Не пропустите новый номер Подписаться
№6, 1996/За рубежом

«Засим– домой, ужинать и в постель» (Из дневников). Публикация и перевод с английского А. Ливерганта. Окончание

Окончание. Начало см.: «Вопросы литературы», 1996, N 5.

 

Из дневников

  1. ЧЕЛОВЕК

ДОМ И СОСЕДИ

Сегодня утром, обнаружив, что некоторые вещи лежат не там, где им надлежит, схватил метлу и стал колотить горничную до тех пор, пока она не закричала на весь дом, чем крайне мне досадила.

1 декабря 1660 года

За обедом и ужином я, сам не знаю почему, выпил столько вина, что потерял всякое разумение и промучился головной болью весь вечер. Посему – домой и в постель, даже не помолившись, – раньше по воскресеньям я не пропускал молитвы ни разу. Но сегодня был так плох, что не посмел читать молитву из страха, что слуги заметят, в каком я состоянии. А посему – в постель.

29 сентября 1661 года

Сегодня я хорошенько проучил своего человека Уила – впредь будет относиться с большим уважением к своим хозяину и хозяйке.

25 октября 1661 года

По возвращении домой обнаружил, что жена моя недовольна своей горничной Долл, которая провинилась тем, что не в состоянии держать себя в руках, без умолку болтает и все время чем-то недовольна, причем без всякой на то причины. Меня это огорчает; задумался над тем, что рост благосостояния сопряжен с определенными неудобствами: приходится держать больше прислуги, что прибавляет хлопот.

30 октября 1661 года

Домой – ив постель; волновался из-за того, что в доме собралось слишком много денег, о чем я было запамятовал. Заставил горничных встать, зажечь свечу и выставить сундук в столовую, дабы обмануть воров. После чего уснул.

3 июня 1662 года

Поскольку жена и горничные жаловались на мальчишку, я вызвал его наверх и отделывал плеткой, пока не заболела рука, и, однако ж, мне так и не удалось заставить его признаться во лжи, в которой его обвиняют. В конце концов, не желая отпускать его победителем, я вновь взялся за дело, сорвал с него рубаху и сек до тех пор, пока он не признался, что и в самом деле выпил виски, от чего все это время с жаром отрекался. А также сорвал гвоздику, главное же, уронил на пол подсвечник, от чего отпирался добрые полчаса. Надо сказать, я был совершенно потрясен, наблюдая за тем, как такой маленький мальчик терпит такую сильную боль, лишь бы не признаться во лжи. И все же, боюсь, придется с ним расстаться. Засим – в постель; рука ноет.

21 июня 1662 года

Утром леди Баттен послала за мной и весьма вежливо сообщила, что не хочет (и надеется, что не хочу и я), чтобы у нас испортились отношения, хотя между нею и моей женой добрососедских отношений не было никогда. Так вот, она пожаловалась на мою служанку, которая посмеялась над ней за то, что свою служанку у себя в доме она ласково назвала «Нэн» (вместо Нэнси. – А. Л. ); моя же служанка Джейн, которая в это время была во дворе, услышала это и ее высмеяла. Привела она и другие примеры непочтительного к ней отношения, заявив, что жена моя дурно о ней отзывается. На все это я отвечал со всей учтивостью, всячески ей угождая; я и в самом деле сожалею, что такое произошло, хотя мне вовсе не хочется, чтобы моя жена водила с ней дружбу. Пообещал ей, что впредь подобная история не повторится, с чем и отправился домой. Вечером же созвал всю прислугу и примерно отчитал Джейн, которая держалась при этом с такой покорностью и непосредственностью, что я, хоть и делал вид, будто сержусь, остался ею доволен – да и женой тоже.

5 ноября 1662 года

Сегодня сэр У. Баттен, который занемог уже дней пять назад, очень плох, настолько, что многие боятся, как бы не преставился; я же никак не пойму, что выгодней мне: чтобы он помер, ибо человек он плохой, или чтобы выжил, – могут ведь вместо него и кого похуже назначить.

