№1, 1969/Мастерство писателя

Степень точности

В записных книжках Александра Блока встречается страничка (29 июня 1909 года), где сказано: «…Каждый оркестровый момент есть изображение системы звездных систем – во всем ее мгновенном многообразии и текучем».

Блок это написал, слушая музыку Рихарда Вагнера. И, далее, сравнивая музыку и поэзию, Блок пишет, что «поэзия исчерпаема (хотя еще долго способна развиваться, не сделано и сотой доли), так как ее атомы несовершенны – менее подвижны».

Странная, казалось бы, не совсем четко выраженная мысль, но чтобы ее понять, обратимся к моментам более простого восприятия поэтом реального мира.

Вот еще одна запись (между 15 и 20 августа 1909 года):

«На шахматовском дворе посажены душистые тополя. К шуму привычных деревьев прибавился новый, напоминающий плеск мелких волн».

Что это? Просто заметка на полях? Случайное, имеющее только историко-литературную ценность наблюдение? И какое, собственно говоря, оно имеет отношение, например, к сказанному прямо, по-блоковски непримиримо и прозорливо (запись 5 ноября 1915 года): «Дети наши пойдут в технические школы по преимуществу и рано соприкоснутся поэтому с так называемым невежеством, темнотой, цинизмом, жестокостью и т. п.

Имея все это в виду, надо по мере сил объяснять детям все «народное»: на родителях лежит громадная ответственность; если нельзя требовать с них творчества (как нельзя вообще требовать с человека таланта, если бог его обделил талантом), то надо требовать по крайней мере честности; чтобы не закрывали глаз на действительность».

Направленность чувства и мышления Блока проявляется со свойственной ему честностью и смелостью в таком дальнейшем высказывании: «…Россия требует уже не чиновников, а граждан; а ближайшее будущее России требует граждан – техников и граждан – инженеров; а в какой мере не хватает инженерам и техникам «творческой интуиции», нам показывает печальная действительность (вспомним, что Блок писал это 5 ноября 1915 года. – А. К.); а какое великое возрождение, т. е. сдвиг всех сил, нам предстоит, и до какой степени техника и художественное творчество немыслимы друг без друга (τεχνη по-гречески – искусство), мы скоро увидим…»

Думаю, что все эти записи объединены традиционно блоковским осмыслением явлений, событий, философским взглядом на то, что мы называем теперь взаимоотношением части и целого. Налицо глубокое понимание сходства научного и художественного творчества.

Прошло пятнадцать лет. В 1931 – 1932 годах поэт Осип Мандельштам в своих записных книжках, говоря о литературном стиле Дарвина, делает заметку: «Происхождение видов», как литературное произведение, – большая форма естественнонаучной мысли. Если сравнить ее с музыкальным произведением, то это не соната и не симфония с нарастанием частей, с замедленными и бурными этапами, а скорее сюита. Небольшие самостоятельные главы…»

И далее:

«Энергия доказательства разряжается «квантами», пачками», «…Требования науки счастливо совпадают с одним из основных законов художественного воздействия».

«В поле зрения Дарвина всегда находится целиком весь органический мир. С удивительной свободой и легкостью он оперирует самыми отдаленными разновидностями живых существ».

«Глаз натуралиста обладает, как у хищной птицы, способностью к аккомодации. То он превращается в дальнобойный военный бинокль, то в чечевичную лупу ювелира» 1.

  1. «Вопросы литературы», 1968, N 4, стр. 197, 198.[]

Цитировать

Коваленков, А. Степень точности / А. Коваленков // Вопросы литературы. - 1969 - №1. - C. 117-121
Копировать

Нашли ошибку?

Сообщение об ошибке