№12, 1980/Жизнь. Искусство. Критика

В горьковской перспективе

Говоря о Горьком в контексте литературной жизни стран социалистического содружества, мы затрагиваем тему огромной важности – вопрос о путях развития мировой социалистической литературы, ее характере, ее месте в мировом художественном процессе. Как и все великие фигуры истории, Горький принадлежит к явлениям движущимся, каждое новое поколение и читателей, и писателей открывает в нем новые стороны. Огромный опыт, нравственный и эстетический, аккумулированный в его наследии, продолжает и сегодня быть действенным фактором нашего развития. Литературная жизнь в странах социалистического содружества и проверяет его, и проверяется им.

Марксистская литературная наука много сделала для изучения связей Горького с писателями зарубежных социалистических стран. Проанализировать все исследования, посвященные разным аспектам этого вопроса, вышедшие и в Советском Союзе1, и за рубежом, нет возможности, – библиография их весьма обширна. Много книг и статей на эту тему появилось к знаменательной дате – 100-летию со дня рождения Горького, – широко отмеченной в 1968 году во всех социалистических странах. Освещена была эта тема в докладе «М. Горький и мировой литературный процесс», прочитанном Р. Самариным и Л. Юрьевой в 1968 году на юбилейной научной сессии в Институте мировой литературы имени А. М. Горького АН СССР2.

В последующие годы появилось немало новых книг, статей, предисловий и других публикаций. В зарубежных работах этих лет заметно стремление более детально и глубоко исследовать связи Горького с литературной и общественной жизнью той или иной страны3. К этому следует добавить, что творчество Горького занимает значительное место и в исследованиях общего характера, в томах истории литературы, в том числе русской и советской, в учебных пособиях для преподавателей высшей и средней школы, в школьных учебниках и других подобных работах, широко публикующихся в странах социалистического содружества. Авторы их стремятся, основываясь на опыте развития своей национальной литературы, внести вклад в изучение горьковского творчества, отнюдь не ограничиваясь при этом изложением общеизвестных истин. Можно отметить в этой связи, например, такую весьма характерную оценку, которая дана была в польской печати вступительной главе к книге «Максим Горький», составленной и изданной польским ученым Е. Ленарчиком (книга вышла в серии «Библиотека полонистики»): «Скромный по объему очерк биографии автора романа «Мать» является событием большого значения в истории польской русистики.

И думаю, не только польской. Ибо Ленарчик преподал урок, новаторский и необыкновенно интересный, нового прочтения Горького, урок объективный и добросовестный, свободный от упрощений и тенденциозных выхолащиваний, которые накопились в большой литературе предмета» 4.

Горьковедение стало сегодня международным. Естественно, что в работах о Горьком, появляющихся в той или иной стране, сказывается свой, особый угол зрения на его творчество, на его связи с этой страной, с ее художниками, ее литературной жизнью, ее культурой. Сопоставление этих исследований показывает широту сегодняшнего восприятия М. Горького и вплотную подводит нас к мысли о необходимости комплексного изучения многообразных связей горьковского наследия с ходом литературного развития в социалистических странах. Но все это подступы к той задаче, объем и значение которой вырисовываются теперь, по мере движения стран социалистического содружества по новому историческому пути; сегодня на первый план все больше выдвигается необходимость сравнительно-типологического их изучения в масштабах содружества в целом.

Мысль взглянуть на движение литератур стран социалистического содружества в горьковской перспективе, выделив этот аспект как самостоятельный из всей огромной темы «Горький и зарубежная литература», связана с быстро идущими процессами сближения социалистических литератур, с укреплением взаимосвязей между ними. Постановка этого вопроса, исторически новая, с каждым годом делается все более актуальной. Возникающие здесь задачи могут быть разрешены, конечно, только совокупными усилиями ученых всех социалистических стран.

Цель предлагаемых заметок – показать на некоторых примерах, взятых из литератур социалистических стран Европы, возможные линии такого исследования.

Начать надо издалека.

В каждой из европейских социалистических стран за сегодняшним отношением к М. Горькому стоит уже восьмидесятилетняя история. Слава его вспыхнула в этих странах в то же время, что и во всей Европе и в Америке, – на рубеже XIX и XX веков (В. И. Ленин, как известно, уже в 1901 году назвал Горького «европейски знаменитым писателем» 5). Но есть достаточно оснований говорить о том, что восприятие Горького в странах Центральной и Юго-Восточной Европы отличалось особой остротой (тем более, если речь идет о славянских народах), вызванной и известной схожестью социально-исторических процессов в этих странах и в России того времени, я территориальной близостью к ней. Существует немало данных, подтверждающих это; они бережно собираются и исследуются учеными социалистических стран.