7 февраля 1665 года

Узнав стороной, что мои служанки себе в помощь впустили в дом одну шотландку, которая явно нечиста на руку, и что произошло это вдобавок совсем недавно, я вышел за ужином из себя и заставил жену, переполошив весь дом и соседей, высечь нашу крошку (здесь и далее: Джейн. – А. Л.), после чего мы заперли ее в чулан, где она просидела всю ночь, сами же отправились спать.

19 февраля 1665 года

Оделся и был причесан моей крошкой, к которой, должен признаться, que je sum demasiado благосклонен, nuper ponendo saepe mes mains на su dos choses de son грудок. Mais il faut que je отступиться, дабы это не принесло мне alguno серьезных неудобств1.

6 августа 1665 года

Сегодня, по случаю окончания чумы, постный день и я дома: вожусь у себя в кабинете, убираю вещи, ставлю на место книги, привожу комнату в то состояние, в каком она была до чумы. Но утром, забивая гвоздь, ссадил в кровь палец на левой руке. От вида крови моя жена не на шутку перепугалась, однако я приложил к ране бальзам миссис Тернерз и, несмотря на сильную боль, продолжал заниматься своим делом, в результате чего все привел в идеальный порядок, чем остался весьма доволен.

7 февраля 1666 года

Все мы, то бишь лорд Браункер, Дж. Меннз, У. Баттен, Т. Харви и я, – на обед к сэру У. Пенну, где, при стечении большого числа людей, празднуется свадьба его дочери; одета в затрапезное платье, на руке дешевый браслет – подарок служанки, сама же страшна как смертный грех. Угощение под стать невесте: все невкусно, неопрятно, разве что подавали на серебре, взятом, кстати сказать, у меня же. После обеда перекинулись словом, после чего я – в присутствие, засим – домой, ужинать и в постель; говорили с женой о том, как жалко и убого все, что делают сэр У. Пени и прочие наши знакомые, в сравнении с тем, что делаем мы.

22 февраля 1667 года

Встал и, собравшись, – в присутствие; немного потрудился и по возвращении обнаружил, что Люси, кухарка наша, по недосмотру оставила входную дверь открытой, что привело меня в такое бешенство, что я пинком ноги в зад загнал ее на крыльцо, где отвесил ей солидную оплеуху, свидетелем чему стал мальчишка-посыльный сэра У. Пенна; это привело меня в еще большее бешенство, ибо я знаю: он доведет увиденное до сведения хозяев, а потому ласково улыбнулся сорванцу и обратился к нему совершенно спокойно, дабы он не подумал, что я сержусь; и все же история эта не идет у меня из головы.

12 апреля 1667 года

Засим – домой; оказалось, что Люси напилась и, когда ее хозяйка указала ей на это, собрала свои вещи и ушла, хотя никто ее не гнал. По правде сказать, хоть у меня никогда не было более нерадивой и грубой служанки, уход ее меня огорчил: отчасти из-за той любви, какую я всегда питаю к своим слугам, а отчасти потому, что девушка она усердная и старательная – вот только пьет.

18 мая 1667 года

Сегодня днем не упустил возможности para jouer с миссис Пени, tocando ее mamelles и besando ella, ибо она была sola в casa ее pater, и притом fort не прочь2.

23 мая 1667 года

Домой, после чего, вместе с женой, – на обед к сэру У. Пенну, где подавали очень хороший пирог с олениной – лучше, чем мы ожидали: тот, которым кормили прошлый раз, дурно пах.

