Дж. Фаулз. Кротовые норы

В Великобритании эта книга прославленного прозаика появилась в 1998 году. Почитатели таланта Фаулза давно уже были обеспокоены его затянувшимся молчанием: после 1985 года он не издал ни одного художественного произведения. Пауза была вызвана личной трагедией: тяжелой болезнью, а затем – смертью жены. И вот наконец-то новая книга. Правда, некоторые из преданных читателей, возможно, будут разочарованы, когда откроют ее. «Кротовые норы» – это не роман и даже не сборник рассказов, это собрание очерков, эссе, предисловий, рецензий, написанных Фаулзом более чем за 30 лет творческой деятельности. Однако тот, кто сумеет преодолеть сложившееся предубеждение против упомянутых жанров и решится прочитать хотя бы несколько страниц, вероятно, не ограничится только ими. Критическая проза Фаулза затягивает читателя и удерживает его внимание так же цепко, как и знаменитые романы. Одна из причин – тяготение автора к парадоксальности и в мышлении, и в стиле. Он любит поразить неожиданным заявлением вроде «я – феминист» (с. 31) или «писать – все равно что есть или заниматься любовью» (с. 40). Впрочем, логика его рассуждений безупречна, когда он поясняет смысл подобных высказываний.

Парадоксальность и эксцентричность высказываний Фаулза задается уже несколько странным и неожиданным названием сборника – «Кротовые норы». В предисловии писатель объясняет его происхождение. Оно было подсказано Фаулзу приятелем, который заимствовал его из современной физики, где оно означает «гипотетические взаимосвязи между далеко отстоящими друг от друга областями пространства-времени». Вместе с тем нужно признать, что название вполне отвечает духу книги: под одной обложкой писатель объединил материал весьма разнородный, многие темы далеко отстоят друг от друга и во времени, и в пространстве.

«Кротовые норы» не выглядят юбилейным сборником, который вместил все (как это часто бывает), что удалось отыскать писателю, чтобы отметить очередную славную веху на литературном пути. Ряд работ автор сознательно не включил в сборник. В тех же, что прошли отбор, личность Фаулза ощутимо заявляет о себе на каждой странице, становится одной из главных скрепляющих сил книги. Смысловое единство ей придает и вопрос, который не оставляет сознание автора, к какой бы теме он ни обращался: «Что же такое быть писателем?» И хотя эта тема явно вынесена лишь в название первого раздела книги «Автобиографическое: Писательство и Я», она пронизывает и остальные четыре: «Культура и общество», «Литература и литературная критика», «Природа и природа природы», «Интервью». Даже рассуждая о предметах далеких от литературного творчества, Фаулз словно бы прислушивается к себе со стороны, пытается понять: насколько искренне звучат его слова, не переигрывает ли он, не примеривав! ли по привычке маску одного из своих героев. В статье «Голдинг и «Голдинг»» автор отмечает, что популярный писатель почти всегда становится жертвой искаженной копии, образ которой складывается в сознании его читателей: «Крайне несправедливым образом нечто, называемое «Фаулз», стало моим представителем в мире читательской публики, нечто, напоминающее грубую восковую фигуру, обладающую (как мне кажется) лишь поверхностным, карикатурным сходством с оригиналом» (с. 286). В книге не только исследуется, как и почему формируется подобная карикатура, но и дается возможность взглянуть на Фаулза настоящего, на Фаулза без кавычек.

Обращаясь к творчеству других писателей любой эпохи, Фаулз не забывает, что принадлежит к тому же литературному цеху, и пытается максимально использовать преимущества своего положения. Он противопоставляет себя академическим ученым – университетским преподавателям и превосходство свое над ними видит в том, что является «практически работающим писателем» и литературный труд знаком ему изнутри. Чтобы разрыв с традиционным литературоведением был более наглядным, Фаулз решается на «эксперименты», которые вряд ли одобрил бы академический исследователь. В статье «Мои воспоминания о Кафке» он откровенно признается, что читал произведения этого автора давно и очень плохо помнит их содержание. По ходу анализа он постоянно напоминает об этом. Впрочем, не стоит слишком серьезно относиться к подобным декларациям. За ними скрывается характерная для Фаулза игра с читателем. В действительности Фаулз очень академичен в своих работах: он хорошо знает материал, он осведомлен о том, что написано по данному вопросу другими исследователями. За внешней легкостью и свободой его эссе чувствуется тонкий расчет и продуманность каждой фразы. Очевидно, это одна из причин, почему его статьи, написанные двадцать-тридцать лет назад, не утратили своей актуальности. А работы об англичанах и британцах, о войне за Фолклендские острова в связи с событиями последнего времени приобрели еще большую злободневность.

В любом случае сборник «Кротовые норы» является свидетельством того, что Фаулз-писатель жив и его обещания подарить в ближайшем будущем читателям еще один роман имеют под собой реальную основу.

В. ГАНИН