Первые проникновения произведений Горького датируются здесь, как правило, еще концом прошлого века; первые собрания его сочинений, появившиеся на других языках, были изданы по-немецки, по-чешски и по-польски. Широко известен примечательный факт, красноречиво свидетельствующий о том, с каким интересом встречались в этих странах произведения молодого Горького. Журнал «Славянский век», издававшийся в Вене на русском языке, опубликовал в первом номере за 1900 год «Песню о Соколе», а уже в следующем номере редакция сообщала о ее переводе на чешский, словенский, хорватский и сербский языки6. Огромную популярность быстро приобрела «Песня о Соколе» в Польше, Болгарин и других странах.

«…Поистине есть нечто символическое в том, – пишет венгерский ученый Г. Толнаи, – что имя буревестника русской революции в нашей печати впервые всплывает в статье буревестника венгерской революции – Эндре Ади – в 1901 г. Горький в подобные ему писатели, говорил Ади, пишут для того, чтобы «сеять сомнения, разрушать ложь и низвергать кумиры» 7. Интерес к Горькому в Венгрии начала века был так высок, что встречавшийся с ним журналист сказал: «…Венгерская публика почти так же хорошо его знает, как и русская…» 8

В Румынии на страницах журнала «Факла» в том же 1901 году Горький был назван «величайшим русским писателем», «певцом пролетариата». М. Садовяну говорил позднее, вспоминая свою молодость, что речи бродяг и отщепенцев из пьесы «На дне» звучали в те дни как «предисловие к революции» 9.

В начале века М. Горький нередко воспринимался за рубежом как ницшеанец и анархист, «певец босяков». Однако особого внимания заслуживают суждения тех деятелей культуры, кто уже тогда увидел революционное зерно горьковского творчества, а подобных суждений в странах будущего социалистического содружества можно прочесть немало.

В последующее десятилетие известность Горького – автора «Мещан», «На дне», «Варваров», романа «Мать», писателя, неразрывно связанного с русским революционным движением, преследуемого царским правительством, – неуклонно росла. В условиях обострявшейся социальной и национально-освободительной борьбы, в предвоенные и военные годы (речь идет о балканских войнах 1912 – 1913 и первой мировой войне 1914 – 1918 годов) Горький становился в этих странах не просто великим представителем великой соседней – русской – литературы, а живым участником собственного литературного процесса и собственной общественной жизни. Литературоведы не раз справедливо отмечали это. Связи с русской литературой, оказывавшей повсеместно мощное воздействие, приобретали благодаря Горькому качественно новый характер.

Вспоминая то глубочайшее влияние, которое имели в Болгарии его предшественники, «русские художники слова», Г. Бакалов писал Горькому от имени «многих тысяч болгарских рабочих, крестьян в трудовых интеллигентов»: «…Не считайте ни в какой мере преувеличением, если я Вам скажу, дорогой товарищ, что для трудящихся масс Болгарии Вы являетесь своим, родным, близким, совершенно понятным и любимым писателем» 10.

В годы после Октябрьской революции воздействие Горького, естественно, усилилось, а борьба вокруг его имени приобрела новую остроту. История издания его книг, их читательского восприятия, идейных и политических столкновений вокруг них, история запретов и гонений, вплоть до сожжения гитлеровцами на кострах, неотделима от истории передовой литературы в каждой из этих стран, составляет часть ее боевого, славного и часто трагического пути. Речь идет о Горьком-художнике, Горьком-теоретике и о Горьком – политике, организаторе передовых культурных сил, борце против фашизма и войны. Все конгрессы в защиту культуры 30-х годов, начиная с Амстердамского конгресса 1932 года, собирались при его участии и под знаком его идей (хотя ни на одном из них он не присутствовал); его речь на Первом съезде советских писателей, его боевая публицистика тех лет находили отклик во всем мире. Великий пролетарский писатель, открывший, по выражению Г. Манна, «новые пути и перспективы для мировой литературы», дал тому времени – времени сплочения антифашистских сил и Народного фронта – столь необходимые ему боевые формулы: «Любовь невозможна без ненависти», «Капитализм боится разума», «С кем вы, «мастера культуры»?».

И годы после победного окончания второй мировой войны, годы коренного переустройства общественной жизни стран, освобожденных от гитлеровской тирании, были и временем возвращения Горького к широкому читателю – возвращения в новой исторической обстановке, на новой основе. Условия тех лет были в разных странах очень разными, но тенденции развития оказались общими.

