№6, 2016/История русской литературы

«Неизвестный Мандельштам» Иосифа Бродского. 25 лет Лондонской конференции к столетию Осипа Мандельштама

1

 Юбилей Осипа Мандельштама в 2016 году является во многом итоговым и едва ли не последним из тех, что сохраняют отголоски впечатлений о еще живом Ман дельштаме, занесенные в XXI век уже теми, кто знал не столько самого поэта, сколько Н. Мандельштам, Э. Гер штейн, Л. Чуковскую, Н. Штемпель и других представи телей мандельштамовской среды, доживших по крайней мере до конца 1950 х, а то и 1980 х годов. Но с первой да ты прошло уже 65 лет, да и со второй — 35. Срок доста точный для историзации любой эпохи.

Разумеется, это связано с тем, что не только сам поэт, но и его вдова, пережившая мужа на десятилетия, стали знаковыми фигурами русской культуры ХХ века. Но про шедшие со дня кончины Н. Мандельштам указанные 35 лет — период, за который пришли в жизнь и новые поко ления ее читателей, и те исследователи, кто уже ни при каких условиях знать и видеть ее не мог.

Это же касается и недавнего 75 летнего юбилея Иоси фа Бродского, когда в спорах о его стихах про отделение Украины вступили в противостояние поэту и двое «ахма товских сирот», и постперестроечное поколение россий ских журналистов. Для последних Бродский — история. Ведь со дня его ухода тоже прошло 20 лет. Как и со дня ухода из жизни М. Гаспарова, В. Топорова и С. Аверинце ва минуло уже чуть более 10 лет.

Но четверть века тому назад все было совсем по дру гому.

Разумеется, каждая из этих дат и личность, с нею свя занная, заслуживают отдельной статьи, если не книги. Однако в анналах истории сохранился поразительный документ — стенограмма выступлений и реплик Иосифа Бродского, произнесенных на конференции к столетию Осипа Мандельштама в Лондоне в самом начале июля 1991 года. Со дня публикации этого удивительно содер жательного, хотя и очень трудно читаемого сегодня доку мента тоже прошло чуть более 15 лет, но он так и не за служил даже профессионального комментария, не говоря уже о целостном анализе. Некоторое количество достаточно личных и даже пристрастных комментариев содержится, правда, уже в примечаниях к самой публикации и в двух статьях, ее сопровождающих. И поскольку они принадлежат таким же, как и я, участникам конференции — П. Нерлеру [Нерлер] и М. Павлову [Павлов], но выполнены на 15 лет раньше нашей попытки осмыслить явление «Бродский в Лондоне», их учет представляется полезным и необходимым.

Текст стенограммы был опубликован в сборнике «Со храни мою речь…» (вып. 3/2) [Стенограмма…]1 и снабжен предисловием П. Нерлера, к сожалению далеко не всегда верным. Сама стенограмма была насколько возможно ак куратно подготовлена М. Павловым. Были там и приме чания, на которых нам придется остановиться, так как в ряде случаев они либо примитивизируют, либо просто искажают текст, и без того крайне трудный для понима ния.

 

2

 Вначале — исторический фон.

Событие, о котором мы говорим, имело место в пере ломный момент российской истории, буквально за не сколько недель до начала августовского путча 1991 года. Это было 1—5 июля.

В Лондоне состоялась не просто большая, но, как те перь уже ясно, историческая и переломная конференция, посвященная столетию Осипа Мандельштама. Такой она стала из за того, что по каким то причинам сорвалась юбилейная конференция в Америке, и ее участники со брались в Лондоне вместе с теми, кто должен был прие хать в Лондон по другому поводу. Здесь за пару лет до интересующего нас грандиозного Мандельштамовского конгресса был запланирован небольшой семинар, о кото ром я узнал от Ю. Левина году в 1989—1990.

Левин ранее других почувствовал окончание чисто диссидентско структуралистского этапа развития ман дельштамоведения и подготовил к началу конференции текст о том, почему он не будет делать доклада о Мандель штаме [Левин].

Патронами большой конференции выступили Исайя Берлин, который, к сожалению, участия в ней не принял, и Иосиф Бродский, к этому времени написавший по край ней мере две статьи на интересующую нас тему: о Ман дельштаме — «Сын цивилизации» (1977) — и о Н. Ман дельштам, которой он в 1981 году посвятил некролог. Собственно говоря, это и был «известный Мандельштам» свежеиспеченного тогда нобелевского лауреата.

Так по воле случая в столице Англии собрался очень необычный состав участников всемирного и тогда, к сча стью, еще неформального Мандельштамовского сообще ства.

В Лондоне встретились, как было сказано по другому поводу, две России, или — в нашем случае — два мандель штамоведения: еще «советское», сколь бы диссидентским ни был состав его участников (очень не любивших это за кавыченное нами слово), и эмигрантское.

