Отзыв М. Гаспарова на подготовленное Д. Максимовым издание избранных статей и рецензий В. Брюсова

В Российской национальной библиотеке в Фонде Дмитрия Евгеньевича Максимова (1904–1987) сохранилась рецензия (отзыв) Михаила Леоновича Гаспарова (1935–2005) на составленный по заказу издательства «Художественная литература» второй том сочинений В. Брюсова [Брюсов 1987].

Этот отзыв примечателен по многим причинам. Во-первых, это авторитетное суждение одного крупного ученого о составительском труде другого замечательного исследователя. Во-вторых, перед нами открывается счастливая возможность узнать, каким том избранных литературно-критических работ Брюсова видел М. Гаспаров: неслучайно автор рецензии так увлекается подобной ролевой формой, что, думается, не без иронии отмечает: «Если бы этот том составлял я…» Это, возможно, аллюзия на популярную рубрику «Литературной газеты» — «Если бы директором был я…»¹.

Именно эта чрезвычайно личностная, даже несколько раскованная форма, кажется, вызвала неприятие составителя рецензируемого тома — Д. Максимова, и он оставил в тексте и на полях отзыва свои подчеркивания и комментарии, которые представляют несомненный интерес для изучения рецепции критических предложений и оперативной реакции на них. Перед нами фактически краткий конспект деловой «переписки» Гаспарова и Максимова.

Так, в частности, на резонное замечание рецензента (адресованное, впрочем, больше к идеологическому руководству издательства, чем к составителю тома), что нельзя «читать рецензии на А. Федорова и М. Кузмина, не читав их стихов», Максимов отвечает на полях: «Дело не в Федорове, а в эст<етической> теории».

Как мы видим, для Максимова важен не краткий (состоящий буквально из пяти предложений) текст Брюсова, а его декларация о том, что в поэзии, кроме, так сказать, «абсолютной» образности, мы ждем еще гармонии этих образов между собой и подчинения их общему замыслу; от стиха, кроме внешней правильности, мы требуем еще напевности, мелодии; мы хотим, наконец, чтобы поэт не только умел подбирать интересные метафоры, но в своем творчестве раскрывал бы пред нами свое миросозерцание, самостоятельное, достойное нашего внимания и глубоко прочувствованное [Брюсов 1987: 333].

Кроме того, пройдет всего четыре года, и начнется издание книг большинства из тех поэтов, о которых писал Гаспаров; так что — в определенной мере — прав был Максимов, включивший статьи о них в изданную массовым тиражом книгу признанного художника и тем самым «предполагавший» последующее появление текстов, проанализированных Брюсовым.

В тексте отзыва Гаспарова составитель второго тома сочинений Брюсова подчеркнул слова, которые, кажется, вызвали его неприятие. Максимов указывает на противоречие в утверждении рецензента, когда тот пишет: «…я <…> наверное, сильно сократил бы раздел «Далекие и близкие» и не пытался бы сохранить его «книжную» структуру»². Но тут же над названиями некоторых статей Максимов делает пометы, обозначающие объем текстов, которые, по мнению Гаспарова, могут быть сокращены или изъяты. Так, над рецензиями о Федорове и Кузмине стоят пометы: «1/3 стр.» и «1/2 стр.», что, по мнению Максимова, подчеркивает незначительную «выгоду», которую принесут эти сокращения для объема всего тома.

Эмоциональный вопросительный знак начертан составителем рядом с категоричным утверждением Гаспарова о том, что «нельзя читать о В. Иванове, не держа в голове или перед глазами его книг», а на предложение включить в том «три статьи о театре» Максимов «отвечает» на полях: «За счет чего?»

Далее составитель подчеркивает те предложения рецензента, с которыми он также не согласился и потому не включил указанные Гаспаровым статьи в том «Сочинений» Брюсова: статья «Игорь Северянин»³ (1916), статья о Ю. Бартеневе [Брюсов 19писат12] сопровождается восклицательным знаком Максимова. Жирным двойным подчеркиванием отмечены статьи «Звукопись Пушкина» (1923) и «