Не пропустите новый номер Подписаться
№2, 1996/Теория и проблематика

О собирателях земли Русской. Жириновский как публицист (Анализ политической статьи)

Есть одна особенность, которая отличает Жириновского от большинства российских политиков, демократических и недемократических, – он талантлив. Талантливость в политике, как и в других областях человеческой деятельности, определить довольно трудно. Однако есть какие-то характерные черты, которые позволяют говорить о человеке, занимающемся тем или иным делом, как о талантливом, то есть наделенном определенными способностями, отсутствующими у других. Дело, которым занимается Жириновский, – политическая борьба. И Жириновский практически единственный политик, главная и характернейшая черта которого та, что в происходящей в России политической борьбе он чувствует себя как рыба в воде. Он органичен сегодняшней политической ситуации.

Жириновский не боится сегодняшней политической неопределенности, он не боится, что какой-то его жест или выходка сыграют против него, испортят его «рейтинг». Он знает свой электорат и работает на него. Это не значит, что Жириновский не делает ошибок. Наоборот, он делает их часто. Но это ошибки тактического плана, они воспринимаются его поклонниками как простительные слабости. Никогда Жириновский не сделает такого шага, который бы не был понят его электоратом: не позволит себе самокритических высказываний, признания ошибочности своих действий, не признает чьего-то лидерства.

Приведем один пример. В сегодняшней политической жизни для многих политиков возникает проблема символических действий, политических символов. Проблема состоит в несовпадении политических символов, значимых для самих политиков, и символов, значимых для той части электората, которую тот или иной политик намеревается завоевать или хотя бы не противопоставить себе. Так, для «Выбора России» оказывается проблемой: брать или не брать на вооружение патриотическую символику. На недавнем съезде своей партии Егор Гайдар призвал не бояться патриотической лексики и заявил, что выбороссовцы – тоже патриоты.

Демократические политики заранее знают, что избиратель – патриархален, что он не хочет расставаться с милыми его сердцу старыми символами. Если раньше этот факт просто игнорировался демократическими политиками в их идеологических построениях, то сегодня они неумело стараются подладиться под этого избирателя. Они не умеют и боятся говорить о том, что сейчас многое в нашей стране начинается сначала, что не надо идти вперед, обернув голову назад, забивая себе и другим мозги воспоминаниями о «великой державе» и «дешевой колбасе». Они не могут найти ни нужных лозунгов, ни сильных доводов в пользу своих политических, экономических программ. А вот что говорит Жириновский: «жалеть о прошлом и уходящем в политике – пустое занятие. Надо думать о настоящем и будущем» 1. При этом Жириновский обращается к наиболее патриархальной части электората! Однако одновременно в этой же статье, наряду с другими идеологическими конструкциями, он создает мир патриархального социализма с «красным монархом Сталиным», с Россией, собирающей земли, с дешевой водкой и «крышей над головой» у каждого.

Жириновский не боится делать политические заявления, на первый взгляд идущие вразрез с так называемой «ментальностью народа». Он просто знает свой электорат и, зная особенности его (электората) мировоззрения, не боится этих особенностей, не потакает им, а ИСПОЛЬЗУЕТ их. Он эксплуатирует себе на пользу те представления электората, которые демократические лидеры боятся неловко задеть. То поле символов и символических действий, которое для многих политиков остается terra incognita и зоной повышенной опасности, для Жириновского стало экспериментальным полигоном, на котором он отрабатывает свои тактические ходы. Политические действия, лозунги, имеющие символическое, чуть ли не сакральное значение, связанные с «нашей ментальностью», – все то, с чем многие демократические политики не умеют и боятся работать, это для Жириновского арсенал испытанных приемов. Так, ружье, которое драматург повесил на сцене, для интеллигентного зрителя – символ беды и неотвратимого, а для режиссера происходящего действа – это прием, который можно использовать при его организации.

Жириновский чувствует себя хозяином происходящего политического действия (не столь важно, на самом ли деле это так), в то время как многие демократы – лишь зрителями.

Во время предвыборной кампании 1993 года Жириновский сумел блестяще использовать возможность обратиться к потенциальному избирателю. Он выбрал не агитационный ролик, а общение с аудиторией. При этом важно было не то, ЧТО он говорил, а то, что ГОВОРИЛ, что он напрямую обращался к потенциальной политической аудитории2. Причиной успеха Жириновского стала не его идеология, а выбранная им тактика, не содержание его выступлений, а риторические приемы. Поэтому исключительно важно понять, в чем суть публицистического стиля Жириновского.

