№4, 1982/Мнения и полемика

Вернемся к одной литературной мистификации

Известный в конце прошлого столетия поэт К. Герра, автор нескольких лирических сборников и поэм1, опубликовал в 1901 году в Москве книгу «Строфы Нирузама». В предисловии К. Герра представил читателям эту книгу стихов как свои переводы с персидского, по рукописи, которая случайно попала в его руки во время путешествия по Востоку. Персидская рукопись, по словам издателя, была подарена ему домохозяином, у которого он жил продолжительное время. «Любезный владелец, – рассказывает К. Герра, – заметя во мне интерес, возникший к этому древнему памятнику персидской литературы, имел терпение подстрочно переводить строфы сказанной рукописи, которые я записал, а впоследствии привел в нижеследующий вид. Что касается до самого автора этих строф, то, по сообщению владельца рукописи, он жил около 950 года, вероятнее всего, в Хорассане» 2.

«Строфы Нирузама» оформлены издателем как своеобразная публикация рукописного персидского сборника, с воспроизведением его структуры, последовательности в расположении строф и дефектности списка.

В переводах пронумерованы 206 строф (то есть отдельных стихотворений), но в действительности представлен текст лишь 168 стихотворений: тридцать восемь строф обозначены точками или тире. «Строфы с точками, – поясняет издатель, – непереводимы, строфы с тире настолько пострадали от времени, что их либо нельзя было разобрать, либо они представляли из себя фрагменты» 3.

«Строфы Нирузама» вызвали по выходе большой интерес у читающей публики, – как об этом упоминается в специальной литературе, – и были встречены одобрительными отзывами литературной критики, «в которых серьезно разбирались достоинства и недостатки стихов персидского поэта» 4.

Однако в дальнейшем «Строфы Нирузама» были квалифицированы как подделка, в имени Нирузам без труда был разгадан перевертыш фамилии Мазурин, то есть истинное имя издателя «Строф»- К. М. Мазурина, поэта и музыкального критика, взявшего себе псевдоним «К. Герра». Упомянутый сборник стихотворений вошел в историю русских литературных мистификаций.

До самого последнего времени «Строфы Нирузама» характеризуются в специальных трудах как несомненный литературный обман.

Известный библиограф Ю. Масанов пишет в книге «В мире псевдонимов, анонимов и литературных подделок»: «…Увы, ни в одной из энциклопедий нет имени персидского поэта Нирузама. Нельзя найти его и в работах по истории мировой литературы. «Древний памятник персидской литературы» – «Строфы Нирузама» – оказался подделкой.

Не было никакого Нирузама, но существовал русский поэт и музыкальный критик Константин Митрофанович Мазурин. Если фамилию Мазурин прочитать справа налево, то и подучится имя Нирузам» 5. В книге В, Дмитриева «Скрывшие свое имя» сказано: «…Никакого Нирузама никогда не существовало, точно так же как и Герра; все стихи в этой книге были сочинены К. М. Мазуриным, который использовал то обстоятельство, что его фамилия, будучи прочтена справа налево, приобретала экзотический колорит. С целью сделать мистификацию правдоподобнее, «переводчик» в предисловии подробно рассказывал, как он нашел рукопись, сообщил биографические сведения об авторе. Ни содержание, ни форма стихов, написанных в стиле Саади и Хафиза, не давали повода заподозрить обман» 6. —

Между тем эти утверждения неверны. Изучение строф показывает, что в основе стихов, опубликованных Мазуриным, действительно лежит персидский поэтический текст, а именно четверостишия известного поэта XI века Омара Хайяма.

Девяносто восемь строф – это вольные переводы и переложения четверостиший Омара Хайяма, иногда более или менее близкие вариации на хайямовские темы. Некоторые строфы представляют собой контаминации двух или трех рубай Хайяма, – всего в «Строфах Нирузама» представлен текст ста десяти хайямовских рубай.

К. Мазурин обращается свободно с формой персидского четверостишия – рубай, жанра чрезвычайно лаконичного, построенного в своей классической модели как логический трехчлен и отличающегося литой афористичностью. Темы стихов Омара Хайяма переложены русским стихом пространно, однако строфы поддаются точной идентификации с четверостишиями Хайяма.

Приведем несколько примеров. Так, строфа N 134:

Увы! кончаются младые наши лета,

И юности весна на завтра отцветет,

И радостная песнь закончена и спета,

И завтра навсегда в устах моих замрет.

 

А я так и не знаю, откуда и когда,

Как птичка, юность та ко мне, сама, явилась,

Понять не в силах я, как, наконец, случилось,

Что птичку эту вновь не встречу никогда! –

является переложением следующего рубай Омара Хайяма:

Увы! окончена книга юности,

Ранняя весна жизни обернулась зимой.

Та птица радости, что называлась «юность»,

Не знаю, когда прилетела и когда улетела! 7

 

  1. «Лирика любви», М., 1891; «История одной любви», М., 1897; «Жизнь», поэма в трех частях. М., 1898; «Эпизоды», М., 1900.[]
  2. »Строфы Нирузама», вольный перевод К. Герра, М., 1901, с. 1. []
  3. Там же, с. 3.[]
  4. Ю. И. Масанов, В мире псевдонимов, анонимов и литературных подделок, М., Изд. Всесоюзной книжной палаты, 1963, с. 110.[]
  5. Ю. И. Масанов, В мире псевдонимов, анонимов и литературных подделок, с. 110.[]
  6. В. Г. Дмитриев, Скрывшие свое имя, изд. 2-е, М., «Наука», 1977, с. 195.[]
  7. Перевод подстрочный здесь и далее – авторов статьи.[]

Цитировать

Шахвердов, А. Вернемся к одной литературной мистификации / А. Шахвердов, З. Ворожейкина // Вопросы литературы. - 1982 - №4. - C. 168-175
Копировать

Нашли ошибку?

Сообщение об ошибке