Не пропустите новый номер Подписаться
№1, 1987/Хроники

Среди журналов и газет

К 80-ЛЕТИЮ САМЕДА ВУРГУНА. «Литературный Азербайджан» (1986, N 9) поместил на своих страницах воспоминания об азербайджанском поэте Самеде Вургуне Павла Антокольского и Д. Белоуса (предоставленные Т. Ахмедовым и Н. Мамедовым), Е. Букова, Т. Стрешневой. Ш. Назирли рассказывает о своих встречах с Кайсыном Кулиевым и Михаилом Шолоховым, поделившимися воспоминаниями о Самеде Вургуне.

«Всего за две недели до безвременной кончины Самеда Вургуна, 12 мая 1956 г., – вспоминал П. Антокольский, – в Баку отмечалось его пятидесятилетие. Огромный зал оперного театра имени Узеира Гаджибекова был полон до отказа: бакинские рабочие, интеллигенция, молодежь. В проходе партера и балкона стояли сотни людей, не получившие места. Торжественная часть продолжалась три часа. Один за другим на трибуну выходили друзья поэта, поэты братских республик – К. Симонов, Гафур Гулям, Георгий Леонидзе, Наири Зарьян, Берды Кербабаев, Платон Воронько, Расул Гамзатов и многие другие; они обращались к юбиляру с горячими словами признательности, восхищения. На трибуну выходили представители бакинских нефтяников, азербайджанского комсомола, люди, приехавшие из района, где начинал трудовую деятельность тридцать лет назад Самед Вургун…

Три часа длилось это необыкновенное торжество, праздник нашей братской культуры; аудитория была необыкновенно внимательна и чутка, она не шелохнулась в течение трех часов, горячо откликаясь каждому искреннему слову».

«Всеми своими корнями он был связан с родной народной почвой. Всем пылким своим темпераментом, всем могучим песенным и ритмическим даром он принадлежит Азербайджану, – говорит Антокольский.

Он это отлично знал.

Однажды, – вспоминает Антокольский, – в пестрой и шумной московской компании зашел разговор о молодом талантливом азербайджанском композиторе, чья симфония только что впервые была исполнена. Некто из мудрствующих лукаво и лжеученых музыковедов принялся выводить творческую генеалогию дебютанта. Он назвал с добрый десяток прославленных имен, иностранных и русских, от Баха до Мусоргского, – вот, дескать, у кого учился азербайджанец. Самед Вургун прервал говорящего с нескрываемым раздражением, с горечью:

– Ты неверно говоришь, дорогой. Ты не там ищешь. Он учился у наших ашугов, у Гаджибекова.

И в этом была правда: несравненно большая правда, нежели любая ученая осведомленность, – правда самой жизни, правда собственного, еще не завершенного опыта, который поэт обязан был считать типическим и поэтому мог легко распространить на младшего современника».

Воспоминания Е. Букова о Самеде Вургуне предоставлены Г. Гюльмамедовой. Е. Буков рассказывает о дружеских контактах с Самедом Вургуном, о встрече в 1947 году в Баку в дни празднования 800-летия со дня рождения Низами, о встрече с Вургуном в Киеве и выступлении их обоих перед студентами Киевского университета.

Оба поэта задумали вместе написать поэму о Москве, но плану этому не дано было осуществиться.

Татьяна Стрешнева вспоминает о работе над переводом антологии азербайджанской поэзии на русский язык в 1937 году в Баку, где и состоялась ее первая встреча с Самедом Вургуном, который стал «дорогим другом и учителем, открывшим для меня, – как она пишет, – ворота в удивительный мир азербайджанской поэзии».

«Когда говорят об азербайджанской советской поэзии, – говорил К. Кулиев, – я вольно или невольно вспоминаю Вургуна, думаю о нем. Самед Вургун – первый в Советском Союзе из знаменитых национальных поэтов. Если мы скажем, что он открыл национальным поэтам путь в общесоветскую поэзию, не ошибемся. И при жизни, и теперь он был чтим и будет чтим. Ибо только ему выпали эти лавры.

Цитировать

От редакции Среди журналов и газет / От редакции // Вопросы литературы. - 1987 - №1. - C. 284-287
Копировать

Нашли ошибку?

Сообщение об ошибке