5 августа 1667 года

Сегодня проснулся около семи утра от сильного шума, раздававшегося возле нашей спальни; со сна мне послышалось, что кто-то стучит, причем с каждой минутой все громче; разбудил жену, и некоторое время мы напряженно вслушивались: сначала будто кто-то высаживает окно, потом выносит табуретки и стулья, а потом – тут уж мы не могли ошибиться – ходит вверх-вниз по лестнице. Мы оба боялись пошевелиться; впрочем, я бы встал, но жена меня не пускала, к тому же я не смог бы сделать это бесшумно; в конце концов мы заключили, что в дом проникли воры, но тогда что стряслось с нашей прислугой? Либо убиты, либо затаились со страху, как мы. Так мы лежали, пока часы не пробили восемь и не рассвело, после чего я потихоньку переложил халат и шлепанцы на другую сторону кровати, встал, надел халат и штаны и, вооружившись головней, приоткрыл дверь и выглянул наружу. Никого. Затем (не скрою, со страхом) прокрался к двери в девичью, однако и там все было тихо и спокойно. Кликнул Джейн, спустился вниз, открыл дверь к себе в кабинет – всё в полном порядке. Потом, несколько осмелев, походил по дому и зашел на кухню: кухарка на месте. Опять поднялся наверх, и, когда пришла Джейн и мы спросили, слышала ли она шум, она ответила: «Да, и испугалась», – тем не менее вместе с другой служанкой встала, но ничего не обнаружила, только услышала шум в дымоходе сэра Дж. Меннза по соседству. Послали узнать, – так и есть: сегодня утром у него чистили трубы, отсюда и шум. Это явилось одним из самых невероятных происшествий в моей жизни, достойных Дон Кихота… Взять хотя бы историю, которая произошла накануне. Наш кот в два прыжка слетел с лестницы, перемахнув с верхней ступеньки на нижнюю, чем так напугал нас, что мы не знали, кот это или злой дух. После сегодняшнего шума поневоле задумаешься, уж не завелось ли в доме привидение. Слава Богу, что все обошлось, а то я изрядно перепугался!

29 ноября 1667 года

 

ДЕЛА СЕМЕЙНЫЕ3

Пошел привести в порядок свои бумаги и, обнаружив разбросанные вещи жены, разгневался…

19 августа 1660 года

Перед сном, уже в постели, повздорили с женой из-за собаки, которую по моему приказу заперли в чулане, ибо она загадила весь дом. Всю ночь провели в ссоре. Приснился сон, будто жена моя умерла, от чего дурно спал.

6 ноября 1660 года

Часов в девять утра, позавтракав, отправились верхом (из Чатема. – А. Л.) в Лондон. Из всех путешествий, какие только мне доводилось совершать, это было самым веселым, и меня переполняло непривычное чувство радости. <…> Несколько раз спрашивал встречавшихся нам по дороге женщин, не продадут ли они мне своих детей, – не согласилась ни одна; некоторые, правда, предлагали отдать мне ребенка на время, если бы это меня устроило.

11 апреля 1661 года

Все утро в присутствии; по возвращении обнаружил в спальне, наедине с моей женой, мистера Ханта, что, прости Господи, запало мне в душу. Припомнил, однако, что сегодня – день стирки, камин во всем доме горел только в спальне, а на улице холодно, – и успокоился.

19 ноября 1661 года

Допоздна разговаривал с женой о супруге доктора Кларкса и о миссис Пирс, коих мы недавно у себя принимали. Очень сожалею, что у жены моей так по сей день и нет сносной зимней одежды; стыдно, что она ходит в тафте, тогда как весь свет щеголяет в муаре. Засим помолились – ив постель. Но ни к какому решению так и не пришли, – придется ей и впредь ходить в том же, в чем и теперь.

29 декабря 1662 года

Вечером – дома с женой, все хорошо. Жаль только, что сегодня она забыла в карете, в которой мы ехали из Вестминстера (где ночевали), свой шарф, а также белье и ночную рубашку. Надо признать, что следить за свертком велено было мне, и все же в том, что я не забрал его из кареты, виновата она.

6 января 1663 года

Сегодня жена опять заговорила о том, что ей нужна компаньонка; водить дружбу с прислугой – ее только портить, да и компании у нее нет (что чистая правда); засим позвала Джейн и, вручив ей ключи от комода, велела достать оттуда пачку бумаг. Взяла копию давнего своего письма ко мне (оригинал я в свое время читать не пожелал и сжег), в котором жаловалась на жизнь, и принялась читать его вслух. Жизнь у нее, дескать, одинокая, скучная и проч. Писано по-английски и может, попади оно в посторонние руки, стать достоянием гласности, в связи с чем приказал ей это письмо порвать, от чего она отказалась. Тогда выхватил его у нее из рук и порвал сам, после чего отобрал пачку бумаг, вскочил с постели, натянул штаны и запихнул бумаги в карман, дабы она не могла ими завладеть. Засим, надев чулки и халат, стал вынимать из кармана письма и, превозмогая себя, по одному рвать их у нее на глазах, она же рыдала и упрашивала меня не делать этого. <…>

