Не пропустите новый номер Подписаться
№2, 1995/Юмор

Среди друзей (Шуточные стихи, послания, экспромты, пародии). Публикация Г. Ефремова

В предисловии к первому изданию книги «В кругу себя» (М., «Весть», 1993) ее составитель Юрий Абызов писал: «Самая серьезная поэзия Давида Самойлова <…> подсвечена бликами и рефлексами тонкой иронии, лукавства, легкой улыбки. И это всего лишь эманация громадного запаса смеха за кадром – смеха открытого, громогласного, озорного, раскованного, того смеха, образцы которого у него накапливались год за годом, оставаясь в письмах, поздравлениях, посланиях, шутливой пикировке, надписях на книгах, мистификациях, в различных Проявлениях игры». Лучше не скажешь.

Сам Юрий Иванович Абызов – не просто собиратель, но соавтор, соратник в замечательном деле, без него этой книги никогда бы не было. Ее выхода посвященные ждали и боялись: не слишком ли она «открыта и раскованна», не чересчур ли озорна? Страх был напрасен: ценители хрестоматийного глянца поморщились, а подлинные читатели стихов расхватали этот тоненький, поистине уникальный сборник. Я говорю о единственном издании «В кругу себя» как о первом, ибо надеюсь, что будет и второе. В книжку 93-го года не вошла даже пятая доля собранного и прокомментированного Юрием Абызовым. Сейчас перед вами – фрагмент будущего издания, крупицы из второго тома.

Не знаю, нужны ли к этим стихам пояснения. Кто не знает сатирика Эдуарда Графова, поэтов Юрия Левитанского и Александра Городницко-го, актера Евгения Лебедева? Следует, наверное, отметить, что Рафаэль Малых – литературное воплощение артиста Р. Клейнера, в судьбе которого (или которых) Давид принимал живое участие.

 

ЭДУАРДУ ГРАФОВУ – ПО СЛУЧАЮ ЕГО ДНЯ РОЖДЕНЬЯ

Чудесный, дивный месяц март!

Он весь в кипенье, весь в азарте.

И ты родился, Эдуард,

Ты, Эдуард, родился в марте.

 

Не проходимец, не бастард,

А сочинитель честной прозы.

Я прослезился, Эдуард,

О Эдуард, я пролил слезы.

 

Полсотни лет несешь штандарт,

Несешь на зависть всем прохожим.

Неси и дальше, Эдуард,

Неси, а мы тебе поможем.

 

Перед тобою новый старт,

Так стань в позицию спортсмена.

Иди все дальше, Эдуард,

И выше, Эдуард, колена!

 

И береги свой миокард,

Инфаркт – вреднее, чем злословье.

Храни здоровье, Эдуард,

О Эдуард, храни здоровье.

 

Теперь насчет вина, и карт,

И женщин, что однообразны.

Гони соблазны, Эдуард,

О Эдуард, гони соблазны.

 

Еще есть рифма: леопард.

Но я свяжу ее с охотой.

Как зверь работай, Эдуард,

О Эдуард, как зверь работай.

 

И заработай миллиард,

Хотя не преступай закона.

И дай взаймы нам, Эдуард,

Дай нам взаймы по полмильона.

 

Сейчас бы нужен гром бомбард,

И фейерверки, и петарды!

Будь славен, добрый Эдуард,

Завидуйте, не-Эдуарды!

 

Когда б я был известный бард,

То, поднимая эту чару,

Тебя воспел бы, Эдуард,

Тебя воспел бы под гитару.

 

ИЗ ИОНЫ НЕЖДАНОВА1

1

Твоей сплавной любви троякость,

В которой плюсованья дикость,

Зонтам кубическим не в тягость,

Вшумевшимся в равновеликость.

 

Разлуки встреч не равнозначны,

А в клочьях клекоты полночны,

Объятья звучны или жвачны,

И поцелуи позвоночны.

 

И все ж они разноязычны,

Как наводненья и серванты,

Но и не так категоричны,

Как петухи и сикофанты.

 

Но надо упираться в стены,

Дремучие, как наважденье.

И спазм сосудистой системы

Воспринимать как день рожденья.

2

Преддверьем дерева в округе банок

Защемлена дождливость одеял,

Как семечки в корсете хулиганок,

Фуганок кудри стружек колебал

И стряхивал, свистя, на полустанок.

 

Сухим дождем гороховая снедь

Перебрала ваганьковские ямы.

Я мог бы мочь, но не умел посметь.

Трамвайным камнем надувала смерть,

Когда Омар нацелился в Хайямы.

 

Я брал слова из десяти корыт,

Дул в абажуры пузырей нейлона,

Железно-мягких, как архимандрит,

Сухо-соленых, как земное лоно.

И это было все во время оно.

 

Теперь же цилиндрический кентавр,

Двойной, как брюки, и тройной, как руки,

Копался в папках календарных трав,

Покуда банный крендель, хвост задрав,

Мерцал щеками наподобье щуки.

 

Я упрощаю, ибо я прощу

Щетину стекол, гладких, как перила.

Меча чернильниц желтую пращу

В Мефодия, а заодно в Кирилла,

И Ща и Щуку за собой тайгу.

3

Когда в него стреляли,

Он мнительно заржал.

В земле, как в одеяле,

Затерян, как кинжал.

 

Когда его зарыли

И положили вниз,

Он в лошадином мыле

На лампочке повис.

 

Когда его отпели,

Он зазвенел, как лук,

Схватившись за бретели,

Полез на виадук.

 

Когда его забыли,

Он прогремел, как Брут,

Поскольку в область пыли

Переместился труп.

 

Когда его воскресли

Через двенадцать лет,

Кровать сидела в кресле.

  1. Иона Нежданов – двоюродный брат поэта Ивана Жданова, которому повезло. Ионе Нежданову всегда не везет: это его первая публикаций. В стиле его есть фамильные черты.

    После данной публикации он прислал благодарственное письмо издателю, что дает возможность надеяться на появление в данном издательстве целой книги, если редактировать ее возьмется В. Фогельсон[]

Цитировать

Самойлов, Д.С. Среди друзей (Шуточные стихи, послания, экспромты, пародии). Публикация Г. Ефремова / Д.С. Самойлов // Вопросы литературы. - 1995 - №2. - C. 364-373
Копировать

Нашли ошибку?

Сообщение об ошибке