№3, 1969/Зарубежная литература и искусство

Новое в монгольской прозе

С. ЛУВСАНВАНДАН

Народная революция породила новую, невиданную в истории монгольской нации литературу. Идейно-художественным основанием революционного искусства слова новой Монголии служил горьковский «принцип активности, напряжения мысли, стремящейся к деятельной свободе, а не к свободе бездействия» 1. Это подтверждается художественной практикой и творческой жизнью ведущих монгольских писателей, особенно прозаиков.

Главной темой монгольской прозы 20 – 30-х годов были революционная борьба народа, его путь от мрака к свету, энтузиазм строительства новой жизни.

Прозаик Ц. Дамбадорж в своей исторической повести «Озеро Толбо» показал народную революцию в эпическом плане, от лица очевидца и участника. В первом крупном произведении монгольской прозы, повести «Отвергнутая девушка» Ц. Дамдинсурэна, изображена трагическая участь аратов-бедняков дореволюционной Монголии и пробуждение жителей глухого кочевья под воздействием народной революции. В реалистических повестях М. Ядамсурэна, особенно в «Трех девушках», в новеллах Д. Нацагдоржа, Д. Цэвэгмэда психологически обосновывается драматическая схватка нового и старого в жизни и сознании нашего народа.

Монгольская проза первых лет народной власти обогатилась новыми жанрами и формами, среди которых рассказы-притчи, агитационно-публицистические рассказы, новеллы, лирические зарисовки, очерки и др. В этих рассказах и новеллах выражались революционные идеи, романтическая устремленность, гражданский пафос, активное отношение к действительности. Из них выделялись новеллы и стихи в прозе Д. Нацагдоржа, самобытные по манере письма, лаконичные и глубоко национальные.

В 40 – 50-х годах главной темой нашей литературы стала всенародная борьба за новое общество и созидательный труд, главными героями – люди труда. Все это вызвало большие изменения в жанровом облике монгольской прозы, но особенно существенные изменения претерпело изображение личности. Следовательно, новаторство нашей современной прозы обусловлено самим ее положением в обществе, ее идейной сущностью. Она изображает такую жизнь и такого героя, которых раньше не знали.

Ч. Лодойдамба в своих повестях «На Алтае», «Наши школьники» создал образ нового человека, а С. Удвал в повести «Одгэрэл» показала духовный мир этого человека. Шанру повести открыл новый путь Д. Сэнгэ своим произведением «Аюуш», изобразившим драматический конфликт двух мировых социальных систем.

Наши писатели стремились и стремятся показать величие и красоту труда, в процессе которого изменилась монгольская нация, а вместе с тем и монгольский человек, его духовный мир и нравственный облик. Художественная проза не только обогащается новыми жанрами, но и растет в идейно-художественном отношении и укрепляется на позициях социалистического реализма.

Сейчас от наших прозаиков требуется переход к глубокому философскому осмыслению действительности, к емким социальным обобщениям. В этом плане важный шаг вперед сделан в лирических новеллах С. Эрдэнэ «Хулан и я», «Хонгорзул», «Пыль из-под копыт скота» и др.

Большие достижения есть у нас и в жанре романа. За короткий срок роман выдвинулся на первый план, эволюция романа выражает рост таланта и мастерства прозаиков. У Б. Ринчена очень богатая словесная палитра, он изображает широкую панораму истории Монголии и жизни своего народа. Ч. Лодойдамба показал в своем романе суровую правду драматических противоречий Монголии эпохи революции и создал типичные характеры аратов. Острой публицистичностью отмечены романы Л. Тудэва.

Современный монгольский роман находится в процессе становления и развития как самостоятельный литературный жанр. В развитии современного романа большую роль играли национальные традиции монгольской прозы, особенно романы XIX века, исторические хроники, начиная с «Сокровенного сказания», народный эпос и былины. Большую роль для развития современного монгольского романа играло и играет творческое усвоение достижений реалистического романа, прежде всего русского и советского. В современном монгольском романе органически сочетаются национальные и интернациональные традиции эпического жанра литературы. Пожалуй, в этом состоит оригинальность и самобытность монгольского романа.

Монгольский роман должен носить национальный характер не только по языку, но и по всем другим компонентам: по ритму и интонации, по композиции и сюжетосложению, по характерам и стилю, наконец, по самим индивидуальным особенностям каждого писателя.