9 января 1663 года

В Вестминстер-холле разговорился с миссис Лейн и после всех рассуждений о том, что она, дескать, более с мужчинами дела не имеет, в минуту уговорил ее пойти со мной, назначив ей встречу в Рейнском винном погребе, где, угостив омаром, насладился ею вдоволь; общупал ее всю и нашептал, что кожа у нее точно бархат, и действительно, ляжки и ноги у нее белы, как снег, но, увы, чудовищно толстые. Утомившись, оставил ее в покое, но тут кто-то, следивший за нашими играми с улицы, крикнул: «Кто вам дал право целовать сию благородную особу, сэр?» – после чего запустил в окно камнем, что привело меня в бешенство; остается надеяться, что всего они видеть не могли. Засим мы расстались и вышли с черного хода незамеченными.

29 июня 1663 года

Утренняя беседа с женой, в целом приятная, немного все же меня огорчила; вижу, что во всех моих действиях она усматривает умысел; будто я неряшлив специально, чтобы ей было чем заняться, чтобы она целыми днями сидела дома и о развлечениях не помышляла. Жаль, что это ее заботит, однако в ее словах есть доля истины, и немалая.

27 августа 1663 года

Всю первую половину дня занимался с женой арифметикой; научил сложению, вычитанию и умножению, с делением же повременю – покамест начнем географию.

6 декабря 1663 года

Вернувшись домой, обнаружил, что жена по собственному разумению выложила 25 шиллингов за пару серег, от чего пришел в ярость; кончилось все размолвкой, наговорили друг другу невесть что; я и помыслить не мог, что жена моя способна отпускать подобные словечки. Припомнила она мне и наш разъезд, чем крайне мне досадила. Пригрозил, что поломаю их (серьги. – А. Л.), если она не отнесет их обратно и не получит назад свои деньги, с чем и ушел. Спустя некоторое время бедняжка послала служанку обменять серьги, однако я последовал за ней и отправил домой: довольно и того, что жена подчинилась.

4 июля 1664 года

<…> Время провели очень весело; когда женщины, отдав вину должное, встали из-за стола и поднялись наверх, я отправился за ними следом (из всех мужчин один я) и, заведя разговор о том, что у меня нет детей, попросил научить меня, как их завести, на что они ответили согласием и, от души веселясь, дали мне следующие десять советов: 1. Не обнимай жену слишком крепко и слишком долго; 2. Не ешь перед сном; 3. Пей настой шалфея; 4. Не брезгуй красным вином; 5. Носи тонкие подштанники из грубого полотна; 6. Живот держи в тепле, спину в холоде; 7. На мой вопрос, когда этим лучше заниматься, вечером или утром, они ответили, что не утром и не вечером, а тогда, когда охота будет; 8. Жене – не слишком туго шнуровать корсет; 9. Мне – пить крепкое пиво с сахаром <…>. Последнее же правило самое главное: ложиться головой в ноги кровати или, по крайней мере, поднимать изножье и опускать изголовье. Смех да и только.

26 июля 1664 года

Вернувшись сегодня вечером домой, принялся изучать счета моей жены; обнаружил, что концы с концами не сходятся, и рассердился; тогда только негодница призналась, что, если нужная сумма не набирается, она, дабы получить искомое, добавляет что-то к другим покупкам. Заявила также, что из домашних денег откладывает на свои нужды, хочет, к примеру, купить себе бусы, чем привела меня в бешенство. Больше же всего меня тревожит, что таким образом она постепенно забудет, что такое экономная, бережливая жизнь.

29 сентября 1664 года

Вчера вечером легли рано и разбужены были под утро слугами, которые искали в нашей комнате ключ от комода, где лежали свечи. Я рассвирепел и обвинил жену в том, что она распустила прислугу. Когда же она в ответ огрызнулась, я ударил ее в левый глаз, причем настолько сильно, что несчастная принялась голосить на весь дом; она пребывала в такой злобе, что, несмотря на боль, пыталась кусаться и царапаться. Я попробовал обратить дело в шутку, велел ей перестать плакать и послал за маслом и петрушкой; на душе у меня после этого было тяжко, ведь жене пришлось весь день прикладывать к глазу припарки; глаз почернел, и прислуга заметила это.

