№3, 2005/Хроники

«Стал словно другим человеком». Письма с фронта. Вступительная заметка, публикация и комментарии Ф. Губера

Предлагаемые к публикации военные письма Василия Гроссмана направлены на один и тот же адрес – город Чистополь Татарской АССР. Туда в эвакуацию были отправлены многие писатели, например Борис Пастернак, а также жены и дети писателей-фронтовиков.

С июля 1941 года по май 1943-го там находилась жена Василия Гроссмана – Губер Ольга Михайловна с двумя сыновьями – моим старшим братом Мишей и мной. Миша погиб при взрыве снаряда во дворе чистопольского военкомата и остался в Чистополе навсегда.

После Сталинграда Василий Гроссман часто ездил на различные фронты Отечественной войны, но не на очень долго, и возвращался в Москву, чтобы написать очередной очерк.

В мае 1943 года мы вернулись в Москву, разлуки с Гроссманом стали недолгими, надобность в письмах практически отпала. Предлагаемые вниманию читателя письма охватывают весь период активной переписки.

Хочу объяснить, почему Василий Гроссман называет мою маму Ольгу Михайловну Люсей. Это ее домашнее имя, по-видимому, это пришло как Ольга – Олюся – Люся.

При публикации писем Гроссмана сохранены особенности авторского написания.

 

1

Дорогая моя, любимая!

Пользуюсь случаем передать тебе письмо. Уже 10 дней, как ты уехала. Пустой дом без тебя, пустое сердце. Но Люсенька тысячу раз было правильно решение о твоем отъезде – вызвали меня сегодня, поеду в ближайшие дни корреспондентом «Красной звезды». Что бы ты делала здесь одна, без меня, как бы выехала? Материальные дела устроятся твои, я буду получать 1200 руб. в месяц и смогу сделать распоряжение, чтобы чистопольский военкомат выплачивал тебе ежемесячно деньги. Так что не беспокойся об этом. Береги свое здоровье, не берись за тяжелую работу, помни о своем сердце. Я рад, что еду – очень тяжело сидеть одному, без определенного дела, мучительно тяжело. Теперь буду «при деле», на интересной корреспондентской работе. Словно тяжесть сняло, гораздо веселей стало на душе.

Буду писать тебе, но так как письма идут из рук вон плохо, то не беспокойся, если не получишь в срок письма. Ну вот, родная, расскажу тебе свои новости за эти 10 дней. От мамы ничего не имею, но то, что слышал, совсем невесело – очень, очень у них там плохо1 . Приезжал сегодня Петр Иванович2 советоваться. Вероничку эвакуируют, она поедет с Марусей, он не поедет, т.к. совсем плох. Страшно же ждут они весточки от тебя – мечтают к тебе приехать. Напиши им непременно, телеграфируй, Семен Григорьевич3 вернулся из ополчения, сейчас в Москве живет. Ида4 сегодня уехала пароходом в Уфу, проедет мимо тебя, может быть, случайно увидишь ее – ох баба она, конечно, но нелегко ей на душе. Умерла Прасковья Васильевна скоропостижно, комната ее опечатана, а часы до сих пор бьют, слышно за стеной.

Женни Генриховна все время жила на даче, сегодня переехала в город. Джина5 отдали Марье Михайловне – молочнице нашей. Она обещала отдать его, как только вернутся ребята с тобой в Москву. Моя любимая, крепко целую тебя, обнимаю, еще и еще целую. Будь спокойна, бодра, помни, что мы должны еще жить вместе в свободной и счастливой России.

Твой Вася

Поцелуй ребят. Привет Письменным6 и четырем Михайловнам.

Пиши мне на московский адрес пока. Твои 2 телеграммы получил, порадовался им. Получила ли ты моих 2 письма.

21 июля 1941 г.

Москва.

Люсенька, в случае, если в московской квартире никого не будет, можешь написать на редакцию «Известий» Войтинской для передачи мне либо на редакцию «Красной звезды».

 

2

16 сент. 41 г.

Дорогая Люсенька, пользуюсь новой оказией, чтобы послать тебе несколько слов. Вчера послал тебе письмо, четыре дня назад, все с оказией снова, послал письмо – получила ли их уже?

Я Здоров, чувствую себя хорошо. Вижу много интересного, езжу много, постоянно меняю свое жительство – такова наша фронтовая жизнь.

