Не пропустите новый номер Подписаться
№5, 2019/История русской литературы

Теория и история экфрасиса. Итоги и перспективы изучения, или Сорок пять статей об экфрасисе

DOI: 10.31425/0042-8795-2019-5-188-215

Громада двинулась и рассекает волны.

Плывет. Куда ж нам плыть?

А. Пушкин

В мае 2017 года в городе Седльце по инициативе Романа Мниха, Татьяны Бовсуновской и Татьяны Автухович состоялась конференция по вопросам истории и теории экфрасиса, а в 2018 году на основе зачитанных в Седльце работ организаторы конференции опубликовали коллективную монографию на эту же тему, приуроченную к 15-летнему юбилею выхода в свет лозаннского сборника под редакцией Л. Геллера «Экфрасис в русской литературе» . К исходу второго десятилетия XXI века конференция в Седльце была уже третьим по счету симпозиумом по рассмотрению соотношений вербального и визуального в мире междисциплинарных связей и истории культуры, но именно лозаннский сборник 2002 года «породил своего рода бум на постсоветском литературоведческом пространстве» [Автухович 2018a: 7].

Новая монография составлена коллективными усилиями 45 гуманитариев из столичных и региональных академических учреждений Российской Федерации, стран Восточной и Центральной Европы, вырвавшихся из состава и идеологического давления СССР (Украина, Беларусь, Польша, Венгрия, Чешская Республика), и ряда филологов из Израиля, Западной Европы, США и Канады. Сотрудничество специалистов из шести славянских стран (включая Российскую Федерацию) вводит в научный оборот широкий круг ранее мало известных текстов и теоретических подходов к экфрасису, разработанных в этих этнокультурных регионах. Приметным достоинством монографии является использование теоретических исследований, опубликованных не только на английском, французском, немецком, но и славянских языках, благодаря чему русскоязычные филологи получили возможность ознакомиться с трудами ранее не известных специалистов и их методами подхода к проблеме. Анализируемые тексты и цитатные экспликации даны на основе языка оригиналов , а теоретические интерпретации — на русском.

Так, в статье «»Соната Прокофьева» Ивана Драча: Homo creator против Homo faber» [Шевченко 2018] Лариса Шевченко, профессор Киевского национального университета, приводит написанное на украинском языке стихотворение Ивана Драча в оригинале, сохраняя выбранное автором изображение двуязычия, при котором заглавие «Соната Прокофьева» было дано кириллицей в украинском варианте, а посвящение набрано курсивом по-русски: «Любимому». Предложенная ею интерпретация — яркий, но политически не ангажированный пример утверждения значимости творчества украинского поэта Ивана Драча для духовного развития и мировосприятия обитателей свободного от аутсайдерства межкультурного социума. Поэтическая семантика стихотворного строя экфрасисов представлена цепью стремительных синкопических перемещений по спирали вверх и вниз с уровня музыкальных ритмов сонаты для скрипки и фортепьяно до изображений воинственной динамики состязания на футбольном поле и зрелищных показов парафеналий спортивной игры как борьбы, вызывающей звериный ажиотаж игроков, пинающих ногами вместо мяча голову Сократа, которой игроки пробивают ворота, вызывая шумный восторг зрителей-болельщиков.

Шевченко подчеркивает синэстетический потенциал экфрасиса, чем усиливает скрытый в подтекстах драматизм и трагическую напряженность агона: музыка звуковых и словесных ритмических форм (Homo creator) — воинственные ритмы движения вещных, материальных форм и производимых ими шумовых эффектов (Homo faber) — возможность/невозможность гармонизации, диалога или «дуета» (укр.). Опора на семантику украинского языка (текст стихотворения приводится без перевода) показывает, что экфрасис не заполняет виртуальное пространство интерарта, безразличного к реальным ценностям живых языков, а служит эффективным средством межкультурной транспозиции, цитатной репликации, трансформации и трансляции эстетически значимых смыслов в исполненной жизненности картине творческого пересоздания и сохранения необходимых человечеству духовных ценностей.