Да, тут были совсем еще свежие представители второ го типа, например Р. Тименчик, который только что стал профессором Еврейского университета в Иерусалиме, за год до Лондона. Теперь и он уже профессор эмеритус.

Многие старшие участники не виделись друг с другом по много лет. Особый тон всей конференции, естествен но, придало участие Иосифа Бродского.

Заседания конференции продвигались от «раннего» Мандельштама к «позднему». К их последовательному описанию мы обратимся в полном варианте этой работы, а сейчас — лишь один, но важный эпизод, который наибо лее четко обозначил конец плодотворного существования одного типа мандельштамоведения, полностью основан ного на непререкаемости авторитета  Н. Мандельштам как в вопросах биографии, так и поэтики Мандельштама вкупе с историей акмеизма, к которой она не имела отно шения.

Итак, 4 июля 1991 года «после обеда» настает день за седания, специально посвященного «Оде» («Когда б я уголь взял для высшей похвалы…»).

Таким образом, момент «смены парадигмы» мы мо жем определить с точностью до часа.

Именно на этом заседании, где были представлены доклады М. Лотмана «Земная ось  у  Мандельштама», М. Гаспарова «Метрический контекст сталинской оды Мандельштама» [Гаспаров 1994] и несколько отклоняю щийся от этой темы интересный и очень живой доклад И. Сермана [Cерман] (в последнем случае мы слышали голос реального читателя русской поэзии 1920 х годов из уст когда то ленинградского, а теперь уже давно иеруса лимского профессора), Бродский произнес первый из двух пространных спичей.

Внешней причиной этого был тот незамысловатый факт, что он оказался дискутантом именно на заседании по «Оде». Второй спич, о «Стихах о  неизвестном  солда те», был прямым продолжением импульса разбираемого заседания, но сейчас мы на нем не останавливаемся.

Здесь надо коснуться самих докладов, которые вошли в редкий сборник по материалам конференции, теперь, к сча стью, доступный в Интернете [Столетие…].

Статья Гаспарова «Метрическое соседство «Оды»» столько раз издавалась и настолько известна, что мы ее пересказывать не будем. Статьи М. Лотмана в сборнике нет. Поэтому просто дадим слово Бродскому: Я хочу вернуться к «Оде» — и в том смысле, в котором о ней говорил Михаил Лотман, и в том, в котором говорил мо сковский Гаспаров.

По моему, то, что сказал Лотман, по крайней мере, одна из посылок его доклада чрезвычайно существенна для пони мания очень многого и, в частности, этой «Оды». А именно: о существовавшем в русском поэтическом сознании опреде ленном вакууме, который Сталин заполнил своим появлени ем. Этот вакуум еще более увеличился в обществе, которое объявило себя атеистическим обществом, не правда ли? Некоторые заполняли его в позитивном ключе, некоторые в от рицательном ключе, и так далее, и так далее — но вакуум дей ствительно существовал. И в этом смысле чрезвычайно инте ресно… То есть, я думаю, мотивы… то есть не мотивы, а то как эта «Ода» написана [Стенограмма… 37—38].

 

Похоже, здесь можно говорить о том, что Бродский констатирует факт отсутствия в советском пантеоне или Олимпе фигуры до Сталина, которая, в полном соответ ствии с теорией Бродского о том, что важно не столько са мо произведение, сколько «величие замысла», позволяет реализовать (в положительном ли, отрицательном ли ви де) это самое величие, ради чего, собственно, и существу ют настоящие оды.

Начиная с этого момента я вынужден несколько сме нить традиционную в таких случаях отстраненную и ост раненную тональность анализа выступлений Бродского в Лондоне, так как они касаются напрямую моих работ, а в стенограмме появляются мои реплики и ответы Бродско го на вопросы. Поэтому не стоит удивляться периодиче скому переходу с «мы» на «я».

Здесь хочется вспомнить термин из социологии — «включенное наблюдение», предполагающее личное уча стие опрашивающего в том процессе развертывания са мого события, который он впоследствии исследует как ученый.

В этом трудность нашей задачи, но в этом и ее особый интерес. Ведь наличие расшифрованной стенограммы по зволяет нам свести к минимум миниморум собственно мемуарный момент и не стать «таким умным, как моя же на потом».

Скажем сразу: позиция Бродского и сегодня выглядит вызывающе, не говоря уже о позднеперестроечном или откровенно диссидентском идеологическом контексте, связанном с Н. Мандельштам и ее книгами, в котором ра ботали все участники российского происхождения и мно гие западные участники, имевшие прямое отношение к публикации этих книг. Выглядит она вызывающе и на фоне изданного в конце 2015 года агиографического тома [«Посмотрим, кто кого…»].

Напомним, что сама Н. Мандельштам печатать «Оду» не стремилась, считая ее «болезнью».