19 декабря 1664 года

Встал и отправился в «Старый лебедь», где встретился с Бетги Майкл и ее мужем; Бетти, за спиной у su marido4, удостоила меня двух-трех жарких поцелуев, чем привела в совершеннейший восторг.

5 августа 1666 года

Митчелс с женой нанесли нам визит, много пили и смеялись, после чего – вечер был прекрасный, светила луна – Митчелсы и я отправились кататься на лодке. К своему огорчению, видел, как всю дорогу ella жмется a su marido и прячет manos, quando yo пытаюсь взять одну de los, – так что в се вечер у меня con ella ничего не получилось. Когда мы пристали к берегу, я под каким-то благовидным предлогом отправил муженька обратно a bateau, рассчитывая урвать у нее пару baisers; взял было lа за руку, однако ella отвернулась, и, quando я сказал: «Мне нельзя tocar te?», с легким modo ответила: «Yo no люблю, когда меня трогают». Я сделал вид, что не заметил этого, после чего вежливо попрощался, et su marido andar меня почти до самого mi casa5, где мы и расстались. Вернулся домой раздосадованный, про себя, однако ж, решил, что еще не все потеряно.

17 февраля 1667 года

Перед обедом упросил жену спеть; бедняжка так фальшивила, что довела меня до исступления. Увидев, в какое я пришел бешенство, она стала так горько плакать, что я решил: не буду более ее распекать, а попробую лучше научить петь, чем, безусловно, доставлю ей удовольствие, ведь учиться она очень любит – главным образом, чтобы угодить мне. С моей стороны крайне неразумно отбивать у нее охоту выучиться чему-то дельному. Ссора наша, впрочем, продолжалась недолго, и за стол мы сели помирившись.

1 марта 1667 года

Вечером дома. Пели с женой на два голоса, после чего она ни с того ни с сего заговорила о своих туалетах и о том, что я не даю ей носить то, что ей хочется. В результате разговор пошел на повышенных тонах, и я счел за лучшее удалиться к себе в комнату, где вслух читал «Гидростатику» Бойла, пока она не выговорилась. Когда же она устала кричать, еще пуще сердясь от того, что я ее не слушаю, мы помирились и легли в постель – в первый раз за последние несколько дней, которые она спала отдельно по причине сильной простуды.

4 июня 1667 года

Вечером ужинал у нас У. Бейтлир; после ужина Деб (Деб Уиллет. – А. Л.) расчесывала мне парик, что привело к величайшему несчастью, какое только выпадало на мою долю, ибо жена, неожиданно войдя в комнату, обнаружила девушку в моих объятиях, а мою manus sub su6 юбками. На беду, я так увлекся, что не сразу жену заметил; да и девушка – тоже. Я попытался было изобразить невинность, но жена моя от бешенства потеряла дар речи; когда же обрела его вновь, совершенно вышла из себя. В постели ни я, ни она отношения не выясняли, однако во всю ночь оба не сомкнули глаз; в два часа ночи жена, рыдая, сообщила мне под большим секретом, что она – католичка и причащалась, что, разумеется, меня огорчило, однако я не придал этому значения, она же продолжала рыдать, касаясь самых разных тем, пока наконец не стало ясно, что причина ее страданий в увиденном накануне. Но что именно ей бросилось в глаза, я не знал, а потому счел за лучшее промолчать.

25 октября 1668 года

Жена говорит, что Деб сегодня утром куда-то отправилась и по возвращении сообщила, что нашла себе место и завтра утром уходит. Это немало меня опечалило, ибо, по правде сказать, я испытываю сильное желание лишить эту девушку невинности, чего бы я, вне всякого сомнения, добился, если бы yo имел возможность провести con7 ней время, но теперь она нас покидает, и где ее искать, неизвестно. Перед сном жена предупредила меня, что не позволит мне не только поговорить с Деб, но даже с ней расплатиться, поэтому я выдал жене 10 гиней, жалованье Деб за полтора с лишним года, и деньги эти жена отнесла ей в комнату. Засим – в постель, и, слава Господу, на этот раз, впервые за последние три недели, мы провели ночь в мире и согласии.

