№4, 1980

Бесценное оружие (Ленинское эстетическое наследие и методологические проблемы современной литературной теории и критики)

Свыше шестидесяти лет назад молодой литературе и искусству первого в мире государства рабочих и крестьян выпала историческая миссия прокладывать непроторенные пути, решать принципиально новые задачи развития социалистического общества и его художественного осмысления. Эта безмерно трудная задача была решена успешно во многом потому, что в трудах вождя революции В. И. Ленина заложены были теоретические, идеологические, методологические основы принципов эстетического постижения и воссоздания социалистической нови.

И в наши дни приумножение ценностей социалистической культуры обусловлено прежде всего четкостью исходных позиций, выверенностью классовых критериев, последовательным претворением на практике ленинских заветов. На это указывается в постановлении ЦК КПСС «О 110-й годовщине со дня рождения Владимира Ильича Ленина» как на основную линию политики КПСС в сфере культуры.

Непреходящее значение сохраняет ленинская методология анализа художественных явлений в контексте политического, социального, экономического, философского развития общества с учетом соотношения классовых сил и настроения трудящихся масс, их воли, чувства и мысли.

Те методологические уроки, которые содержатся в ленинских трудах, нетленны по сей день. Воспользуясь примером, поданным старейшиной литературного цеха М. Шагинян в ее книге «Четыре урока у Ленина», тоже остановимся на некоторых уроках идейно-эстетического наследия В. И. Ленина.

 

УРОК ПЕРВЫЙ: КОМПЛЕКСНЫЙ ПОДХОД

Непреходящее значение для всей теории литературы и искусства имеет ленинская методология комплексного подхода к художественному творчеству во всем богатстве и многообразии его функций и взаимосвязей с действительностью. Истинная картина, по Ленину, складывается из анализа всех фактов, всех сторон явления в их совокупности и в их отношениях. Все стороны жизни и в природе, и в обществе между собою тесно связаны, поэтому истинное значение предмета невозможно без охвата всех его сторон, всех связей и «опосредствовании» 1. Исследование не отдельных граней и сторон, а целостности реальных объектов как предметов, вещей и социальных явлений, рассмотрение «всемирной истории как цельного», – такой подход, указывал Ленин, составляет одно из фундаментальных положений марксизма.

Диалектическое понимание системного характера объектов исключает подчинение действительности заранее заданным схемам, субъективистским построениям, учит, в частности, в исследовании литературы и искусства рассматривать творчество художника не как замкнутую систему, а в качестве такого общественного явления, которое, при всей своей специфике и универсальности, где необходимо предоставление большего простора личной инициативе, индивидуальной склонности, мысли и фантазии, форме и содержанию, – при всем этом не только не отдалено от других форм общественного сознания и духовной жизни, а тысячами нитей связано с ними.

Связано с культурно-исторической традицией (и здесь Ленин учил отличать прогрессивные, демократические, социалистические традиции от реакционных). Связано с идеологической борьбой (и здесь Ленин учил выявлять, «кому выгодны» в конечном итоге те или иные идеи и взгляды). Связано с идейно-воспитательной работой партии (и здесь Ленин обращал внимание на многообразие проявлений идеологического воздействия на сознание людей, в том числе и средствами искусства). Наконец, Ленин учил рассматривать искусство и литературу в нерасторжимом единстве идейной направленности и художественного совершенства.

Такой подход обеспечивает успешное решение величайшей задачи, когда-либо стоящей перед партией в области культуры и сформулированной Лениным в известной его беседе с К. Цеткин: приблизить искусство к народу и народ к искусству, художественную культуру к народным массам и их социалистическому идеалу и народные массы ко всему ценному, что было в более чем двухтысячелетнем развитии человеческой мысли и культуры, к ценностям многонациональной социалистической культуры.

Советское литературоведение и искусствознание далеко продвинуло вперед разработку многих узловых проблем истории и теории художественного творчества, поставленных и рассмотренных в свое время в ленинском наследии. Появилось немалое число трудов в Москве, Ленинграде, в союзных республиках, в которых в свете ленинских идей анализируются как теоретические проблемы, так и история становления и развития отечественной и мировой художественной культуры.