«Третий» Иосиф так явно не думал. Итак, Бродский продолжает:

Это, действительно, я совершенно согласен с Алексан дром Семеновичем <Кушнером>, произведение грандиозное. Это грандиозное произведение, это произведение в некото ром роде, технически говоря, то есть с той точки зрения, чем стала русская поэзия в последующие, скажем, полвека и так далее, и так далее, то есть говоря о том состоянии, в котором она находится, — это произведение еще чисто технически про роческое. Это произведение абсолютно дискурсивное, произ ведение с определенной целью, с определенными задачами и систематическим решением этих задач. Кушнер абсолютно прав, не следует смешивать это [Стенограмма… 38].

К этому месту в публикации дается на мой взгляд не нужное (в отличие от необходимой реплики Кушнера)

«учительное» примечание: «То есть постановку задач  и их конкретное решение» [Стенограмма… 38, прим. 61]. Это просто ошибка комментатора. И говорить мы об этом будем еще не раз, касаясь «конвоя» стенограммы, так как подобные ошибочные, неточные и примитивизирующие Бродского комментарии и примечания оказываются встроены в тело важнейшего и очень нетривиального до кумента. Не можем не отметить, что даже сам выбор тех реплик, которые в стенограмме даны или отсутствуют, несмотря на обсуждение их Бродским, говорит и о степе ни понимания публикаторами текстов обоих поэтов — и Бродского, и Мандельштама.

Нет сомнения, что будь этот материал опубликован как комментированная   стенограмма   под   именем  Бродского,

«неизвестный Мандельштам» свежего тогда нобелиата дав но бы вошел и в анналы бродсковедения, и в работы о Ман дельштаме. Поэтому критика статей и комментария, сопро вождающего этот крайне, как мы покажем, нетривиальный текст, абсолютно необходима, равно как и его перепечатка без всяких сомнительных комментариев. Несомненно, ко гда то потребуется квалифицированное издание этого документа. Возможно, что и наша работа будет способство вать этому.

Вернемся к дискуссии комментаторов с выступаю щим: у Бродского речь идет совсем о другом. Нам это ви дится так: если создано технически новаторское произве дение, пусть и о Сталине, то оно самой своей техникой,

«величием замысла», новизной приемов и т. д. раздвигает границы возможного для русской поэзии вообще, незави симо от отношения к тому, ради кого или под давлением каких обстоятельств это сочинено.

Жаль, что здесь публикаторы не дали хотя бы сокра щенно реплику Кушнера, на которую отвечал Бродский. Эти слова Бродского, произнесенные вслух в аудитории,   я услышал в первый день конференции в совершенно другой ситуации, когда обратился к Бродскому с кон кретным личным вопросом.

Дело в том, что участники конференции получили от

«советских» еще участников два подарка: сборник  «Сло во и судьба: Осип Мандельштам», вышедший в ленин градской «Науке» перед самой конференцией, и первый номер «Литературного обозрения» за 1991 год, посвя щенный Мандельштаму.

Там была напечатана моя статья «Поэт и палач. Опыт прочтения сталинских стихов» [Кацис 1991]. О ней, един ственной из напечатанных в двух новых сборниках 1991 года, подаренных участникам конференции, будет  там же — на конференции — напрямую говорить Бродский.

Но пока я только задал ему вопрос: почему в беседах об Анне Ахматовой он назвал «Оду», быть может, самым потрясающим стихотворением Мандельштама [Интер вью…]? Бродский удивился: зачем мне это? Я ответил, что у составителей номера вызывало сомнение мое желание опубликовать разбор «Оды» всерьез. До меня это сочине ние старались не относить к «творческому» наследию Мандельштама. Да и вне СССР оно было опубликовано полностью лишь в 1982 году в 4 м, дополнительном, томе Собрания сочинений  Мандельштама,  после  смерти  Н. Мандельштам, которая не решилась его уничтожить, и то лишь потому, что были сведения о существовании не подконтрольных вдове поэта экземпляров рукописей, посланных в редакции советских журналов или руководству Союза писателей.

Поэтому в «официальный» мандельштамоведческий канон «Ода» Сталину толком к 1991 году и не вошла. А редактор мандельштамовского номера «Литературного обозрения» А. Немзер предлагал мне напечатать что угодно, кроме статьи об «Оде». Слишком уж не юбилей   но все это выглядело тогда, когда праздновалось столетие автора «Мы живем, под собою не чуя страны…».

Так вот, ответил я Бродскому, как только попалось мне это ваше высказывание, все проблемы решились, ста тья вышла. Но ваши слова приведены там в самом конце, в последнем перед благодарностями примечании [Кацис 1991]. Иначе я бы поместил их в другом месте. И вот в от вет на это последовали те самые высказывания о «поэти ческих ходах» «Оды», которые прозвучали сейчас в зале Лондонского университета.

У меня хватило духу сказать Бродскому, что я не по эт, и попросить пояснить все это «русским языком». Он обещал, сказав, что посмотрит статью. И обещание, как мы увидим ниже, выполнил.