Аналогичным образом, с опорой на словесную языковую ткань оригинала (роман Э. Шмитта «Кики ван Бетховен» / «Quand Je Pense Que Beethoven Est Mort Alors Que Tant de Crеtins Vivent») и на английское идиоматическое выражение «У кошки девять жизней», пересогласованное популярной песней «Love Sаves the Day» и сохраненное английской писательницей Гвен Купер в заглавии ее повести (в русском переводе — «История одной кошки»), Татьяна Бовсуновская рассматривает сложные случаи переплетения скульптурно-масочных, музыкальных, построенных на припоминаниях ритмических движений тела мотивов в текстах Шмитта и Гвен Купер и четко различает «жанр-экфрасис» в случае «радикальной презентации» «эйдоса музыки» Бетховена и «жанр с экфрасисом» в «смешанной радикальной интерпретации музыкальных кодов популярных джазовых и вокальных композиций 60-х годов прошлого века» [Бовсуновская 2018].

«Теория и история экфрасиса…» опирается на понимание экфрасиса как особого вида «текста в тексте» и теорию интертекстуальности, получившую интенсивное развитие в новом тысячелетии, но в «Избранную библиографию» [Автухович 2018b] включены и публикации за более широкий период (1967–2017). Библиография составлена Т. Автухович по названиям работ, указанных авторами в основных текстах и примечаниях, и включает исследования, в которых рассматриваются конкретные тексты-картины в стихотворных и прозаических повествовательных структурах, а также исследования когнитивно-семиотических моделей экфрасиса как речевого регистра, ведущего от «непрерывности к дискретности».

Большинство авторов исходит из программной установки Л. Геллера на необходимость не сужения, а расширения границ применения и истолкования этого термина. Отличительным достоинством монографии является явственно ощутимая договоренность авторов толковать экфрасис в категориях метафорического процесса протекания ви́дения; это процесс «energeia + enargeia» (ви́дение = ekphrasis, evidencia), восприятие и осмысление увиденного, при котором, согласно О. Фрейденберг, метафора понимается как «иновидение», а согласно Филострату, побуждает предпринять усилие совместно подумать и объяснить, что́ значит увиденное на картине. Генезис, герменевтика и этимология лексемы «мета-фора» диктуют необходимость видеть и выразить «как нечто иное»: одно в другом, одно за другим, одно сквозь другое и т.  д.

Программный тезис Геллера о необходимости расширения границ применения и истолкования термина не противоречит его более раннему замечанию о том, что базовое определение экфрасиса нуждается в уточнениях. Только уточнением и конкретизацией пред- и межконтекстуальных границ многоуровневых по смысловому содержанию картин мира можно собрать необходимые компоненты бинарной формулы модели, порождающей экфрасис. Нарушение бинарности привело бы к признанию пародии Саши Черного «Царь Соломон сидел под кипарисом» идеальным образцом экфрасиса. А углубленная разработка бинарности, предложенная Юлией Дядищевой-Росовецкой в статье «Своеобразие экфрасиса в Мефодиевом переводе «Песни Песней»» [Дядищева-Росовецкая 2018], убедительно демонстрирует, как сохраняются многослойные и многозначные экфрасисы языка оригинала в переводах, какими семантико-герменевтическими средствами эта многослойная полисемичность складывается и передается из одной историко-культурной и конфессиональной традиции в другую.

