Я все равно люблю опять.

Ты знаешь, это даже лучше,

Что у тебя седая прядь.

Что по лицу пошли морщины,

Что как-никак под много лет.

Поменьше разные мужчины

Глядеть нахально будут вслед.

Быть может, это и не лестно,

Но все-таки покойней мне.

Вы видите, какой я честный

По отношению к жене.

 

1947

КОКЕТЛИВАЯ

(песенка)

М. ИСАКОВСКИЙ

Не гляди ты, любовь затая,

Не ходи в новых брюках и в кителе,

Ты писатель какой-то, а я

На троллейбусе главным водителем.

 

Ты уже нелюбимый теперь,

Ты теперь только факт исторический.

В сердце, как и в троллейбусе, дверь

Закрывается автоматически.

 

Мне пришелся другой по душе,

Я мечтаю с ним встретиться вечером.

Потому Что у нас в гараже

Он работает старшим диспетчером.

 

Так что голову мне не морочь,

Не загадывай разные ребусы,

Подобру, по-хорошему – прочь!

А не то перееду троллейбусом.

 

Впрочем, хочешь – с передней пущу,

Деньги зря на билет не выкидывай,

Я бесплатно тебя прокачу,

А на большее ты не рассчитывай.

1946

 

 

ДОЖДИКИ И ЛИВНИ

Л. ОЗЕРОВ

Она вызревала, эта решимость,

В противоборстве страстей подспудных.

 

И цвета: голубой, закипающий в синеве,

Темно-синий, слабеющий в голубом.

 

И многоигольчатым витамином,

Пузырясь, в меня озорство вошло.

 

Шел я сквозным сине-розовым сквером,

Где подсознательно пел соловей,

И окружила меня атмосфера

Многозначительностью своей.

 

Вечер был, и сверкали звезды,

И на дворе мороз не трещал.

Вдыхая прекрасно задуманный воздух,

Я образно думал о разных вещах.

Я думал и о прошлогодней пороше,

Я думал про будущие цветы,

Я думал о том, какой я хороший,

Я думал, какая хорошая ты.

Затем я подумал чуть-чуть о природе,

К которой симпатий своих не таю.

О том, что при этой природе я вроде

Фотографа штатного состою.

 

И вдруг меня дернуло, ошеломило,

И вдруг не осознанное вполн

Многоигольчатым витамином

Чтой-то такое взыграло во мне.

Ветер завыл и взъярился зигзагом,

Молния тучи прошила насквозь,

Мощно повеяло Пастернаком,

И… полилось, полилось, полилось.

Гром загремел, на меня ополчились

Силы встревоженных мною стихий,

Ливни клубились, дожди проносились,

И в результате всего получились

Вышеприведенные стихи.

 

О том, как я шел сине-розовым сквером,

И как подсознательно пел соловей,

И как окружила меня атмосфера…

Чу! Кажется, это опять начинается ливень.

1948

МЫСЛИ ПО ПОВОДУ

м. львов

Есть рифмы, есть бумага и перо есть,

Есть истины и аксиомы есть,

Есть размышленья, рассужденья-то есть

Я есмь поэт, а быть поэтом честь.

 

Но стать поэтом дело не простое,

Ведь чтоб найти свой персональный путь,

Во-первых, нужно что-нибудь такое,

А во-вторых, такое что-нибудь.

 

Законам все подчинено железным,

Поэт – он все осмыслит и поймет:

Зарядку делать по утрам полезно,

Сырую воду пить – наоборот.

 

Я философствующий тихий лирик,

Всегда люблю за жизнь поговорить.

Я убедился: дважды два четыре,

И вам меня не переубедить.

 

Среди высоких мыслей и раздумий

Моя дорога в жизни пролегла.

Квадрат гипотенузы равен сумме

Квадратов катетов. Такие, брат, дела.

1947

 

АЙ, ЛЮЛЮШЕНЬКИ-ЛЮЛИ

А. ПРОКОФЬЕВ

В небе звезды засветили,

Я весельем обуян.

Дайте мне гармошку или

В крайнем случае – баян.

Гей ты, дважды два – четыре,

Я, воззрившись на луну,

Растяну гармонь пошире,

Строчек на сто растяну.

Ты играй, гармонь-гармошка,

Про различные дела.

Под окошком свет-картошка

Расцвела белым-бела.

Не сдержать мне ахи-охи,

Ой ты батюшки, восторг:

Словно при царе Горохе

Птичка села на кусток.

На лугу стоит кобыла,

Бело-белая притом.

Все так мило, все, как было

При прадедушке моем.

Выйду в рощу, выйду в поле —

Всюду тишь да благодать.

Ой ты краля, ой ты дроля,

Ой ты милка, так сказать.

А на дроле белы кофты,

Я те кофты обниму.

Эй ты! Ух ты! Ах ты! Ох ты!

И подобное тому.

1948

ОДИНОКИЕ ГАРМОНИСТЫ

А. ФАТЬЯНОВ и др.

Написал поэт известный

Про гармонь-трехрядку,

И пошли писаться песни

Массовым порядком.

 

То, что было у поэта

Хорошо и ново,

То другими перепето

От слова до слова.

 

Ой вы песни, ой вы ночки.

Бродят – мир им тесен –

Гармонисты-одиночки

Из различных песен.

 

Ходят, грустные, страдают,

Тихо и приятно

И лады перебирают

Очень аккуратно.

 

Гармонистов любят, кстати,

Любят изначально,

Но приходится страдать им

Профессионально.

 

Небо в звездах, небо чисто,

А в полях далеко

Батальоны гармонистов

Бродят одиноко.

1948

 

КОННО-ЛИРИЧЕСКАЯ

Ехал парень через реку,

А под парнем ехал конь,

Ой уздечка, ты уздечка,

Эх супонь моя, супонь.

 

Перед ним вполне открыто

Путь-дороженька легла,

Ой копыто, ты копыто,

Удила вы, удила.

Цитировать

Бахнов, В. Из забытого и неопубликованного. Публикация Н. Морозовой-Бахновой / В. Бахнов // Вопросы литературы. - 1997 - №1. - C. 340-372
Копировать

Нашли ошибку?

Сообщение об ошибке