Известно, какой огромный интерес вызывала и какой огромной популярностью пользовалась в те годы советская литература, – в книгах советских писателей новые ее читатели искали объяснения характера тех, кто победил фашизм. Горький был здесь первым по праву. В начале века, когда стремительно восходила звезда его всемирной славы, и позднее, в 20 – 30-е годы, его имя в зарубежных откликах обычно стояло рядом с именами Толстого, Достоевского, Чехова как новое слово русской литературы. После 1945 года Горький пришел в будущие страны социалистического содружества не только в этом качестве, но еще и как первый в ряду советских писателей.

Для того чтобы яснее представить себе ситуацию того времени, следует вспомнить, что в 20 – 30-е годы крут читателей Горького в этих странах был насильственно сужен. В фашистской Германии его книги принадлежали к запрещенным; чтение их могло стоить жизни. Хотя в других странах запрет и не был столь абсолютным, популяризация его произведений была или вовсе невозможна, или затруднена по цензурным условиям. В годы Сопротивления слово Горького не раз звучало в боевом подполье, в партизанских отрядах, в нелегальных изданиях. Победа впервые широко распахнула двери для горьковских книг и идей.

В известном смысле мы могли бы провести параллель с событиями первого десятилетия нашего века в России. В 1907 году В. И. Ленин, как известно, не только назвал «Мать»»очень своевременной книгой» 11, но и интересовался, переводят ли ее на иностранные языки. Читатели в будущих странах социалистического содружества получали в годы после второй мировой войны «Мать», как и другие книги Горького, как и книги других советских писателей, как и свою собственную революционную классику, впервые после долгих лет господства реакции и фашистского террора. Это были в высшей степени «своевременные книги».

Воздействие романа «Мать» в странах будущего социалистического содружества в первый послевоенный период еще предстоит исследовать в полном объеме. Эта книга, ставшая, по выражению В. Миттенцвая (ГДР), «учебником революции», выходила на всех языках многими изданиями; на сценах, вслед за брехтовской пьесой «Мать», написанной еще в 1932 году, шли инсценировки по роману. Интерес к нему был велик. В докладе на V съезде немецких писателей А. Зегерс, часто обращавшаяся в эти годы к имени Горького, привела роман «Мать» как пример книги, имеющей непосредственное воздействие на человеческие судьбы. Она рассказала, что однажды в большой аудитории спросила, нет ли среди слушателей человека, на которого решающее влияние оказала книга. Было названо несколько примеров (среди них М. Шолохов, Б. Полевой), а одна пожилая женщина сказала: «В моем возрасте, казалось мне, уже нельзя перемениться. Но я прочитала «Мать» Горького» 12.

В «Истории литературы Германской Демократической Республики», вышедшей в Берлине в 1976 году, в которой подробно рассмотрены первые послевоенные годы, этот решающий для будущего развития Германии и немецкой литературы период, говорится об огромном воспитательном значении книг советских писателей, срочно выпускавшихся тогда в немецком переводе и продававшихся по самой дешевой цене. Список «важнейших произведений» открывается романом «Мать» и автобиографической трилогией М. Горького, книгами В. Маяковского, М. Шолохова, Н. Островского13.

В работах ученых стран социалистического содружества мы найдём документально подтвержденные и внимательно проанализированные сведения такого рода.

Чешский ученый М. Заградка, например, говорит об этом применительно к ситуации в Чехословакии. Он пишет о «буквально стихийной волне интереса к советской литературе, вызванного стремлением узнать лик победившей страны социализма». Он отмечает как бесспорный факт, что после февраля 1948 года «советская литература читалась поистине широчайшими массами. Читалась с таким интересом, какой не в состоянии была бы организовать никакая сила. Следовательно, тому есть внутренние причины, вытекающие из социальных процессов в нашей стране и из общих достоинств советской литературы» 14. М. Заградка первыми называет произведения М. Горького, М. Шолохова, К. Федина, Л. Леонова.

Интересно свидетельство румынской исследовательницы Т. Николеску: «После 23 августа 1944 года в жизни румынского народа наступает волоса глубоких преобразований, которые охватили и область искусства и литературы. В первые же месяцы после освобождения страны Румынская коммунистическая партия обратилась к деятелям культуры с призывом сплотиться в мощный фронт борцов за идеалы свободы и демократии. Одна из задач; этой борьбы состояла в ознакомлении народных масс с лучшими произведениями передовой мировой литературы, причем особое внимание было уделено произведениям русской классической и советской литературы. И это естественно. В книгах Горького и Маяковского, Николая Островского и Леонида Леонова, Алексея Толстого и Ильи Эренбурга, Валентина Катаева и Константина Федина румынские читатели находили образы и мысли, вдохновлявшие их на борьбу против старого буржуазного мира» 15.