В качестве показательного текста мы выбрали цитировавшуюся выше статью В. Жириновского «О собирательской роли России и молодых волках», опубликованную в «Известиях».

Эта статья интересна прежде всего тем, что она опубликована именно в «Известиях». «Известия» – газета чуждой Жириновскому ориентации, с чуждой ему аудиторией, где у него практически нет сторонников. Отметим, что выступление во враждебном органе – это неординарный шаг для политика. Такое выступление вынуждает политика делать более ответственные, чем обычно, заявления, ввести при подготовке текста более строгую, чем обычно, самоцензуру. Видимо, в результате такой самоцензуры статья оказалась не столь насыщена заявлениями обычного для Жириновского характера, которые в данной аудитории воспринимались бы как шокирующие, провокационные. С другой стороны, в этой статье резче проявляются, так сказать, неявные стилевые особенности Жириновского, а это нам и нужно.

Но даже и в этой статье есть несколько образов, заявлений, которые кажутся провокационными и потому сразу же привлекают к себе внимание. Совершенно естественно, что в последовавших за публикацией статьи Жириновского отзывах главное внимание обращалось именно на эти заявления и образы, например на образ «молодых волков». Егор Гайдар в очень хорошей статье «Ставка на негодяев» («Известия», 17.05.94), Отто Лацис («Домотканый социализм с запашком портянок» – «Известия», 23.04.94) критиковали эти заявления, давали убедительные характеристики Жириновского. (Хотя при этом не надо забывать, что аудитория «Известий» и не трактует «молодых волков» иначе как негодяев.) Наша же задача в другом: понять, как устроен текст Жириновского, понять принципы его публицистической тактики и как эта тактика связана с тактикой политической.

Жириновский пишет о том, как «веками Россия собирала земли», и о том, какие задачи в русле этого «собирания» стоят перед нею сегодня. Мы узнаём, что собирали земли для России Иван Грозный, Петр Первый, «красный монарх Сталин», «папаша» Ельцин, а в будущем этим займется сам автор – «мистик» и «российский практик», как он себя называет. Тема «собирания» многократно прерывается самыми разными рассуждениями: об «обществе, которое мы создаем», о государственном механизме, о будущем государственном, территориальном устройстве, ответами на обвинения противников, критикой приватизации, которую должно проводить «честно и просто», рассуждениями о прессе, которую надо поставить на место, и т. д. При этом рассуждения Жириновского не соединяются в целое, не вытекают одно из другого, противоречат друг другу. В статье отсутствует содержательно-структурная ось. Такой хаос тем, своеобразный поток сознания является в политической статье отличительной стилистической чертой дилетанта- публициста. Серьезный политик не позволяет себе так писать. Но Жириновский не дилетант. И если он написал эту статью, значит, данная статья должна увеличить его политический капитал. Но каким образом (если рассматривать политическую статью как факт политической борьбы) он набирает очки там, где другие теряют? Ответить на этот вопрос – значит понять, что именно превращает эту политическую публицистику в сильный политический ход. В первую очередь мы будем говорить о стилистических, риторических особенностях статьи Жириновского.

I.ПРОБЛЕМА АДРЕСАТА ТЕКСТА ЖИРИНОВСКОГО

В статьях Е. Гайдара, О. Лациса и других, посвященных выступлению Жириновского, особо выделялась тема «молодых волков». «Молодые волки» у Жириновского – это те, кто за годы перестройки сделал себе капитал на «цветных металлах и заморском барахле». Жириновскому они близки: «Я же сам такой, как они». Он обещает им поддержку в бизнесе: «Я помогу этим ребятам», – и нуждается в свою очередь в их деньгах. Гайдар назвал эту тактику «ставкой на негодяев». Борис Парамонов (радио «Свобода») считает «молодых волков» олицетворением возникающего среднего класса, а статью Жириновского – началом агитационной кампании по завоеванию голосов этого класса. Различия в трактовках образа «молодых волков» не мешают всем авторам считать этот образ центральным, а соответствующую социальную группу – основным адресатом статьи Жириновского.

