Не пропустите новый номер Подписаться
№9, 1980/Хроники

Из дневников Роберта МУЗИЛЯ. Вступление, перевод, комментарии А. Карельского

Весной 1939 года международный Пен-клуб предпринял акцию по оказанию материального вспомоществования Роберту Музилю (1880 – 1942), австрийскому писателю, после гитлеровского аншлюса ушедшему в эмиграцию. Творческий путь Музиля – если понимать под этим сумму напечатанных произведений – уже лежал позади, но имя его не гремело, было явно не в центре внимания, а на его периферии. Между тем полагавшиеся в данном случае по протоколу отзывы «экспертов» столь же явно выходили за рамки чисто формального благожелательства. Томас Манн: «Я давно уже тревожился за судьбу этого выдающегося человека и его неоценимого наследия, и я вздохнул с облегчением, узнав, что мир осознал необходимость вмешаться и поправить эпоху, которая так скупа на чувство гордости по отношению к своим духовным наставникам и на чувство ответственности за судьбу своих гениев. Ни в каком другом случае, если говорить о современной литературе немецкого языка, я не уверен столь твердо в суждении потомков, как в этом…» Герман Брох: «Музиль принадлежит к числу абсолютных эпиков мирового масштаба. Его comedie humaine охватывает; всю полноту мира… Он один из самых строгих и точных художников, порожденных мировой литературой…» А. Цвейг: «Дать свидетельство в пользу Музиля – трудно назвать другого писателя, который бы этого больше заслуживал… Другие австрийцы стали более известными, шире переводились. Но для таких пруссаков, как я, Музиль был квинтэссенцией всего лучшего, чем располагала австрийская литература: утонченности и силы, гибкости, мудрости и иронической легкости…»

Время исправило ошибку той эпохи: посмертной славой Музиль не обойден, он по праву занял место среди классиков не только австрийской, но и всей немецкоязычной литературы XX века, его произведения издаются и переиздаются, критические исследования о нем множатся. Слава эта заслуженна: Музиль в самом деле – один из серьезнейших аналитиков своей эпохи, осознаваемой и изображаемой им как эпоха глубокого кризиса западной цивилизации.

Уже в первом своем романе «Смятение воспитанника Тёрлеса» (1906) Музиль продемонстрировал уверенное, даже изощренное психологическое мастерство, объектом которого стало сознание современного сына века. Дальнейшая блестящая художественная победа на этом пути ждала его в новеллистическом цикле «Три женщины» (1924). Но самое монументальное произведение Музиля – это роман «Человек без свойств», его Главная книга, над которой он работал, по сути, всю жизнь и которую так и не довел до конца, успев опубликовать лишь первые два тома (в 1931 и 1933 годах). Здесь, в этом романе, главными героями в равной мере являются и сын века, и сам век – причем, пожалуй, прежде всего век: Музиль стремится воплотить именно духовный облик эпохи, дать анатомию ее сознания, ее интеллектуальной и психической конституции.

Однако некоторая необычность, «неклассичность» в писательской судьбе Музиля остается и поныне. Одного какого-нибудь эпизода из его прозаического наследия достаточно, чтобы с уверенностью сказать: это рука мастера, классика. Но что означает пожизненная работа над одним романом – работа, сопровождавшая движение самого века и так и не получившая завершения? Причем – отметим сразу – роман «Человек без свойств» не просто «не закончен», не просто оборван смертью на определенной точке развития сюжета и авторской мысли: в рукописях Музиля обнаружилось огромное множество вариантов отдельных глав и эпизодов – как бы подступов к поднимаемым в романе проблемам (в том числе и к возможной концовке романа), но практически за каждым таким подступом стоит вопрос, и над всем царит атмосфера неокончательности, нерешенности1.

  1. Следует заметить в этой связи, что наброски к заключительной части романа, опубликованные посмертно по рукописям Музиля, не имеют, как правило, сколько-нибудь точной датировки; лишь с относительной степенью точности возможно было отграничить более ранние варианты и наброски от более поздних; поэтому само расположение глав в последних частях романа оказалось условным и вызвало бурные споры, ибо от него в значительной мере зависело толкование романа.[]

Цитировать

Музиль, Р. Из дневников Роберта МУЗИЛЯ. Вступление, перевод, комментарии А. Карельского / Р. Музиль, А. Карельский // Вопросы литературы. - 1980 - №9. - C. 252-297
Копировать

Нашли ошибку?

Сообщение об ошибке