Не пропустите новый номер Подписаться
№5, 2011/Мнения и полемика

Суворовская легенда в творчестве Ф. М. Достоевского

СУВОРОВСКАЯ ЛЕГЕНДА В ТВОРЧЕСТВЕ Ф. М. ДОСТОЕВСКОГО

А. Суворов давно стал неотъемлемой частью русской национальной славы: символом стойкости, свободы духа, верности моральным принципам и блестящего преодоления жизненных препятствий. Известный суворовед А. Замостьянов начинает свою статью «Суворов и нравственность: солдат и богомолец» с цитаты из «Преступления и наказания»: «»Тварь ли я дрожащая или право имею?» — этот вопрос, поставленный однажды героем Достоевского, — замечает исследователь, — предваряет все споры о нравственных критериях неординарной личности, если угодно — таланта, гения»[1]. Вслед за Г. Державиным и А. Пушкиным Достоевский в своем творчестве поднимает и обостряет проблему гения и злодейства, таланта и нравственности с оглядкой на жизнь Суворова. Как отмечает тот же Замостьянов: «И в народной памяти Суворов остался героем, олицетворяющим не только смелость и полководческий дар, но и высокий талант смирения. Суворов-богомолец вошел в фольклор так же уверенно, как Суворов-солдат»[2].

Незадолго до смерти в записной тетради 1880-1881 года Достоевский сделал запись «О лучших людях. Что такое у нас лучшие люди <...> без лучших людей нельзя <...> Лучшие пойдут от народа и должны пойти. У нас более чем где-нибудь это должно организоваться. Правда, народ еще безмолвствует, хоть и называет кроме Алексея человека Божия — Суворова, например, Кутузова, Гаса. Но у него еще нет голоса. Голос же интеллигенции очень сбит и народу не понятен, да и не слышен» (27; 53)[3]. В конце этой записи писатель объяснил механизм появления лучших людей: «…сделайте народу полезное дело и станете народным героем. (Но, не возвышая его до себя, любите народ, а сами принизившись перед ним…)» (27; 54). Суворов, таким образом, был отнесен писателем к числу наиболее очевидных примеров лучших представителей русского народа, подлинных героев, которых таковыми считает сам русский народ. Геройство Суворова — это геройство служения, за которым стоят многочисленные славные дела — победы военные и победы нравственные. Как писал Державин: «Суворов! страсти кто смирить свои решился, / Легко тому страны и царства покорить, / Друзей и недругов себя заставить чтить»[4].

Среди родственников Достоевского по восходящему колену исследователями было замечено живое соприкосновение с гением Суворова. Так, Г. Федоров писал о том, что двоюродный дед Достоевского М. М. Котельницкий (ок. 1748-1809) в правление Екатерины II участвовал «в турецкой кампании, в Закубанском походе А. В. Суворова»[5]. Н. Богданов и А. Роговой обращают внимание на одну любопытную легенду, связанную с селом Войтовцы, где с 1782 на протяжении нескольких десятилетий служил священником дед Федора Михайловича Андрей Григорьевич. «Согласно ей, в местной церкви до самого ее разрушения в середине 1930-х гг. хранилась икона Успения Богородицы, подаренная Андрею Достоевскому самим Александром Васильевичем Суворовым»[6].

Как бы то ни было сам Достоевский, несомненно, проникся интересом к суворовской легенде с раннего детства. К. Мочульский отметил автобиографический характер следующего наброска Достоевского к его неосуществленному замыслу «Житие великого грешника» (1869): «Он ужасно много читает (Вальтер Скотт и пр.). Он сильно развит и много кое-чего знает. Гоголя знает и Пушкина. Всю Библию знал. Непременно о том, как действовало на него Евангелие. Согласен с Евангелием. Чтение о Суворове. Арабские сказки. Мечты»[7]. В комментарии к этой записи в полном академическом собрании сочинений Достоевского очерчен возможный круг чтения писателя о Суворове (см.: 9; 520-521). Его можно существенно расширить, поскольку к середине XIX века суворовская литература уже была значительной[8], а читательский багаж Достоевского, как известно, был воистину безграничен.

Показателен и ряд, в который заключено «чтение о Суворове»: надо полагать, что и сама фигура прославленного генералиссимуса в сознании Достоевского относилась к области пересечения исторического, сказочного, литературного, священного и, кроме того, глубоко личного, даже мечтательного. Особо сильное впечатление на писателя должна была произвести суворовская манера общения с людьми. Как писал о полководце его адъютант и биограф Е. Фукс:

Статья в PDF

Полный текст статьи в формате PDF доступен в составе номера №5, 2011

Цитировать

Подосокорский, Н.Н. Суворовская легенда в творчестве Ф. М. Достоевского / Н.Н. Подосокорский // Вопросы литературы. - 2011 - №5. - C. 444-454
Копировать

Нашли ошибку?

Сообщение об ошибке