Свидетельством высокой идейно-теоретической, методологической зрелости, новаторского решения сложнейших вопросов творчества стало присуждение Ленинской премии академику М. Храпченко за монографию «Творческая индивидуальность писателя и развитие литературы», Государственной премии СССР Б. Сучкову («Исторические судьбы реализма»), А. Метчёнко («Кровное, завоеванное»), В. Перцову за цикл работ о Маяковском, В. Шкловскому («Эйзенштейн»), И. Зильберштейну («Художник-декабрист Николай Бестужев»), авторскому коллективу «Всеобщей истории архитектуры». Следует также отметить такие фундаментальные труды, как «Проблемы эстетики» А. Егорова, «Идеологическая борьба и литература» А. Беляева, «Вопросы эстетики и поэтики» Ю. Барабаша, «Проблемы теории социалистического реализма» Д. Маркова, «Чувство великой общности» Г. Ломидзе, «По воле истории» Л. Тимофеева, «Движение истории – движение литературы» В. Новикова, шеститомная «История советской многонациональной литературы», книги Л. Новиченко, Н. Шамоты, М. Каратаева, И. Султанова, С. Чиботару, М. Ларченко, Е. Лизуновой, С. Дароняна, К. Краулиня, П. Ужкальниса.

В работах названных авторов всесторонне и обстоятельно характеризуется как творчество отдельных художников в их соотношении с движением времени, движением истории,.так и становление метода социалистического реализма в отечественной и мировой литературе и искусстве, дана зримая картина развития социалистической художественной культуры. Тем самым наглядно и убедительно демонстрируется плодотворность подлинно научного марксистско-ленинского подхода к художественному процессу2.

 

УРОК ВТОРОЙ, НЕ ТОЛЬКО ЛИНГВИСТИЧЕСКИЙ

В. И. Ленин в своих трудах, в переписке с М. Горьким, А. Луначарским, И. Арманд и другими постоянно подчеркивал, насколько важна (когда речь идет об общественных, в том числе и литературных, явлениях) четкость формулировок, недвусмысленность терминов, классовая определенность оценок. Он решительно осуждал любые попытки подменить их расплывчатыми или «метафорическими» оборотами, абстрактными определениями, «игрой в слова». Так, по В. И. Ленину, в рассуждениях некоторых публицистов, обращающихся к толстовскому творчеству, за системой абстрактных понятий («начало совести», «идеи правды, добра», защитник истины, добра и света, «чисто человеческое» начало, «учитель жизни», «апелляция к Духу» и т. д.) пропадала четкая классовая оценка сильных и слабых сторон творчества Толстого, затуманивалось истинное содержание и идейная направленность произведений великого писателя.

Вред, наносимый теории и критике употреблением подобных метафорических оборотов, аллегорий или ассоциативных рядов, состоит, по В. И. Ленину, в том, что за словесной шелухой пропадает оценка общественной значимости произведения, смазываются реальные противоречия жизни и искусства.

Именно отсутствие четкости приводило публицистов к тому, что Толстой рисовался ими как цельный человек, как мощная, вылитая из единого чистого металла фигура, в то время как, указывает В. И. Ленин, именно «синтеза», «цельности» ни в философских основах мировоззрения, ни в общественно-политическом учении Толстого не было.

Ленинская критика подмены социально-определенных категорий и терминов расплывчато-абстрактными, думается, актуальна и в наши дни, когда и в теоретических трудах, и – чаще – в литературно-критических работах, в характеристиках художников прошлого и современных обзорах четкие классовые категории («демократические», «социалистические» или «реакционные» элементы, «народность», «партийность», «классовость» и т. д.) подменяются метафорическими оборотами, расплывчатыми, вне социального осмысления, понятиями: «человечность и бесчеловечность», «добро и зло», «духовное начало», «чистая человечность»…

Полюбились, например, критику в этом ряду слова «дух», «духовное», «духовность», и тогда пишется, что у Ю. Трифонова обывателю, для которого характерна «бескрылость духа», противостоит «возвышенный и бескорыстно духовный «интеллигент» 3.

Другим критикам нравятся больше такие слова, как «движение к полноте», «возвращение к истокам», «уважение к преданию», причем совершенно не раскрывается, что же конкретно имеется в виду под «полнотой» или «истоками».

Встречаются, наконец, и такие, вне конкретного социального осмысления, рассуждения о современных писателях: «Думается, что позиция писателя по отношению к своим народным характерам не столько ретроспективная, устремленная в прошлое («тоска по уходящему» и т. п.), сколько перспективная, старающаяся выявить позитивные ценности, заключенные в этих характерах, и необходимые человечеству как основа его движения по пути прогресса» 4.