Упор на дифференциацию сходных понятий в текстах и контекстах различных видов искусств делается и в работах, освещающих проблемы экфрасиса в стихотворных, прозаических, музыкальных текстах; отмечаются отличия словесного письма от кинописьма, репрезентации миметического и анамнестического типов. Так, Янина Юхимук в статье «Проблемы изучения музыкального экфрасиса: к дефиниции понятий экфрасис, гипостасис, эйдолон и музыкальная тема» выявляет различия между этими понятиями, фундаментально сходными, только если их рассматривать в категориях «теории символа <…> универсальной для всего пространства человеческого мышления» [Юхимук 2018: 210]. А Юрий Левинг самим заглавием «Музей Иосифа Бродского» адресуется к понятиям «галерея», «выставка», «салон» (специфический локус экфрасиса, важный для посетителей музеев), но прослеживает отношения поэта не к словесным описаниям экспонатов, доведенным путем репрезентаций до зрительной убедительности, а к «музейным пространствам и их кураторам» (водителям по музейным мирам), специально указывая, что Бродский, сын фотографа, посещая реальные или преображенные его художественным ви́дением залы, «исходил из понятия композиции, закрепленного, прежде всего, видоискателем» [Левинг 2018: 339]. Фокусируясь на проблемах словесного воссоздания музейно-эстетических пространств, Ирина Заярная («Типы экфрастичности в творчестве обериутов») показывает, как отличается дескриптивно поэтическое воссоздание и понимание картин и портретов из залов Эрмитажа в творческой практике Олейникова и Вагинова от описаний этих же экспонатов в каталоге галереи 1812 года, составленном А. Сомовым в 1902 году.

Внимательное чтение библиографии показывает, что авторы некоторых статей с излишним доверием полагались на выбор ключевого слова «экфрасис» в системе интернета, из-за чего ими не были учтены фундаментально важные для понимания теории экфрасиса исследования Ауэрбаха, Кракауэра, Панофского. По этой же причине, но с другой стороны, О. Червинская, Е. Шкапа, В. Щукин игнорировали литературоведческие работы, созданные в годы, когда термином «экфрасис» не пользовались, но рассматривающие способы введения визуальных изображений в индивидуально конкретные поэтические и прозаические тексты. Литературоведение как филологическая наука о художественном слове выпала из их поля зрения. Е. Шкапа («Религиозный экфрасис в повести «Запечатленный ангел» Н. Лескова (на примере религиозных песнопений)» не учла, что О. Евдокимовой и ее коллегами за последние годы (2001–2015) создано более 20 работ о слове и изображении в русской литературе, из которых многие посвящены рассмотрению религиозного экфрасиса в творчестве Лескова.

О. Червинская («Экфрастический текст на полях и в пространстве пушкинского письма («Станционный смотритель»)») игнорировала работу В. Шмида «Проза Пушкина в поэтическом прочтении: «Повести Белкина» и «Пиковая дама»» (2013). В обзорной рецензии нет места для аргументированной полемики, но любой специалист, прочитавший главы Шмида, содержащие анализ «Станционного смотрителя», убедится, что межмедиальные интерполяции Червинской несовместимы с текстологическими анализами литературоведов Альтмана, Петруниной и Томаса Шоу, на которые ссылается Шмид. Не менее ошибочны амбициозные утверждения В. Щукина («Экфрасис как путь к сверхсознанию и умиротворению. «Славянка» Василия Жуковского»), будто «до сих пор никто из исследователей творчества Жуковского не рассматривал «Славянку» в качестве экфрасиса» [Щукин 2018: 563] и не заметил, что эта элегия, созданная в 1815 году, пронизана духом смиренного ожидания ухода из жизни его юной возлюбленной Марии Протасовой и является предвосхищением религиозно-поэтических медитативных настроений, впоследствии оформившихся в воспоминания «9 марта 1823».