В большинстве монгольских романов две темы: историко-революционная и тема социалистического преобразования сельского хозяйства. Этого сегодня недостаточно, необходимо широкое освещение нового пути развития от феодализма к социализму, который прошел монгольский народ в ходе строительства социалистического общества в стране. К сожалению, нет эпических полотен, которые давали бы такую панораму монгольской действительности, показывали бы движение истории и духовной жизни нашего народа развернуто. Чтобы разрешить эту проблему, нужно раскрыть богатство духовного мира и сложность нравственного облика строителя нового общества в нашей стране, глубоко проникнуть в его интеллектуальную жизнь, широко и развернуто показать, как он учится не только работать и созидать, но и мыслить и чувствовать по-социалистически, ибо социализм утверждается не только в общественных отношениях, но и во внутреннем мире человека.

В современной Монголии этот процесс совершается развернуто и напряженно. Задача монгольских писателей – художественно запечатлеть его как процесс всестороннего утверждения идеалов социализма, коммунизма в обществе и человеке.

 

Б. РИНЧЕН

Переводы с других языков всегда играли у нас большую роль в расширении кругозора и писателя и читателя. Средневековый монгольский читатель увлекался персидскими Калилой и Димной, романом о Сулкарнае – Александре Македонском, которого еще в первой четверти нашего века шаманы поминали в своих гимнах, индийскими сказаниями, а судя по фольклору – и «Одиссеей» Гомера.

В дореволюционной Монголии индийские и тибетские повести и многочисленные китайские романы и новеллы, переведенные ритмической прозой, ходили по рукам в тысячах списков, изготовленных степными книголюбами тростниковым каламом или кистью на не знающей износа бумаге муутуу.

Эрудированный историк отметит когда-нибудь, что эти переводы делались отнюдь не случайно, переводилось далеко не все, что попадало под руку. Так, в XVII веке, когда надвигалась угроза маньчжурского завоевания, была переведена биография знаменитого тибетского поэта – увлекательное произведение, пронизанное духом величайшей активности и весьма далекое от принципа непротивления злу. Накануне падения маньчжурской Дайцинской династии ургинский литератор Балданцерин перевел на монгольский язык знаменитый китайский роман о великом крестьянском восстании «Речные заводи», чтобы намеком на далекое прошлое укрепить в умах читателей мысль о приближении конца Дайцинской империи, в состав которой входили тогда монголы.

После народной революции 1921 года укрепление тесных связей с Советской Россией и русский язык, которым монголы начали овладевать, открыли для монгольских читателей и писателей новый, неизвестный им ранее мир. Но на это потребовались годы. Я принадлежу к старшему поколению и живо помню, как я и мои сверстники и друзья – писатели Нацагдорж, Буяннэмэх, Ядамсурэн и другие, воспитанные на традициях огромной старой монгольской литературы, впервые знакомились с миром новых идей, которые несла нам русская литература, – и в появлявшихся тогда первых переводах, и в оригиналах, которые стали нам доступны по мере овладения русским языком.

Как справедливо заметил советский монголовед академик Козин, старую монгольскую литературу характеризовали склонность трактовать в жанре изящной словесности весьма далекие от литературы темы: политические, научные, а также вопросы государственного характера. Нет монгольской летописи, которая не была бы отмечена элементами художественного повествования. Нет указа или грамоты, которым не была бы придана форма изящно обработанной пьесы. Даже изложение истории письменности и отделов грамматики перемежается вполне художественными стихотворными лирическими отступлениями. Высокое изящество отделки было непременным требованием, предъявлявшимся почти ко всякому произведению монгольской письменности. Это сказывалось на всех без исключения произведениях писателей старшего поколения, воспитанных на традициях обязательного совершенства языка. Писателей моего поколения такие требования подавляли: мы чувствовали себя лилипутами по сравнению со старыми мастерами слова и не решались браться за большие вещи. Сил хватало только на небольшие зарисовки, подобные миниатюрам монгольских художников, где каждая деталь, каждый волосок выписан с предельной точностью. Но знакомство с русским языком и литературой, бурный рост советской литературы открыли нам новые горизонты, и для современной монгольской прозы характерно прежде всего быстрое обогащение ранее незнакомыми ей новыми жанрами.

  1. Письмо Эрдэни Батухану от 19 мая 1925 года.[]

Цитировать

Ринчен, Б. Новое в монгольской прозе / Б. Ринчен, С. Удвал, Ц. Хасбатор, Л. Тудэв, Д. Тарва, С. Эрдэнэ, С. Лувсанвандан // Вопросы литературы. - 1969 - №3. - C. 133-142
Копировать

Нашли ошибку?

Сообщение об ошибке