Все верно как будто. Жаль только, что критик не дал четкой социальной характеристики «позитивных ценностей». В результате само понятие обрело некую аморфность. А почему бы не сказать, что человечеству для его «движения по пути прогресса» нужно не только то, что принято называть простыми нормами нравственности (которые нам, право, дороги не менее, нежели тем литераторам, что столь любят на них ссылаться), но и такие черты, которые сложились в советскую эпоху, которые определяют человека нового мира? А именно: коммунистическая идейность и убежденность, пролетарский интернационализм, чувство общесоветской гордости, забота об умножении общественного достояния.

 

УРОК ТРЕТИЙ, КУЛЬТУРНО-ИСТОРИЧЕСКИЙ

Огромное, поистине эпохальное значение для понимания основных тенденций развития художественной культуры имеет ленинская материалистическая концепция взаимодействия духовной надстройки и экономического базиса, положение об определяющей в развитии культуры роли конкретно-исторических условий, характера и особенностей классовой борьбы на том или ином этапе развития общества. В. И. Ленин постоянно напоминал, что при анализе общественных явлений, в том числе явлений культуры, необходимо помнить указание К. Маркса на то, как важно учитывать объективное содержание исторического процесса в данный конкретный момент, в данной конкретной обстановке, чтобы понять, движение какого класса является главной пружиной возможного прогресса в этой конкретной обстановке5.

Данное положение в полной мере относится и к объективному содержанию литературы и искусства. Оно определяет как их проблематику и идейную направленность, объясняемые в конечном итоге движением определенных классов и конкретной исторической обстановкой, так и своеобразие ведущего творческого метода искусства в целом на определенном этапе и индивидуальность отдельных художников.

Наша наука давно преодолела рецидивы вульгарно-социологического подхода, когда каждому произведению искусства подыскивался экономический эквивалент, а мотивы творчества выводились впрямую из биографии и социального происхождения художника. Нашей наукой давно раскрыто историческое движение русской культуры XIX века, которая является составной частью освободительного движения в России, прошедшего последовательно три главных этапа: 1) период дворянский, самыми» выдающимися деятелями которого были, по В. И. Ленину, декабристы и Герцен; 2) разночинский или буржуазно-демократический; 3) пролетарский.

Национальное своеобразие и социальную значимость русской художественной культуры прошлого века, как и особенности творчества отдельных ее представителей, невозможно в полной мере понять и раскрыть без понимания того, что движение искусства обусловлено характером освободительной борьбы, без учета конкретных ленинских оценок творческого наследия Герцена и Белинского, Чернышевского и Тургенева, Достоевского и Л. Толстого.

В исследованиях, посвященных истории русской литературы и литературной критики, Д. Благого, В. Кулешова, С. Машинского, П. Николаева, А. Н. Соколова, Г. Поспелова, М. Храпченко и других всесторонне раскрывается связь художественной культуры и творчества отдельных писателей и критиков с особенностями классовой борьбы и освободительного движения на различных этапах истории нашего общества. Без этого движения истории, во всей ее социальной «мозаичности» и сложной диалектике, невозможно представить себе реальное развитие такого важнейшего компонента художественной деятельности, как творческий метод.

И какими бы добрыми намерениями ни руководствовались те, кто стремится пересмотреть и отбросить «допотопную схему» 6 типологии творческого метода, на деле это приводит к тому, что за основу развития метода (в конечном итоге и литературы в целом) берется не движение общественной мысли, обусловленной движением истории, а «самодвижение» творческого метода, которое берется как «вещь в себе», вне социального контекста и конкретно-исторической обусловленности.

При таком подходе, в силу подобной логики неизбежно стираются грани между демократами, либералами, консерваторами и откровенными реакционерами. Становится возможным, например, относить к представителям одного и того же творческого метода (в данном случае – романтизма в России) Достоевского и Я. Полонского, Ап. Григорьева и П. Мельникова (Печерского), Г. Успенского и К. Леонтьева7. Но что общего между творчеством К. Леонтьева, который предлагал «подморозить» революционную Россию, считая, что от натиска «федеративной Европы» Россию может спасти только сильная монархическая власть, и Г. Успенским, убежденным демократом, которого высоко ценил В. И. Ленин, считая необходимым поставить ему памятник, как одному из лучших литераторов, описывавших крестьянскую жизнь? 8

Конкретный пример диалектического подхода В. И. Ленина к истории культуры прошлого в свете определяющей роли освободительного движения и своеобразия каждого из его этапов – то, как он рассматривал характер социальных утопий и их отражение в народном творчестве и литературе. Обращение к этой проблеме злободневно потому, что наблюдается интерес, вполне объяснимый и во многом оправданный, к воплощению в художественном творчестве прошлых эпох утопических идей и концепций. Другой, и безусловно важнейший, вопрос – как трактовать эти идеи.

