№1, 1982/Литературная жизнь

Золотой фонд литературы

Не будет преувеличением сказать, что литература Чехословакии в XX веке – одна из наиболее ярких литератур мира. Небольшая славянская страна выдвинула в нашем столетии целую плеяду писателей, получивших всемирное признание. Это в первую очередь Я. Гашек, автор «Похождений бравого солдата Швейка», вобравших в себя такую мощную стихию народного смеха, что в XX веке трудно подыскать параллели. Скорее напрашиваются параллели из эпохи Возрождения, когда писали свои комические эпопеи Сервантес и Рабле. Гашек создал новый комический тип, занявший место среди самых известных мировых образов. Понятие «швейковщины» стало нарицательным, подобно понятиям «донкихотства», «обломовщины», «хлестаковщины» и т. д. Популярность Гашека в ближайшее время будет, по-видимому, еще более возрастать благодаря переводу на иностранные языки его книги «Политическая и социальная история партии умеренного прогресса в рамках закона», рукопись которой в полном виде была обнаружена и опубликована менее двух десятилетий тому назад. Это второе по объему после «Швейка» произведение Гашека возникло как продолжение его знаменитой буффонады, когда в 1911 году во время дополнительных выборов в австрийский парламент он инсценировал вместе со своими друзьями создание партии умеренного прогресса в рамках закона, которая была пародией на программы безвредных для властей соглашательских партий.

А Карел Чапек, которого Б. Сучков назвал «одним из самых глубоких умов среди крупнейших писателей XX века»? 1 В социально-фантастических произведениях Чапека, искусно соединивших элементы научной фантастики с постановкой философских проблем и с сатирой, затронуто столько вопросов тревожной действительности нашего века! Одним из первых он заговорил о явлениях диссонанса между техническим и социальным, духовно-нравственным прогрессом, разоблачил симптомы массового обесчеловечения общественных отношений, наиболее преступное проявление которых он увидел в «анималистской доктрине» и практике фашизма. Образ псевдочеловека, не раз появлявшийся в творчестве Чапека, перерос в 30-е годы в образ античеловека. Как зловещее «античеловечество» предстает фашизм в его знаменитом романе-памфлете «Война с саламандрами».

А «гейзер поэзии» В. Незвал, стоящий в одном ряду с такими поэтами, как Маяковский, Элюар, Неруда? Его поэзия дышит ренессансной влюбленностью в земное бытие и в светлое коммунистическое завтра человечества, покоряет неистощимым праздником красок, словно радующихся неисчерпаемой красоте жизни. Какое восхищение человеческим гением, творческим дерзанием вобрала в себя его «лирическая соната»»Эдисон», которую Хикмет назвал одной из вершин поэзии XX века!

В прозе чем-то сходную картину являет творчество В. Ванчуры с его идеалом цельного человека и неиссякаемым образотворчеством. Каждый из романов Ванчуры написан на новую тему и в новом стилевом ключе. Он обладал магическим даром слова, напоминающим, пожалуй, если проводить параллели с русской литературой, дарование Лескова. Ванчура, может быть, еще недостаточно известен за пределами Чехословакии, но только потому, что каждая фраза его романов и повестей требует столь же искусного перевода, как поэтическая строка. Сердца всех чехов содрогнулись, когда фашистские палачи объявили в 1942 году о расстреле этого прекрасного писателя-коммуниста.

На всех континентах известно имя другого героя антифашистского Сопротивления – Ю. Фучика. Он и в фашистском застенке имел мужество остаться репортером, находящимся на боевом посту. Сейчас его «Репортаж с петлей на шее» переведен без малого на сто языков.

А любимый поэт Фучика, во многом повлиявший на формирование его личности, – И. Волькер? Это он создал одну из жемчужин мировой социалистической поэзии – «Балладу о глазах кочегара», стихотворение о том, как зрение рабочего, которое он теряет у слепящей топки электростанции, превращается в свет.

Можно было бы продолжать, называя имена С. -К. Неймана, Й. Горы, К. Библа, Л. Новомеского, Я. Поничана, И. Ольбрахта, М. Майеровой, М. Пуймановой, Я. Есенского, П. Илемницкого и др. Целые созвездия, целые россыпи талантов! Любопытно, что выступили эти писатели почти одновременно. Все они родились в последней четверти XIX – самом начале XX века, и расцвет их деятельности падает главным образом на 20 – 30-е годы.

