№7, 1991/История русской литературы

Об одном символе в романе М. Ю. Лермонтова «Герой нашего времени»

Любовная интрига в повести «Бэла» отнюдь не исчерпывается историей взаимоотношений Печорина и черкешенки: есть и другая, менее очевидная, но не менее сильная страсть: брат Бэлы Азамат неистово влюбляется в лошадь Казбича по имени Карагёз.

Напомним обстоятельства, тому предшествующие. Максим Максимыч подслушивает разговор Казбича и Азамата: с нежностью рассказывает Казбич о своем скакуне, однажды спасшем его от русской пули. Четыре казака догоняли Казбича, и он «первый раз в жизни оскорбил коня ударом плети. Как птица нырнул он между ветвями; острые колючки рвали мою одежду, сухие сучья карагача били меня по лицу». Казбич, оценивая случившееся, будто бы руководствуется известным законом чести, своего рода мужским кодексом, когда ударить коня – значит оскорбить его, надругаться над самым святым и чистым. Он говорит об этом так, точно ударил женщину.

Желание Азамата во что бы то ни стало завладеть конем подогревается рассказом Казбича: начав с малого («… если б я был хозяин в доме и имел табун в триста кобыл, то отдал бы половину за твоего скакуна, Казбич!»), он готов отдать за коня уже тысячу кобыл, затем предложил выкрасть у отца лучшую винтовку, шашку, наконец, сестру Бэлу.

Казбичу нравилась Бэла, но он отказался от такого обмена, пропев песню:

Много красавиц в аулах у нас.

Звезды сияют во мраке их глаз.

Сладко любить их, завидная доля;

Но веселей молодецкая воля.

Золото купит четыре жены,

Конь же лихой не имеет цены:

Он и от вихря в степи не отстанет,

Он не изменит, он не обманет! 1

Продажа Бэлы, не состоявшаяся с Казбичем, увенчалась успехом с Печориным. Более того, Бэла и Карагёз в качестве товара были уравнены, они стали обладать, так сказать, единой потребительской стоимостью. Художественные детали, выделенные Лермонтовым по ходу сюжета, доказывают это.

Вот портрет Бэлы в повествовании Максима Максимыча:

«…Высокая, тоненькая, глаза черные, как у горной серны, так и заглядывали к вам в душу». Говоря о Карагёзе, он тоже упоминает глаза: «… глаза не хуже, чем у Бэлы». Печорин, задумавший похитить Бэлу любой ценой, стал искусно играть на самых чувствительных струнах души Азамата. Растравляя в нем страсть, он притворно расхваливал лошадь: уж такая она резвая, красивая, словно серна, – и довел мальчишку до того, что «Азамат бледнеет и сохнет, как бывает от любви в романах-с», по словам Максима Максимыча.

Печорин в конце концов сговаривается с Азаматом: как только Казбич пригонит в крепость десяток баранов и оставит своего коня на привязи, Азамат сможет угнать его, но одно условие оговаривает Печорин: «… только за него ты должен отдать мне сестру Бэлу. Карагёз будет ее калымом. Надеюсь, что торг для тебя выгоден».

Казбич узнает, кто виновен в краже любимого коня, и беспощадно мстит, убивая отца Азамата. Продажа девушки, заведомо безнравственная сделка, где конь в цене приравнивается к человеку, влечет за собой череду смертей. Теперь на очереди Бэла. Казбич крадет ее, как некогда похитили его лошадь, и смертельно ранит предательским ударом в спину. Но, быть может, такая судьба Бэлы, считает Максим Максимыч, еще и к лучшему, потому что Печорин быстро остыл к «дитя гор», и она, как раньше ее брат Азамат, «заметно начинала сохнуть, личико ее вытянулось, большие глаза потускнели».

Так в повести две замыкающиеся сюжетные цепочки (Печорин – Бэла, Азамат – Карагёз), символическим ключом к которым будет образконя, несут, помимо композиционной нагрузки, глубоко нравственный смысл, обращенный к читателю романа. Недопустимо экспериментировать с людьми, относиться к ним как к материалу и средству для преодоления собственной скуки.

Шиллеровская эстетическая теория «игры» воплощается Печориным в непосредственную жизнь: герой отказывается жить реально, он максимально эстетизирует и драматизирует окружающую действительность, выстраивает ее по законам мелодраматическим или комедийным. Разумеется, это не значит, что в какие-то мгновения Печорин не начинает сам верить в созданные им «предлагаемые обстоятельства» (К. Станиславский). Заключив пари с Максимом Максимычем о том, что через неделю Бэла будет всецело принадлежать ему, он решается на крайнее средство: инсценирует отчаяние, якобы прямиком ведущее его к самоубийству: «Раз утром он велел оседлать лошадь, оделся по-черкесски, вооружился и вошел к ней. «Бэла! – сказал он, – ты знаешь, как я тебя люблю. Я решился тебя увезти, думая, что ты, когда узнаешь меня, полюбишь; я ошибся: – прощай! оставайся полной хозяйкой всего, что я имею; если хочешь, вернись к отцу, – ты свободна. Я виноват перед тобой и должен наказать себя;

  1. Здесь и далее подчеркнуто мной. – А. Г.[]

Цитировать

Галкин, А.Б. Об одном символе в романе М. Ю. Лермонтова «Герой нашего времени» / А.Б. Галкин // Вопросы литературы. - 1991 - №7. - C. 114-120
Копировать

Нашли ошибку?

Сообщение об ошибке