В. И. Ленин в своих работах дал четкую характеристику классовых корней отражения в художественном творчестве (народном и профессиональном) общественной психологии, миросозерцания, чувств, чаяний, настроения различных классов и социальных слоев антагонистического общества, прежде всего – русского крестьянства XIX века. Так, по свидетельству Бонч-Бруевича, В. И. Ленин отметил, что в сказках Ончукова есть «замечательные места», ибо народное творчество – нужное и важное для изучения народной психологии9. Об отражении сильных и слабых сторон социальной психологии патриархального крестьянства В. И. Ленин, как известно, много говорит и в своих статьях о Л. Толстом.

Народное творчество и письменная литература в России воплотили в себе, по В. И. Ленину, два типа утопий: 1. Утопия либералов, мечтающих достигнуть «мира и лада», никого не обижая, достигнуть справедливости мирным путем. Такая утопия была порождена слабостью и бессилием, она развращала демократическое сознание масс. 2. Утопия народников и трудовиков, которая, при всех своих социальных слабостях, на известной стадии освободительного движения играла исторически прогрессивную роль, так как была направлена против наемного рабства, боролась за политическую буржуазную свободу.

Марксисты, учил В. И. Ленин, должны не только отличать либеральные утопии от демократических, но и «заботливо выделять из шелухи народнических утопий здоровое и ценное ядро искреннего, решительного, боевого демократизма крестьянских масс» 10. Это ядро – крестьянская демократия с громадным запасом сил11.

Обращаясь к учению и произведениям Л. Толстого, В. И. Ленин говорил, что кричащие противоречия, сильные и слабые стороны, демократические и реакционные идеи в его творчестве есть отражение сложных, противоречивых условий, социальных влияний, исторических традиций, которые определили психологию различных классов и различных слоев русского общества в пореформенную, но дореволюционную эпоху12. В. И. Ленин писал: «Учение Толстого, безусловно утопично и, по своему содержанию, реакционно в самом точном и в самом глубоком значении этого слова. Но отсюда вовсе не следует ни того, чтобы это учение не было социалистическим, ни того, чтобы в нем не было критических элементов, способных доставлять ценный материал для просвещения передовых классов» 13.

В любой социальной утопии необходимо, по В. И. Ленину, отличать ее историческую диалектику, динамику, соотношение реакционных черт, «в самом точном и в самом глубоком значении этого слова», и критических элементов, никогда при этом не забывая глубокого замечания К. Маркса о том, что значение критических элементов в утопиях «стоит в обратном отношении к историческому развитию» 14.

Такой подход, в свете ленинского понимания противоречивой диалектики утопий, характерен для тех работ наших ученых, которые обращаются к развитию социальных утопий и социалистических идей в России, их отражению в фольклоре и литературе. Назовем здесь исследования В. Баранова, Н. Пруцкова, В. Гусева, Н. Кравцова, Б. Бурсова.

Так, в двухтомном исследовании А. Клибанова## А.

  1. В. И. Ленин, Полн. собр. соч., т. 42, стр. 290.[]
  2. См. подробнее: Ю. А. Лукин, В. И. Ленин и современная эстетика, «Знание», М. 1980, стр, 83 – 110.[]
  3. Лев Аннинский, Тридцатые – семидесятые, «Современник», М. 1977, стр. 206.[]
  4. Юрий Селезнев, Вечное движение, «Современник», М.1976, стр. 10″.[]
  5. См.: В. И. Ленин, Полн. собр. соч., т. 26, стр. 139 – 140.[]
  6. См. сб.: «Литература и социология», «Художественная литература», М. 1977, стр. 177.[]
  7. См. «Вопросы литературы», 1978, N 9, стр. 116.[]
  8. См.: В. И. Ленин, Полн. собр. соч., т. 38, стр. 10 – 11.[]
  9. »В. И. Ленин о литературе и искусстве», «Художественная литература», М. 1969, стр. 701. []
  10. В. И. Ленин, Полн. собр. соч., т. 22, стр. 121.[]
  11. См.: там же, стр. 305.[]
  12. См.: там же, т. 20, стр. 22.[]
  13. Там же, стр. 103.[]
  14. Там же.[]

Цитировать

Лукин, Ю. Бесценное оружие (Ленинское эстетическое наследие и методологические проблемы современной литературной теории и критики) / Ю. Лукин // Вопросы литературы. - 1980 - №4. - C. 107-134
Копировать

Нашли ошибку?

Сообщение об ошибке