Распределение 45 публикаций по шести разделам достаточно условно, и заглавия разделов не помогают понять, где проходит граница между итогами и перспективами изучения экфрасиса. Системно разработанная типология повествовательно-коммуникативных функций экфрасиса еще не создана, в связи с чем 700-страничная монография осталась без синтезирующего заключения. Впрочем, в разделе «Теория экфрасиса: новый взгляд» можно указать на статью Н. Абиевой «Межсемиотический перевод в основе экфрастического текста», в которой с достаточной корректностью формулируются отличия простого вербального описания (презентации) от экфрасисного (репрезентации) и рассматриваются пять последовательных этапов коммуникативных взаимодействий в экфразе, которая «является репрезентацией репрезентаций, создаваемой на основе межсемиотического перевода» [Абиева 2018: 209]. Абиева показывает, как далеко продвинулась теория изучения экфрасиса. И все же, по аналогии с «хвалить нельзя ругать», разнонаправленность смысловых интенций титульного названия «Теория и история» и подзаголовка «Итоги и перспективы» можно толковать как «Подводить итоги нельзя намечать перспективы» или как жанровую картинку «Анкор, еще анкор!», однако «Экфрасис, но в меру».

В массиве текстов, составляющих монографию, можно указать на четыре опорные вертикали, пересекаемые диагональными линиями просмотра словесно-образных способов создания экфрасиса в межжанровых, межвидовых и интермедиальных формах высказывания. Это работы Н. Брагинской, Р. Тименчика, Л. Геллера и Р. Мниха.

Первая из вертикалей — помещенная в разделе «Из истории изучения экфрасиса» статья Н. Брагинской «Показ, каталог, сравнение, экфраза: О. М. Фрейденберг о происхождении литературного описания», сопровождаемая публикацией двух фрагментов из рукописного наследия О. Фрейденберг. Статья и публикации вплотную примыкают к работам Фрейденберг по теории сюжета и жанра (редактированным и комментированным Брагинской) и объяснениям генезиса экфрасиса как рассказывания.

Статья в PDF

Полный текст статьи в формате PDF доступен в составе номера №5, 2019

Литература

Абиева Н. Межсемиотический перевод в основе экфрастического текста // Теория и история экфрасиса: Итоги и перспективы изучения: Коллективная монография / Под ред. Т. Автухович. Седльце: Институт региональной культуры и литературоведческих исследований им. Фр. Карпиньского в Седльцах, Киевский национальный ун-т им. Т. Шевченко, Гродненский государственный ун-т им. Я. Купалы, 2018. С. 191–209.

Автухович Т. И снова об экфрасисе // Теория и история экфрасиса: Итоги и перспективы изучения. 2018a. С. 7–13.

Автухович Т. Избранная библиография // Теория и история экфрасиса: Итоги и перспективы изучения. 2018b. C. 693–703.

Барабаш Ю. Я. Знаю человека (Григорий Сковорода: поэзия, философия жизнь). М.: Художественная литература, 1989.

Барабаш Ю. Я. Вибрані студії: Сковорода. Гоголь. Шевченко: монографія. Киев: Видавничий дім «Києво-Могилянська академія», 2007.

Бовсуновская Т. Экфрастические жанры в литературе XXI века: Эрик-Эммануэль Шмитт и Гвен Купер // Теория и история экфрасиса: Итоги и перспективы изучения. 2018. С. 431–475.

Брагинская Н. Показ, каталог, сравнение, экфраза: О. М. Фрейденберг о происхождении литературного описания // Теория и история экфрасиса: Итоги и перспективы изучения. 2018. С. 13–27.

Геллер Л. Вагинов и экфрасис как путь к кинописьму // Теория и история экфрасиса: Итоги и перспективы изучения. 2018. С. 123–148.

Дядищева-Росовецкая Ю. Своеобразие экфрасиса в Мефодиевом переводе «Песни Песней» // Теория и история экфрасиса: Итоги и перспективы изучения. 2018. С. 532–546.

Евдокимова О. В. Мнемонические элементы поэтики Н. С. Лескова. СПб.: Алетейя, 2001.

Евдокимова О. В. Повесть Н. С. Лескова «Запечатленный ангел»: проблемы и перспективы изучения. СПб.: Свое издательство, 2013.

Евдокимова О. В. Слово и изображение в русской культуре XIX века // Русская литература и культура XIX века: Учебное пособие / Под ред. Н. Акимовой. М.: КНОРУС, 2016. С. 145–163.