Но это будет чуть позже, а пока Бродский обращается к М. Гаспарову (который, кстати, упоминая мою работу, почему то решил и повторял это не раз, что я написал наиболее утонченную статью о втором, тайном, слое

«Оды», который выражал ненависть к Сталину, и связал мои работы со сдержанными комментариями П. Нерлера в двухтомнике 1990 года и с радикальнейшей как раз в этом смысле И. Месс Бейер [Месс Бейер], к которым это относится в полной мере) [Гаспаров 1994: 108].

Бродский говорит:

Я думаю, что Михаил Леонович <…> прочел нам этот доклад… То есть его сообщение, оно — как бы сказать? — ос новано на идее Надежды Яковлевны о стихотворениях, кото рые играли роль в циклах, как сказать — «пчеломатки», да? Ну, с «пчеломатками» надо быть все таки чрезвычайно осто рожными, потому что непонятно вообще… То есть улей зави сит… То есть я не знаю, мне не хочется развивать эту метафору, потому что можно уйти далеко в сторону, и так далее, и так далее. Оставим эту метафору [Стенограмма… 38].

Это очень важное, по крайней мере для меня, место. Здесь Бродский откровенно сомневается в том, что идея Н. Мандельштам о так называемых «матках циклов» во обще продуктивна. Но ведь именно эта терминология и лежит в основе деления стихов на «Воронежские тетради», где «Первая тетрадь» с московскими стихами называется «цикл без матки», а вторая и третья имеют, соответст венно, матки — «Оду» и «Солдата», то есть стихи внешне как бы «сталинские» и «антисталинские».

Таким образом, предложив свой анализ, Гаспаров ре шил метрически доказать правоту Н. Мандельштам стиховедческими методами, разделив стихи двух «больших» тематических блоков по двум типам размеров.

Именно это и отметил Бродский, усомнившись в про дуктивности следования подобным путем. Сам Гаспаров пришел к этому же выводу уже только после работы в Принстоне с подлинными бумагами Мандельштама. Но это будет в 1995—1996 годах [Ваш М. Г.: 109—272] и реа лизуется не только в серии докладов в РГГУ и Литера турном музее, но и в томе «красной» «Библиотеки поэта» [О. Мандельштам], который упорно не учитывается со временными издателями мандельштамовского наследия2. А  издатель новейшего   трехтомника   Мандельштама  А. Мец на полном серьезе в очень грубой полемике с на  ми называет это издание «ненаучным» [Мец: 12].

Пока же, к 1991 году, вся текстология Мандельштама основывалась лишь на экземплярах фотокопий, остав ленных Н. Мандельштам в СССР после отправки архива в  Принстон.  Сегодня  довольно  скандальные  обстоятель ства изготовления этих копий стали предметом историза ции [«Посмотрим…»… 484—501].

Но об этом чуть ниже. Пока же проследим за тем, как Бродский отнесся к стиховедческой гипотезе Гаспарова: Во первых, Михаил Леонович, у меня есть одно сообра жение. Вы сказали, что этот самый наш любимый пятистоп ник, как бы сказать — синонимичен — то есть в известной сте пени это все правда — синонимичен гражданской поэзии, и вы начали этот самый «развод» с двух стихотворений:

«Еще…» — как это?.. — «еще… еще… еще?» (Голос. «Еще не умер…»

Гаспаров. «Еще не умер ты…»)

«Еще не умер я…», да, — это стихотворение восходит, как и вообще вся мандельштамовская, если понадобится, интона ция «еще…»

(Негромкий — «уже понявший» — возглас: «Естественно!»)

…»Еще далеко мне до патриарха…», — она, конечно же, восходит к Баратынскому: «Еще, как патриарх, не древен я; моей / Главы не умастил таинственный елей…» и т. д. Но это размер чрезвычайно емкий, и буквально его ассоциировать… то есть буквальная ассоциация с гражданской поэзией чрез вычайно… — то есть не то, что чрезвычайно, но в данном кон тексте, в контексте разбора «Оды», может быть, несколько опасна — в том смысле, что это исключает память о том, что этот же размер также чрезвычайно приспособлен для разно образного, как бы лирического описания, просто описания природы, если хотите, да? Вот. — И в «Оде» идет описание природы! [Стенограмма… 38—39]

Это замечание Бродского очень небезобидно! В теории Гаспарова нет прямой, и тем более прямолинейной, при уроченности «метра и смысла». У Гаспарова каждый раз мер имеет массу так называемых «семантических окра сок», что позволяет избежать прямолинейности. Но в случае «Оды» Бродский «ловит» своего собеседника: так о природе или о Сталине идет речь в «Оде»? А если языком природы о Сталине? Вот тут и происходит расхождение между формальными, стремящимися к чаемой статистиче ской выверенности и достоверности результатами стихо веда и живыми ощущениями поэта, обладающего прилич ной филологической подготовкой. В свою очередь, может быть чуть авангардно, Гаспаров делил все стихи на «о при роде и культуре» и «о поэте и поэзии» (см., например: [Гас паров 2015]).