То, что основное внимание оппонентов сосредоточилось на «молодых волках», – не удивительно. Этот образ Жириновского в высшей степени провокативен3. И эта провокативность оказалась настолько сильной, что никто не обратил внимания на интересный факт: Жириновский, утверждая, казалось бы, свою безусловную поддержку «молодым волкам», тут же делает ряд анти-«волчьих» замечаний и утверждений. Он объясняет, что «молодые волки»»дадут деньга»»на большую армию», на «бесплатный хлеб», на «новые технологии», на «социализм. С большой ролью государства и чиновничества». То есть «волки» ему нужны в качестве дойной коровы. Более того, он собирается прижать этих двадцатилетних «молодых волков», «Ахметов», которые разъезжают «на шестисотом «мерседесе» по Москве». («…Вместо трудной работы можно безнаказанно воровать… Поэтому… Я спрошу у двадцатилетнего Ахмета, который разъезжает на шестисотом «мерседесе» по Москве, чем он, собственно, занят целыми днями».)

Но как же тогда быть с мнением, что Жириновский имеет своим единственным адресатом «молодых волков»?

Посмотрим, к кому еще с помощью тех или иных риторических средств и смены тематики апеллирует Жириновский, к кому он обращается.

К сталинистам, объясняя и оправдывая действия Сталина исторической необходимостью.

К патриотам и сторонникам имперской России, так как он «будет защищать русских» и «воссоздавать… империю». Но не только к ним.

Он обращается и к президенту, объясняя, как ловко он, Жириновский, защитил бы президента от распустившихся газетчиков, как он похож на президента, руководствуясь интуицией в политике.

Он обращается к «пенсионеру» и ко всем тем, кто «несчастен» и для кого Жириновский собирается построить «наш, национальный, домотканый… социализм».

Он апеллирует к армии и чиновничеству и даже к либеральным экономистам.

Мы видим, что статья Жириновского имеет несколько конкретны» адресатов. Эти адресаты различаются не только по своим социальным и идеологическим характеристикам (идеологические предпочтения, социальный статус, возраст, профессия), но у них совершенно разные социальные, политические интересы. Интересы бюрократа несовместимы с интересами предпринимателей, и интересы обеих этих групп не совпадают с интересами рабочих. Парадоксально, но Жириновский и не пытается примирить интересы разных социальных групп: обещая поддержку бюрократам или «молодым волкам», он тут же или чуть ниже объясняет, обращаясь уже к другой социальной группе, как он этих чиновников или «волков» уест. Пообещав чиновникам, что построит социализм «с большой ролью государства и чиновничества», он затем обращается к либералам и замечает: «надо разрушить бюрократически-чиновничий механизм доступа к ресурсам… чиновники останутся без взяток. Ну и черт с ними».

В данном случае нас не интересует политическая трактовка этих заявлений, нам важно только отметить сам факт: адресат в статье – не один, а несколько. И интересы этих адресатов совершенно разные.

Для опытного политика существует только одна возможность обратиться в одном тексте к разным по своим интересам социальным группам – это найти какой-то общий для всех интерес, причем более высокого порядка, чем интересы отдельных групп. То есть объединить в своем объяснении мира эти разные социальные группы в некую общность. Тактика Жириновского прямопротивоположна: он не ищет объединяющих принципов, а разъясняет – именно он – каждой социальной группе групповые интересы и обещает им содействовать. Но как же тогда совместить эти обращения к разным социальным группам и уже упоминавшееся самоотождествление Жириновского с «молодыми волками»: «Я же сам такой, как они»? Ответ может показаться неожиданным. Дело в том, что Жириновский отождествляет себя практически с каждой группой, к которой он в данный момент обращается: он и «теоретик-экономист», и «российский практик» – управленец, и «мистик» вместе с президентом, и один из «нас» – то есть представитель народа и т. д. Эти самоотождествления не столь прямолинейны, но абсолютно очевидны.

Мы не собираемся «разоблачать» Жириновского, упрекая его в двуличности, точнее, в «многоличности». Речь идет не об этике, а о прагматике.Основной функцией политического текста является необходимость убедить аудиторию в правильности нарисованной автором картины мира. По чисто прагматическим (в семиотическом смысле) причинам политик не сможет убедить аудиторию в правильности своей картины мира, если он в том же тексте будет рисовать совсем другую картину, предназначенную для другой аудитории. Обращаясь к разным группам с разными комплексами идей, политик вступает в жестокое противоречие с самим собой, что особенно ясно в небольшом по объему тексте.