Пишешь ли мне? Пока писал тебе, с балки нашей землянки капнула на открытку смола. Хожу по лесу, смотрю на грибы, скучаю по тебе. Получаешь ли деньги уже через Райвоенкомат? Ты поглядывай в «Красную звезду». Раза 2 в месяц появляются там мои заметки – вот тебе будет добавочный привет от меня. Письма пиши на домашний адрес, а если понадобятся какие-нибудь справки, пиши в «Красную звезду». Целую тебя и очень люблю, твой Вася.

 

3

14 октября 1941 г.

Дорогая моя, хорошая, послал тебе два письма, уезжают писатели. И хочется еще поболтать с тобой, рассказать тебе, как люблю тебя. Но так как рассказать такую вещь нельзя, то и не знаю, как это сделать. Я в Москве уже 3 дня, вероятно, дня через 2 поеду снова на фронт. Там все проще и суровей, легче дышать. И люди там простые, скромные, не знающие цену своей простой душе. Это один повар, когда я его спросил, как он пошел на верную смерть, сказал мне: «У меня душа простая, как балалайка, ей пять копеек цена, не страшно с ней расстаться, вот людям ученым дело другое». Он и не знал, как дорого стоит его душа. Что сказать тебе? Видел я во время войны столько, сколько за всю свою жизнь конечно и не насмотрел и не пережил. Стал словно другим человеком. И в этой войне я понял, как люблю тебя. Помнишь ты мне иногда говорила: «Вася ты не любишь меня». Ну вот, здесь-то я понял, проверил себя там, где не живут иллюзии и ложные чувства, что моя любовь к тебе самое большое в жизни, – понял, что ты для меня дороже самой жизни. Вот это ты запомни любовь моя и знай эту мою любовь, не забывай ее никогда. Видел я много людских страданий, эта война безмерно жестока. Фашисты воюют не только против мущин, но и женщины, дети, старики все выносят страшные, безжалостные удары. Видел я сожженные города, села, видел столько, что порой удивляюсь, куда это все входит, как вместилось в меня. Я верю, что мы с тобой увидимся, тогда все расскажу тебе, что видел и что пережил.

Ну вот, моя родная, помни, что всегда и всюду, в поле, в лесу, в дороге, в самые жаркие минуты и в тихие дни я думаю неустанно о тебе и твердо верю, что мы с тобой будем вместе до конца нашей жизни, легкой ли, тяжелой ли будет она.

Целую тебя крепко, моя дорогая и любимая. Твой Вася

Поцелуй ребят.

Пиши мне в Москву, а если будет трудно пиши в редакцию «Красной звезды».

Родная моя, пишу тебе через тройную оказию и очень надеюсь, что письмо попадет к тебе. Ну а вдруг попадет, да еще к Новому Году! Живу я здесь хорошо. Бытовые условия превосходные – кормят отлично, вкусно, украинской едой, есть и выпивка в нормах, установленных командованием. Настроение хорошее – ведь дела наши и на фронте теперь хороши и сердце радуется от этого. Народ меня здесь окружает милый. Здесь кстати Твардовский, я у него ночевал 2 ночи, мне с ним было очень приятно встретиться. Хороший он парень. Передай его жене, что глядит он превосходно и вообщем в полном порядке. Здесь же Долматовский – такой же, как был – «утроба крокодила ему не повредила»7 и Мих.

  1. Мать Василия Гроссмана Екатерина Савельевна была расстреляна в Бердичеве в сентябре 1941 года.[]
  2. Петр Иванович Ваврисевич – муж маминой сестры Марии Михайловны (Маруси).[]
  3. Семен Григорьевич Гехт – писатель, знакомый Гроссмана.[]
  4. Ида Бобрышева – жена близкого друга Василия Гроссмана, погибшего в московском ополчении.

    []

  5. Коричневый пудель Гроссмана.[]
  6. Александр Григорович Письменный – писатель, знакомый Гроссмана.

    []

  7. Поэт Евгений Долматовский незадолго до этого вышел из окружения.[]

Статья в PDF

Полный текст статьи в формате PDF доступен в составе номера №3, 2005

Цитировать

Гроссман, В. «Стал словно другим человеком». Письма с фронта. Вступительная заметка, публикация и комментарии Ф. Губера / В. Гроссман // Вопросы литературы. - 2005 - №3. - C. 50-58
Копировать

Нашли ошибку?

Сообщение об ошибке