Учитывая, что с нами говорит выдающийся поэт, сто ит помнить, что филологическая оснастка Бродского бы ла далека от тривиальности.

И эту разницу в подходах филологически оснащенно го поэта и анализирующего поэзию филолога Бродский жестко артикулирует:

Я хочу… И более того, — сейчас, я думаю, я скажу нечто, в общем, неприятное. Дело в том, что нельзя, на мой взгляд, да же вот в таком сообщении отговариваться тем, что «мы име ем дело с литературной наукой, мы не высказываем мнений, а ограничиваемся только одним, или двумя, или тремя наблю дениями».

Дело в том, что, говоря о литературной науке, и так далее, и так далее, — следует помнить, что объективность вовсе не значит безразличие. Объективность также не значит проти воположность субъективности, объективность есть сумма субъективностей, и с этого надо начинать. Я думаю, что… во обще… что вообще довольно так тяжел всякий разговор об этой «Оде» именно потому, что мы — как бы сказать? — не со брали этих субъективностей вместе, да? Ну так вот… Ну я го ворю, что… Я не хочу занимать время, потому что я могу сей час включиться в эти вот… и начнется окончательное… (Пауза). [Стенограмма… 39]

Судя по всему, Бродский, в том числе реагируя на вы сказывания, которых нет в опубликованном варианте сте нограммы (как мы увидим в реплике М. Лотмана, на ко торую поэт ответит), явно говорит о том, что у него самого нет полного «субъективного» отношения к «Оде», как нет его и у других участников конференции. А раз это так, то не устраивает поэта квантитативный метрико се мантический вывод позитивиста Гаспарова. Позволим себе заметить, что через несколько лет, по сле выхода в 1994 году тома материалов конференции, но до поездки Гаспарова в Принстон, я в его присутствии на Воронежской мандельштамовской конференции сделал доклад о стихотворении «Не мучнистой бабочкою бе лой…», где показал, что там две темы: гибель летчиков (ведущая к «Солдату») в поэме Адалис о Багрицком, от рецензированной Мандельштамом, и, условно говоря,

«сталинская» в отголосках поэмы той же Адалис «Киро ву» 3 (см.: [Кацис 1995], [Кацис 2012]).

А еще позже стало ясно, что и полемика с Мандельшта мом его воронежских зоилов велась на основе последнего текста 4 [Кацис 2012]. Однако пусть тем в стихотворении и две, а метр — один. То есть повторился случай с метрикой

«Оды» в примере, указанном Бродским: один метр, а тем две — «сталинская» и «природная». Сразу после этого Бродский предполагает, что образ «воздушно океанской подковы» в «Оде» отсылает к виду карты СССР.

Поэту оппонирует М. Лотман, утверждающий, что он принципиально отказывается, анализируя стихотворение, говорить о том, хорошее оно или плохое, и выдавать свою субъективность за объективность. Это реакция на слова Кушнера, который, говоря, что надо исключить оценки, закончил следующим: «Друзья мои, — стихи сомнитель ные!»

Бродский такую объективность сравнивает с работой патологоанатома над мертвым телом, с чем М. Лотман и соглашается.

Затем Д. Сегал — похоже, не без иронии в отношении то ли Кушнера, то ли и его, и Бродского — просит Брод ского и «одоведов» объяснить:

 

Бирнамский лес, который, как оказалось, движется в

«Оде»… Кто Сталин — Макбет или Банко? Я как то не очень… Идея была такая здесь, что вот — гигантские стихи, гениаль ные стихи, — но как то вот предлагалось понять их, что они….

Я не понимаю, куда здесь Бирнамский лес идет?.. [Стенограм ма 42—43]

В тексте  Гаспарова  этого  сопоставления  нет,  доклад М. Лотмана нам недоступен, а реплику из зала, на которую отвечает Сегал, а уже ему Бродский, нам публикаторы не предоставили. Тем не менее Бродский по просьбе зала бе рется порассуждать об «Оде», но предварительно спорит с Гаспаровым о проблемах случайных и сознательных рит мических перебоев у Мандельштама, о фольклорности его стиха и т. д. А вот Банко или Макбета он уже не касается:

Хорошо. Теперь об этом самом стихотворении. Это всего два или три, или пять, а может быть, десять построчных на блюдений.

Прежде всего, я считаю, что вообще было бы справедливо эту оду назвать «Угольной одой». И то, что сказал о наброске, по моему, Лотман, я не помню, кто это сказал, — нет, Михаил Леонович, о том, что карандашные эти наброски Ленина и так далее, и так далее. Обратите внимание хотя бы на первую

строфу:

Когда б я уголь взял для высшей похвалы…

То есть моментальная поляризация в строке возникает: уголь, низкий материал — «высшая похвала«, — то есть, не совпадающий с высшей похвалой, вот это. Тут сразу же возни кает двойственность, и Мандельштам в этой «Оде» от начала и до конца минимум двойственен [Стенограмма… 43—44].