Однако Жириновский идет на это. Значит, он чем-то должен компенсировать ту возможность быть уличенным в противоречиях, которая коренится в его публицистической тактике, то возможное недоверие аудитории, которое сводит на нет всю пользу от выступления. Есть ли такой компенсаторный механизм в статье Жириновского и в чем он заключается?

Среди формально-риторических средств существуют два основных способа убеждения аудитории, которые обычно используются политиками в их текстах. Это путь убеждения с помощью логически непротиворечивых утверждений и путь создания эмоционального напряжения. Образно-эмоциональное напряжение текста Жириновского невелико, что особенно отличает его, как мы покажем ниже, от такого, например, правого экстремиста, как А. Проханов. В то же самое время рассуждения Жириновского страдают отсутствием логической последовательности. Но каким образом тогда Жириновский воздействует на аудиторию?

Обратим внимание, что Жириновский в статье несколько раз меняет свою лексику. И в этой смене есть определенная закономерность. Он меняет ее в зависимости от адресата, от того, к какой именно социальной группе он в данный момент апеллирует. Он пытается с каждой группой говорить на ее языке (и все это в одном тексте!). Обращаясь к разным социальным группам, Жириновский вводит в свой текст типичные, характерные, по его мнению, для той или иной группы словесные клише. Так, обращаясь к народу, к «несчастным», Жириновский говорит о «дешевой водке», о «домотканом, посконном» социализме, о «портянках», о «царе-отце». Для чиновников у Жириновского свой лексикон: «нам же надо строить дороги, кормить Север», «социализм. С большой ролью государства и чиновничества». Для либералов-экономистов – свой: «Никаких целевых кредитов… деньги надо давать не напрямую, а через устойчиво работающие коммерческие банки…» Используя эти клише, Жириновский добивается эффекта узнавания, признания в авторе своего. Именно на этом построена публицистическая тактика Жириновского. Именно это является механизмом, компенсирующим отсутствие элементарной логики, отсутствие действенных риторических средств убеждения. Но риторический прием, как и любой прием, не самоцель, а чисто инструментальное средство и работает он только в определенных условиях. В чем же специфика тех условий, в которых начинает работать эффект узнавания?

Это специфика сегодняшней политической аудитории. Последняя, с одной стороны, является уже политически свободной (то есть имеет смысл обращаться к ней и пытаться завоевать доверие по возможности большей части аудитории), а с другой – значительная ее часть еще не понимает необходимости элементарно вникать в смысл сказанного.

Аудитория Жириновского старается уловить не смысл, а интонацию, слышит не высказывание, а отдельные слова.

Жириновского обычно называют популистом. Это не совсем так. Популистская риторика построена на воспроизведении того, что аудитория хочет услышать, на обещаниях: всем и всего. А мы уже видели, что в данной статье Жириновский обещает «молодым волкам» то, что он в следующем абзаце, обращенном к «несчастным» или «чиновникам», обещает у «волков» отнять. И так же и с чиновниками, и с либералами. Вот еще один показательный пример. Жириновский обращается к «несчастным» и обещает им «бесплатный хлеб и бесплатное молоко», «крышу над головой, медобследование». Обратим внимание: он не обещает шампанского и икры – нет, только хлеб и молоко. И маленькая деталь: обещает не медобслуживание, то есть всю систему здравоохранения, а лишь «медобследование». Это мелочь, но характерная. В основе тактики Жириновского лежит не столько обещание, сколько обращение. Под «обращением» мы понимаем апелляцию с помощью определенных риторических средств к тому или иному социальному слою. Обращение в тактике социального общения сигнализирует об уважении говорящего к своему адресату. Можно сказать, что для Жириновского характернее не обещание всем всех и всяческих благ, а дифференцированное обращение к разным социальным слоям.

II.ПРОБЛЕМА ИДЕЙНО-СТИЛИСТИЧЕСКОГО ЦЕНТРА В ПОЛИТИЧЕСКОЙ СТАТЬЕ

В каждой политической статье, написанной на любую тему и любым автором, можно выделить комплекс идей, с помощью которых автор осмысляет действительность, а также набор лексических и риторических средств, с помощью которых автор оформляет свои рассуждения. Так, либеральный комплекс идей в политических статьях обслуживают вполне определенная лексика (клише, лозунги) и вполне определенные стилистические, риторические средства. То же самое и с фашистской, и со всякой другой идеологией. Идеи и формальные средства неразрывно связаны, и мы можем говорить об особом феномене политического текста – идейно- стилистическом комплексе. Обычно в политической статье можно выделить всего один такой идейно-стилистический комплекс. Именно определенная идейная база и соответствующие ей риторические средства оформляют текст в некое подобие целого, придают ему внутреннее единство. И в статьях таких разных политиков, как Гайдар и Проханов, можно отметить, по крайней мере, одну общую черту: в каждом их тексте можно найти лишь один идейно- стилистический комплекс, идейно-стилистический центр, вокруг которого формируются все остальные уровни текста.