Невольно задумываешься: где источник возникновения этих идейно-художественных ценностей, где объяснение мощному взлету двух братских литератур, традиции которых наследует литература социалистической Чехословакии?

Некоторые чешские критики 20 – 30 годов жаловались на недостаточную масштабность жизни «малого народа», которая якобы не дает возможности создать литературу мирового уровня. К. Чапек, вышучивавший подобные сетования, остроумно заметил однажды, что «масштабы Афин, где творил Софокл, не особенно превосходили, например, масштабы нынешней Пльзени». Но упомянутые критики ошибались, не только ставя в зависимость уровень литературы от численности населения страны. Нет ничего более далекого от истины, чем их представление об узости и провинциализме чехословацкой жизни XX века. Как раз наоборот. Судьба народов Чехословакии оказалась в нашем столетии драматически причастной к основным процессам и конфликтам эпохи. Завершающий этап борьбы чехов и словаков за национальную независимость развертывался в обстановке таких исторических событий, как первая мировая война и Великая Октябрьская социалистическая революция, от которых во многом зависел сам исход этой борьбы. «С востока на запад идет волна революции. Она уже разбудила сотни миллионов людей, она сорвала короны с Карла Габсбурга и Вильгельма Гогенцоллерна», – писал Я. Гашек в 1919 году. Под напором этой волны и пала Австро-Венгерская империя, на развалинах которой в результате мощных выступлений народных масс возникла и Чехословакия.

Осмысление будущих судеб молодого государства властно требовало ориентации в основных процессах современного мира, в борьбе главенствующих сил и тенденций. Внимание к центральным конфликтам эпохи, стремление понять перспективы общественно-исторического развития выразились в широком распространении среди чехословацкой творческой интеллигенции уже в 20-е годы идей социалистической революции.

И позднее история не раз ставила чешский и словацкий народы лицом к лицу с главными событиями и процессами эпохи. Едва пережив потрясения мирового экономического кризиса, к середине 30-х годов страна очутилась перед угрозой фашистской агрессии, а гитлеровская экспансия несколько лет спустя стала вопросом жизни и смерти не только для государства, но и для самих народов Чехословакии. Триста лет длилось порабощение Чехии (Словакии – и того больше), и всего лишь два десятилетия существовало независимое государство, растоптанное гитлеровцами. Борьба в подполье против фашистских оккупантов, Словацкое национальное восстание, разгром фашизма и освобождение страны Советской Армией – вот дальнейшие вехи в истории чешского и словацкого народов. Всеми этими процессами и событиями, которых так много вместилось всего в три десятилетия и которые затрагивали судьбу каждого человека, и жила литература.

Острое ощущение основных конфликтов эпохи, жгучая потребность осознать направление исторического развития, широта связей и зависимостей, в координатах которых воспринималась жизнь человека, сообщили литературе Чехословакии особую значимость проблематики, напряжение творческого потенциала, энергию мысля и чувства, художественного поиска, привлекающие к ней внимание международных читательских кругов XX века.

Присмотревшись к наиболее значительным и известным произведениям этой литературы, можно увидеть, что частные судьбы выступают в них в теснейшей диалектической связи с универсальными конфликтами и процессами, а иногда даже как бы отступают на второй план. Едва ли случайно, например, что именно в это время впервые в чешской литературе (если не считать «Лабиринта света и рая сердца» Я. -А. Коменского) появляются романы и драмы Чапека «планетарного» охвата, в которых действие развертывается в масштабах всей планеты, а героем становится как бы все человечество. Эта особенность художественного мышления вытекает из стремления писателя постичь национальную жизнь в ее включенности в более общие закономерности, конфликты и противоречия. Чапек писал, что внимание умов в нашем столетии привлечено «или к большим социальным интересам, или к ведущим идеям науки, к попыткам предугадать будущее, к миру техники…

  1. Б. Л. Сучков, Карел Чапек, в кн.: Карел Чапек, Собр. соч. в 7-ми томах, т. 1, М., «Художественная литература», 1974, с. 5.[]

Цитировать

Никольский, С. Золотой фонд литературы / С. Никольский // Вопросы литературы. - 1982 - №1. - C. 79-90
Копировать

Нашли ошибку?

Сообщение об ошибке