И вновь Бродский возвращается к разговору о поэти ческой технике, в которой написана «Ода», и о том, куда это ведет: То есть речь идет не о двойственности его чувств, это было бы слишком банально, а о двойственности техник, которыми он здесь пользуется. Почему я сказал раньше, что стихотворе ние, технически говоря, пророческое? Прежде всего потому, что, на мой взгляд, э… э… на мой взгляд, это стихотворение от мечено сверхприсутствием сознания. То есть это стихотворе ние написано не «с голоса», то есть, как он говорил: «Я один ра ботаю с голоса, а вокруг вся остальная нечисть пишет», да? Вот. Это стихотворение действительно сознательно написано, составлено во многих отношениях. Отношение его к Стали ну… То есть Мандельштам всегда почти, за что бы он ни брал ся, — результат оказывался не тем, чем, он предполагал, будет с самого начала. Это вообще правда обо всей поэзии, если угод но. То есть это то, что ее и движет, в известной степени. Если бы мы знали то, чем это кончится, мы бы в большинстве случаев за перо бы и не брались, да? [Стенограмма… 44] К этому месту дается более чем странное примечание публикаторов № 25: «Процесс создания произведения». Однако здесь имеет место не школьная поэтика ритори ка, а откровенная, уместная и очень красивая цитата из Пастернака, соучастника диалога о Мандельштаме со Сталиным, использованная в подтексте устного выступ ления Бродского.

Это отличный пример того, насколько сложна и неод нозначна устная речь Бродского, которую по аналогии с

«прозой поэта» хочется назвать «речью поэта»!

Вот эти строки Пастернака: «Когда б я знал, что так бывает, / Когда решался на дебют, / Что строчки с кровью убивают <…> От шуток с этой подоплекой / я б отказал    ся наотрез» — с переходом к острому «первому интересу» из того же стихотворения.

К этому месту рассуждений Бродского надо давать не суховато учительные примечания, как в «Сохрани мою речь…», а комментарии, похожие на те, что делаются сего дня к поэтическим и прозаическим сочинениям всех трех поэтов: и Мандельштама, и Пастернака, и Бродского.

Следует сказать — и это относится к целому ряду мест выступлений Бродского, — что в них рассыпаны «прозы поэта» «пристальной крупицы». И этот подтекст свидетельствует о том, что для Бродского отношение Мандельштама к Сталину — это воистину «интерес» Мандельштама поэта, а не просто человека и гражданина.

Вспомним, что и Пастернак в письме к Сталину после самоубийства Аллилуевой написал, что «видел все въяве» и «впервые думал» о Сталине именно «как поэт» [Флейш ман: 125—128]. Нам представляется, что традиционное со чувствие в таких случаях связано именно с общечеловеческими чувствами, а не с поэтическими образами.

  1. Мы даем такую обобщенную сноску на разбираемый текст, так как в нем задействованы многочисленные участники лондонской ди скуссии, которых мы называем по ходу цитирования документа, но коллективный текст не принадлежит ни П. Нерлеру, ни М. Павлову, не упомянутым в стенограмме.[]
  2. Когда наша работа уже готовилась к публикации, вышел в свет

    № 139 «Нового литературного обозрения», где в совершенно антига спаровской статье с панибратским названием «Михаил Гаспаров и «Мандельштамовская энциклопедия»» П. Нерлер мельком помянул это издание, не описав его сути, а затем внутри статьи опубликовал несколько объемных статей Гаспарова для МЭ. Теперь все исследо ватели, кому понадобятся эти тексты, будут вынуждены ссылаться на автора основной статьи. Это происходит уже не первый раз. Специалистам известны посмертные публикации Гаспаров — Нерлер, которые вызвали соответствующую реакцию. Теперь перед нами новая разновидность этой хронической апроприации.

    []

  3. Недавно об этой двойственности и о не указанной Мандельшта мом, в отличие от поэмы «Власть», поэме «Кирову» безо всяких мо тивировок заговорил и молодой исследователь, иерусалимский док торант  Р. Тименчика  Е. Сошкин  [Сошкин],  забыв   в   2015   году,  по видимому, о нашей статье 1995 года и книге 2012 го.[]
  4. Здесь не стоит отвлекаться на подробное рассмотрение этого сюжета, но стоит напомнить о стихотворении Г. Рыжманова «Лицом к лицу», опубликованном сразу после отъезда Мандельштама из Во ронежа в связи с окончанием ссылки и выглядевшем как плевок в спину Мандельштаму независимо от того, когда конкретно это сти хотворение было написано.[]