То, что имя Горького неизменно стоит в этих высказываниях первым, конечно, не просто формальная дань его старшинству. Несомненно, что идеи революционного гуманизма, приобретавшие такое большое значение и непосредственную действенность в условиях открытой классовой борьбы и всеобщих социальных перемен, происходивших в этих странах, были выражены в его творчестве с наибольшей силой. Свойственный его книгам последовательный историзм, опирающийся на мысль об исчерпанности буржуазного миропорядка и неизбежности смены его справедливым общественным строем, пафос утверждения силы жизни, беспощадный реализм, тяга к нравственно здоровому и ненависть к страданию – все это воспринималось новыми читателями как нечто неожиданное, меняющее представление о мире, заставляющее думать, искать, находить путь в будущее. Чувство «рукотворности история», стоящее за всем написанным Горьким, открывало людям среди хаоса и разброда первых послевоенных лет перспективу будущего, столь необходимую для становления нового искусства.

Большую роль играло то обстоятельство, что первое поколение писателей всех зарубежных социалистических страну то поколение, которое закладывало основы нового литературного развития, входило в литературу еще при жизни Горького. Для этих художников он был старшим современником, многие из них знали его лично, состояли с ним в переписке, не раз с восхищением высказывались о его творчестве. Л. Кручковский, В. Броневский, Л. Стоянов, Г. Караславов, Елин Пелин, М. Исаев, М. Пуйманова, М. Майерова, П. Илемницкий, Б. Иллеш, П. Вереш, М. Садовяну, И.

  1. Среди авторов специальных публикаций – Д. Марков, Л. Юрьева, С. Никольский, К. Державин, В. Злыднев, О. Россиянов, Ю. Кожевников, Н. Яковлева, С. Бэлза, С. Бродская и др.[]
  2. Материалы научной сессии изданы в книге «Горький и современность», «Наука», М. 1970. В докладе Р. Самарина и Л. Юрьевой, в частности, говорилось: «В странах социалистического лагеря уже началось изучение проблемы «Горький и литературы социалистической мировой системы». Но это только начало. И здесь предстоит еще многое сделать, чтобы в полной мере осознать, насколько велика была роль творчества Горького для этих литератур. Ясно, что сейчас, во второй половине XX в., многое в восприятии наследия Горького изменяется, усложняется, становится богаче и разнообразнее, самый процесс учения, у писателей происходит по-иному» (стр. 72).[]
  3. См., например, такие книги, как «Максим Горький в кругу польских проблем» (1971) Ф. Селицкого, сборник статей С. Лесняковой, Г. Чеха, М. Заградки, О. Морушьяка «Горький и развитие социалистического реализма» (1972); ранее вышла книга С. Лесняковой «Максим Горький в словацкой культуре» (1961); ряд новых публикаций появился в Болгарии, где больше, чем в других странах, изучаются связи М. Горького с отечественной литературой, в том числе книга В. Малеевой «Максим Горький и болгарские писатели – критические реалисты» (1974); ранее выходили книги С. Каракостова, В. Велиева, И. Цветкова и др.[]
  4. «Slavia orientalis», 1967, N 3, s. 320.[]
  5. В. И. Ленин, Полн. собр. соч., т. 5, стр. 369.[]
  6. »Славянский век», 1900, N 2, стр. 19. См. также: А. Д. Александров, М. Горький и славянские литературы, «Ученые записки Ленинградского педагогического института им. А. И. Герцена», 1949, т. 87, стр. 162. []
  7. »Горький и современность», стр. 304. []
  8. См.: О. К. Россиянов, М. Горький и венгерская литература, «Горьковские чтения», Изд. АН СССР, М. 1959, стр. 452.[]
  9. См.: Ю. А. Кожевников, М. Горький в Румынии, «Горьковские чтения», 1959, стр. 422.[]
  10. «Переписка А. М. Горького с зарубежными литераторами», Изд. АН СССР, М. 1960, стр. 136.[]
  11. »В. И. Ленин о литературе и искусстве», «Художественная литература», М. 1967, стр. 643. []
  12. Anna Seghers, Uber Kunstwerk und Wirklichkeit, 1, Berlin, 1970, S. 119.[]
  13. См.:»Geschichte der Literatur der DDR», Berlin, 1976, S. 44.[]
  14. «Литератураивремя. Литературно-художественная критика в ЧССР», «Прогресс», М. 1977, стр. 416, 420 – 421.[]
  15. «Вопросы литературы», 1977, N 12, стр. 214.[]

Цитировать

Топер, П. В горьковской перспективе / П. Топер // Вопросы литературы. - 1980 - №12. - C. 15-39
Копировать

Нашли ошибку?

Сообщение об ошибке