Левинг Ю. Музей Иосифа Бродского // Теория и история экфрасиса: Итоги и перспективы изучения. 2018. С. 339–355.

Новикова Е. Живописный экфразис в романе Достоевского «Идиот». Статья вторая. Пять картин // Вестник Тюменского государственного университета. Филология. 2013. № 6. С. 78–86.

Перлина Н. Тексты-картины и экфразисы в романе Достоевского «Идиот». СПб.: Алетейя, 2017.

Слово и изображение в русской классической литературе / Под ред. О. Евдокимовой. СПб.: Свое издательство, 2015.

Судленкова О. «Каждая фотография — это рассказ»: фотографический экфрасис в современной английской литературе // Теория и история экфрасиса: Итоги и перспективы изучения. 2018. С. 326–336.

Тименчик Р. Заметки о русском стиховом экфрасисе // Тименчик Р. Ангелы. Люди. Вещи: В ореоле стихов и друзей. М.: Мосты культуры; Иерусалим: Гешарим, 2015. С. 633–686.

Тынянов Ю. Н.  Литературное сегодня // Тынянов Ю. Н. Поэтика. История литературы. Кино. М.: Наука, 1977. С. 150–166.

Ханинова Р. М. Антропологическая поэтика русской повести и рассказа 1900–1930-х годов. Элиста: Калмыцкий ун-т, 2015.

Черкашина М. Способы репрезентации в поэзии Ива Бонфуа // Теория и история экфрасиса. Итоги и перспективы изучения. 2018. С. 488–501.

Шевченко Л. «Соната Прокофьева» Ивана Драча: Homo creator против Homo faber // Теория и история экфрасиса: Итоги и перспективы изучения. 2018. С. 476–486.

Шиповник: К 60-летию Романа Давидовича Тименчика / Под ред. Ю. Левинга, А. Осповата и Ю. Цивьяна. М.: Водолей Publishers, 2005.

Щукин В. Экфрасис как путь к сверхсознанию и умиротворению. «Славянка» Василия Жуковского // Теория и история экфрасиса: Итоги и перспективы изучения. 2018. С. 149–167.

Юхимук Я. Проблемы изучения музыкального экфрасиса: к дефиниции понятий экфрасис, гипостасис, эйдолон и музыкальная тема // Теория и история экфрасиса: Итоги и перспективы изучения. 2018. С. 210–222.

Bertolini M. The word that you can see: Visual and scenic strategies in «La Religieuse» by Diderot // Fictional artworks: Literary ekphrasis and the invention of images / Ed. by V. Gammarata, V. Mignano. Hovertown: Mimesis International, 2016. P. 25–42.

Frank J. The widening gyre: Сrisis and mastery in modern literature. New Brunswick, New Jersey: Rutgers U. P., 1963.

Kranz G. Das Bildgedicht in Europa: Zur Theorie und Geschichte еiner literarischen Gattung. Paderborn: SchÖningh, 1973.

Krieger M. Words about words, about words, about words: Theory, criticism, and the literary text // Academe: American Association of University Professors. 1987. № 70. P. 17–24.

Plett H. Enargeia in classical antiquity and early modern age: The aesthetics of evidence, international studies in the history of rhetoric. Leiden; 
Boston: Brill, 2012.

Smoliarova T. «The Bronze Horseman» and the tradition of ekphrasis // Two hundred years of Pushkin. Alexander Pushkin: Myth and monument. In 2 vols. Vol. 2 / Ed. By R. Ried and J. Anders. Amsterdam, New York: Editions Rodopi B. V., 2003. P. 103–116.

Цитировать

Перлина, Н.М. Теория и история экфрасиса. Итоги и перспективы изучения, или Сорок пять статей об экфрасисе / Н.М. Перлина // Вопросы литературы. - 2019 - №5. - C. 187-215
Копировать

Нашли ошибку?

Сообщение об ошибке