Статья в PDF

Полный текст статьи в формате PDF доступен в составе номера №6, 2016

Литература

Литература

Ваш М. Г. Из писем Михаила Леоновича Гаспарова. М.: Новое издательство, 2008.
Гаспаров М. Метрическое соседство «Оды» Сталину // Сто летие Мандельштама. Материалы симпозиума. Mandelstam Cen tenary Conference. Tenefly: Hermitage Publishers, 1994. С. 99—111.
Гаспаров М. Ясные стихи и «темные» стихи. Анализ и интер претация. М.: Фортуна Эл, 2015.
Герштейн Э. Г. Мемуары. СПб.: ИНАПРЕСС, 1998.
Дедюлин С. «Тебя здесь нет…»: о «Северной почте» из дали дней // Русско французский разговорник, или / ou Les Causeries du 7 Septembre: Сборник статей в честь В. А. Мильчиной. М.: НЛО, 2015. С. 217—229.
Интервью Иосифа Бродского // Континент (Париж). 1987.
№ 53. С. 372—373.
Кацис Л. Поэт и палач. Опыт прочтения «сталинских» сти хов // Литературное обозрение. (Спецномер к 100 летию О. Ман дельштама.) 1991. № 1. С. 46—54.
Кацис Л. «Может быть, это точка безумия…» Об одной воро нежской рецензии О. Мандельштама и об одном стихотворении //
«Отдай меня, Воронеж…» Третьи международные Мандель штамовские чтения. Воронеж: ВГУ, 1995. С. 133—149.
Кацис Л. Максим Горький, Владимир Соловьев, Алексей Ло сев (Взгляд из 1999 года) // Логос. Москва. 1999. № 10. С. 68—95.
Кацис Л. Смена парадигм и смена Парадигмы. Очерки рус ской литературы, искусства и науки ХХ века. М.: РГГУ, 2012.
Кацис Л. О двух версиях разговора Б. Пастернака с И. Стали ным об О. Мандельштаме. Kesarevo Kesarju // Scritty in onore di Cesare G. De Michelis. Firenze U. P., 2014. С. 181—187.
Левин Ю. «Почему я не буду делать доклад о Мандельштаме // Левин Ю. И. Избранные труды. Поэтика. Семиотика. М.: Языки русской культуры, 1998. С. 153—155.
Левинтон Г. К пустой земле невольно припадая: Postscriptum к статье Н. Н. Мазур // Русско французский разговорник, или/ou les causeries du 7 septembre… С. 444—451.
Максименков Л. Очерки номенклатурной истории советской литературы (1932— 1936). Сталин, Бухарин, Жданов, Щербаков и другие // Вопросы литературы. 2003. № 4. С. 212—258.
Мандельштам Осип. Стихотворения. Проза / Сост., вступит. ст. и коммент. М. Л. Гаспарова. М.: АСТ; Харьков: Фолио, 2001.
Мандельштам Н. Воспоминания // Мандельштам Н. Собр. соч. в 2 х тт. Т. 1. «Воспоминания» и другие произведения (1958— 1967). Екатеринбург: ГОНЗО; при участии Мандельштамовского общества, 2014.
Месс Бейер И. Мандельштам и сталинская эпоха: эзопов язык в поэзии Мандельштама 1930 х гг. Дис. <...> докт. философии. Helsinki: Univ. of Helsinki, 1997.
Мец А. О «книговедческих записках» Леонида Кациса // Книжное обозрение. 2012. № 1. С. 12.
Нерлер П. Мандельштамовская конференция в Лондоне // Сохрани мою речь. Вып. 3/2. Воспоминания. Материалы к биогра фии. Современники. М.: РГГУ, 2000. С. 7—11.
Павлов М. Бродский в Лондоне, июль 1991 // Сохрани мою речь… С. 12—17, прим. 58—62.
«Посмотрим, кто кого переупрямит…» Надежда Яковлевна Мандельштам в письмах, воспоминаниях, свидетельствах / Сост. П. М. Нерлер. М.: АСТ, 2015.
Серман И. Осип Мандельштам в начале 1930 х годов (Биоло гия и поэзия) // Столетие Мандельштама. Материалы симпозиу ма. Mandelstam Centenary Conference. P. 268—279.
Сошкин Е. Гипограмматика: Книга о Мандельштаме. М.: НЛО, 2015.
Стенограмма выступлений Бродского // Сохрани мою речь…
С. 17—58.
Столетие Мандельштама. Материалы симпозиума. Mandel stam Centenary Conference. Tenefly: Hermitage Publishers, 1994. URL: http://www.twirpx.com/file/1418620/
Флейшман Л. Борис Пастернак и литературное движение 1930 х годов. СПб.: Академический проект, 2005.