А в статьях Жириновского можно обнаружить несколько идейно-стилистических центров. Особенно хорошо это видно на лексическом уровне. В лексике данной статьи Жириновского можно выделить несколько слоев. Условно, поскольку не существует общепринятой терминологии, мы назвали эти слои так: державный; имперско-мистический (прохановский); фольклорный; либеральный; уголовный (волчий); перестроечный (горбачевский); доперестроечный (андроповский). Каждый из этих лексических слоев – это набор определенных формул, клише, лозунгов, которые отсылают читателя к определенной группе идей, составляющих какой-то мировоззренческий комплекс. Все эти комплексы являются актуальными, то есть каждый мировоззренческий комплекс и соответствующие ему риторические средства являются значимыми для какой-то социальной группы, для части политической аудитории.

При этом точно так же, как фольклорный стиль резко дисгармонирует с державным, имперским, либеральным стилями, и соответствующие идеологические комплексы являются основами совершенно разных, часто взаимоисключающих, мировоззрений. Пользуясь столь разнородной лексикой и разными идейными установками, Жириновский не предпринимает усилий, чтобы оформить свой текст в единое идейно-стилистическое целое. Он обращаясь к разной по своему составу аудитории, не пытается поднять эту аудиторию до каких-то общих понятий, идей, пропагандистом которых он является, а, наоборот, подлаживается к той лексике, на которой говорит данная аудитория или ее часть, к тем представлениям, которые разделяет данная аудитория. Смена аудитории (адресата) ведет к полной смене идей и лексики.

Но это только общая и довольно грубая схема публицистической тактики Жириновского. Из того, что Жириновский использует разные идейно-стилистические комплексы, не следует, что он, превращаясь то в патриота, то в либерала, перестает быть «либеральным демократом» Жириновским. Нет, он везде остается самим собой. Мы сейчас покажем это на двух идейно- стилистических комплексах статьи: имперско-мистическом и фольклорном.

Имперско-мистическим комплексом мы называем комплекс идей и риторических средств, характерных для статей Александра Проханова, известного правого политика и публициста4. При той политической направленности, которая отличает и Проханова, и Жириновского, логично ожидать значительного совпадения априорных посылок, образных средств, логики рассуждений. И в значительной мере это так и есть, но есть и некоторые любопытные отличия.

Выделим среди тем, затрагиваемых Жириновским, несколько общих для него и для Проханова.

Это тема империи и ее врагов;

  1. «О собирательской роли России и молодых волках». – «Известия», 23 апреля 1994 года.[]
  2. Под политической аудиторией мы понимаем аудиторию, которая в силу тех или иных причин является читателем, слушателем политического Текста. Эта аудитория по ряду признаков отличается от аудитории других текстовых жанров.[]
  3. То есть привлекает внимание, в данном случае вызывает возмущение. Дело в том, что за исключением нескольких маргинальных групп в современном российском обществе, во всех его слоях, понятия «волк», «волчья» психология как метафоры социального поведения имеют крайне отрицательную смысловую нагрузку. Самоотождествление Жириновского с «молодыми волками» должно работать, таким образом, против него, но именно этим оно и интересно. Примитивный популиств сегодняшней России не назовет себя «волком».[]
  4. Публицистика А. Проханова разбиралась нами в статье «Проханов и Янов («Универсальная демократия», «корпоративный демократизм» и проблемы бессознательного)» («Вопросы литературы», 1993, вып. V). Там мы подробно останавливались на комплексе идей, лежащих в основе рассуждений Проханова, и на тех риторических средствах, с помощью которых он выражает эти идеи.[]

Цитировать

Алтунян, А. О собирателях земли Русской. Жириновский как публицист (Анализ политической статьи) / А. Алтунян // Вопросы литературы. - 1996 - №2. - C. 59-86
Копировать

Нашли ошибку?

Сообщение об ошибке