13 ноября 1668 года

Встал с мыслью о том, что надо бы передать Деб записку и немного денег, с каковой целью завернул в бумагу 40 шиллингов, однако жена не спускала с меня глаз ни на секунду; она пошла на кухню до меня и, вернувшись, сказала, что она (Деб. – А. Л.) там, а потому мне туда заходить нельзя. После того как она повторила это несколько раз, я не выдержал и вспылил, чем привел ее в бешенство; обозвав меня «собакой» и «скотиной», она заявила, что я бездушный негодяй, и все это, сознавая ее правоту, я стерпел. <…> Ушел в присутствие с тяжелым сердцем; чувствую, что не могу забыть девушку, и испытываю досаду из-за того, что не знаю, где ее отыскать; более же всего гнетет меня мысль о том, что после случившегося жена возьмет надо мной власть и я навсегда останусь ее рабом. <…>

14 ноября 1668 года

<…> Преисполнился решимости, если только удастся преодолеть этот разлад, избавить жену впредь от подобных переживаний – этих и каких-либо других тоже, ибо нет на свете большего проклятия, чем то, что происходит сейчас между нами; а потому клянусь Богом никогда более не обижать ее, о чем с сегодняшнего вечера каждодневно буду молиться в одиночестве у себя в комнате. Господь знает, что пока я не способен еще возносить Ему молитвы от всего сердца, однако, надеюсь, Он сподобит меня с каждым днем бояться Его все больше и хранить верность моей бедной жене. <…>

19 ноября 1668 года

<…> Когда же я вернулся, рассчитывая, что в доме наконец-то воцарился мир и покой, то застал свою жену в постели: она вновь пребывала в ярости, поносила меня последними словами и даже, не удержавшись, ударила и вцепилась в волосы. Всему этому я нисколько не противился и вскоре покорностью и молчанием добился того, что она несколько поутихла. Однако после обеда жена вновь озлилась, еще больше, чем прежде, и стала кричать, что «вырвет девчонке ноздри», и прочее в том же духе. По счастью, пришел У. Хьюер, что несколько ее успокоило; пока я в отчаянии лежал распластавшись у себя на кровати в голубой комнате, они о чем-то долго шептались и наконец сошлись на том, что, если я отправлю Деб письмо, в котором назову ее «шлюхой» и напишу, что ее ненавижу и не желаю ее больше знать, – жена мне поверит и меня простит. Я на все согласился, отказался лишь написать слово «шлюха», после чего взял перо и сочинил письмо без этого слова; каковое письмо жена разорвала в клочки, заявив, что оно ее не устраивает. Тогда только, вняв уговорам мистера Хьюера, я переписал письмо, вставил в него слово «шлюха» (ибо боялся, как бы девушку не оговорили из-за того, что она состояла в связи со мной) и написал, что принял решение никогда не видеть ее больше. Обрадовавшись, жена послала мистера Хьюера отнести это письмо, приписав еще более резкое послание от самой себя. С этой минуты она заметно подобрела, мы расцеловались и помирились. <…> Вечером же я клятвенно пообещал ей никогда не ложиться в постель, не помолившись перед сном Господу. Начинаю молиться с сегодняшнего вечера и надеюсь, что не пропущу ни одного дня до конца жизни, ибо нахожу, что для моих души и тела будет лучше всего, если я буду жить, угождая Господу и моей бедной жене; это избавит меня от многих забот, да и от трат тоже.

20 ноября 1668 года

 

НА СЛУЖБЕ У КОРОЛЯ

В постели с женой. Долго говорили о бережливости, о том, что экономно следует жить и в дальнейшем. Сказал ей, что я намереваюсь сделать, если накоплю 2000 гиней, а именно – получить рыцарское звание и завести собственный выезд, что весьма ее обрадовало. Очень надеюсь, что мы и в самом деле что-нибудь накопим, ибо я преисполнен решимости тратить как можно меньше.

2 марта 1662 года

Только сегодня к вечеру кончили праздновать Рождество, насладившись в полной мере самыми разнообразными удовольствиями. Испытываю столь сильную потребность вновь предаться разгулу, что сейчас самое время вспомнить старый обет воздерживаться от вина и азартных игр, каковой, да будет на то воля Божья, я приму с завтрашнего дня, дабы и впредь достойно и прилежно исполнять свой долг, приумножать славу, а также доходы, которые делают жизнь отраднее и в которых имею я нужду, и немалую.

6 января 1663 года

Выезжая из Уайтхолла, повстречал капитана Гроува, который вручил мне письмо; сразу же разглядел, что в конверте деньги, и сообразил, что это, должно быть, часть суммы, которую он заработал на оснащении направляющихся в Танжер8 судов. Однако вскрыл письмо не раньше, чем пришел в присутствие, – разорвал конверт, не заглядывая внутрь и дождавшись, пока деньги сами не выпадут наружу, – чтобы потом сказать, если вдруг будут допытываться, что денег внутри не видал. Внутри оказалась одна золотая монета и 4 гинеи серебром.

3 апреля 1663 года

Прогуливался в доках, беседуя с офицерами, после чего, на обратном пути, встретил юного Бэгвелла с женой;

  1. В некоторых фривольных записях (см. также ниже) Пипс – из осторожности и из озорства одновременно – прибегает к своеобразному языковому попурри, чередуя английские слова с французскими, испанскими, латинскими, итальянскими. Фраза в переводе звучит следующим образом: «…должен признаться, что я (франц.) есть (лат.) чрезмерно (исп.) благосклонен, частенько клал (лат.) мои руки (франц.) на ее две (исп.) пуговки ее (франц.) грудок. Но мне бы следовало (франц.) отступиться, дабы это не принесло мне каких-нибудь (исп.) серьезных неудобств».[]
  2. В переводе предложение читается так: «…не упустил возможности для (исп.) игры (франц.) с миссис Пенн, касаясь (исп.) ее груди (франц.) и целуя ее (исп.), ибо она была одна (исп.) в доме (исп.) ее отца (лат.), и притом весьма (франц.) непрочь».[]
  3. Пипс женился на пятнадцатилетней Элизабет Маршан де Сен-Мишель, дочери бежавшего в Англию француза-гугенота, по страстной любви, что, впрочем, не мешало ему часто ей изменять. Брак их был бездетен, что, безусловно, удручало чадолюбивого Пипса (см. запись от 11 апреля 1661 года). Супруги нередко ссорились и однажды, в 1664 году, вынуждены были даже на некоторое время разъехаться. Особенно тяжело Элизабет переживала роман Пипса с ее молоденькой компаньонкой Деб Уиллет и даже пригрозила мужу, что примет католичество.[]
  4. Ее супруга (иск.).[]
  5. В переводе запись читается следующим образом: «…видел, как всю дорогу она (исп.) жмется к своему супругу (исп.) и прячет руки, когда я (исп.) пытаюсь взять одну из них (исп.), – так что в тот (франц.) вечер у меня с ней (исп.) ничего не получилось… отправил муженька обратно в лодку (франц.), рассчитывая урвать у нее пару поцелуев (франц.); взял было ее (франц.) за руку, однако она (исп.) отвернулась, и, когда (исп.) я сказал: «Мне нельзя касаться тебя?» (исп.), с легким упреком (исп.) ответила: «Я не (исп.) люблю, когда меня трогают». Я… вежливо попрощался, и (франц.) ее муж довел (исп.) меня почти до самого моего дома (исп.)…».[]
  6. руку под ее (лат.).[]
  7. В переводе отрывок предложения читается так: «…если бы я (исп.) имел возможность провести с (исп.) ней время…».[]
  8. Танжер – приданое Екатерины Браганцы – предполагалось использовать в качестве военно-морской базы; с 1662 года Пипс постоянно заседает в Танжерской комиссии.[]

Цитировать

Пипс, С. «Засим– домой, ужинать и в постель» (Из дневников). Публикация и перевод с английского А. Ливерганта. Окончание / С. Пипс, А.Я. Ливергант // Вопросы литературы. - 1996 - №6. - C. 235-271
Копировать

Нашли ошибку?

Сообщение об ошибке