Bibliography

Dedyulin S. ‘Tebya zdes’ net…’: o Severnoy pochte iz dali dney [‘You are not Here…’: On The Northern Post from Long Ago] // Russko frantsuzskiy razgovornik, ili [Russian French Phrase Book, or] / ou
Les Causeries du 7 Septembre. Collected Articles in Tribute to
V. A. Milchina. Moscow: NLO, 2015. P. 217—229.
Fleishman L. Boris Pasternak i literaturnoe dvizhenie 1930 kh godov [Boris Pasternak and the Literary Scene of the 1930s]. St. Petersburg: Akademicheskiy proekt, 2005.
Gasparov M. Metricheskoe sosedstvo Ody Stalinu [Metric Surroundings of Ode to Stalin] // Stoletie Mandelshtama. Materialy simpoziuma [Mandelstam Centenary. Symposium Materials]. Mandel stam Centenary Conference. Tenefly: Hermitage Publishers, 1994. P. 99—111.
Gasparov M. Yasnie stikhi i temnie stikhi. Analiz i interpretatsiya [Clear Poems and Dark Poems. Analysis and Interpretation]. Moscow: Izdatelstvo Fortuna El, 2015.
Gerstein E. G. Vospominaniya [Memoirs]. St. Petersburg: INA PRESS, 1998.
Joseph Brodsky’s interview // Kontinent (Paris). 1987. Issue 53.
P. 372—373.
Katsis L. Poet i palach. Opyt prochteniya stalinskikh stikhov [The Poet and the Executioner. Reading the Stalin Poems] // Liteturnoe obozrenie (Special Issue for the O. Mandelstam Centenary). 1991. No. 1. P. 46—54.
Katsis L. Mozhet byt’, eto tochka bezumiya… Ob odnoy voronezh skoy retsenzii O. Mandelshtama i ob odnom stikhotvorenii [Maybe This Is the Beginning of Madness… About one Voronezh Review by
O. Mandelstam and about one Poem] // Otday menya, Voronezh… Tretii mezhdunarodnie mandelshtamovskie chteniya [Let me Go, Give me up, Voronezh… The Third International Mandelstam Readings]. Voronezh: VGU, 1995. P. 133—149.
Katsis L. Maksim Gorky, Vladimir Soloviev, Aleksey Losev (Vzglyad iz 1999 goda) [Maksim Gorky, Vladimir Soloviev, Aleksey Losev (Looking back from 1999)] // Logos. Moscow. 1999. Issue 10. P. 68—95.
Katsis L. Smena paradigm i smena Paradigmy. Ocherki russkoy lit eratury, iskusstva i nauki ХХ veka [The Paradigm Change and the Change of the Paradigm. Sketches of Russian Literature, Art and Science in the 20th Century]. Moscow: RGGU, 2012. P. 106—118.
Katsis L. O dvukh versiyakh razgovora B. Pasternaka s I. Stalinym ob O. Mandelshtame [On Two Versions of the Talk about O. Mandelstam between B. Pasternak and I. Stalin] // Kesarevo Kesarju. Scritty in onore di Cesare G. De Michelis. Firenze U. P., 2014. P. 181—187.
Levin Y. Pochemu ya ne budu delat’ doklad o Mandelshtame [Why I Will Not Make a Report on Mandelstam] // Levin Y. I. Izbrannie trudy. Poetika. Semiotika [Selected Works. Poetics. Semiotics]. Moscow: Yazyki russkoy kultury, 1998. P. 153—155.
Levinton G. K pustoy zemle nevolno pripadaya: Postscriptum k sta tie N. N. Mazur [Unto the Empty Earth Ever Sinking: Postscriptum to
N. N. Mazur’s Artcile] // Russko frantsuzskiy razgovornik, ili [Russian French Phrase Book, or] / ou Les Causeries du 7 Septembre… P. 444—451.
Maksimenkov L. Ocherki nomenklaturnoy istorii sovetskoy lite ratury [Sketches of the Nomenclative History of the Soviet Literature] (1932—1936). Stalin, Bukharin, Zhdanov, Shcherbakov and others // Voprosy literatury. 2003. Issue 4. P. 212—258.
Mandelstam Centenary. Symposium Materials. Mandelstam Centenary Conference. Tenefly: Hermitage Publishers, 1994. URL: http://www.twirpx.com/file/1418620/
Mandelstam Osip. Stikhotvoreniya. Proza [Poems. Prose] / Ed., foreword and comments by M. L. Gasparov. Moscow: AST; Kharkov: Folio, 2001.
Mandelstam N. Vospominaniya [Memoirs] // Mandelstam N. Collected works in 2 vols. Vol. 1. Vospominaniya i drugie proizvedeniya [Memoirs and Other Works] (1958—1967). Ekaterinburg: GONZO; with participation of the Mandelstam Society, 2014.
Mess Beier I. Mandelshtam i stalinskaya epokha: ezopov yazyk v poezii Mandelshtama 1930 kh gg. [Mandelstam and the Stalin Era: Aesopian Language in Mandelstam’s Poems of the 1930s] // Slavica Helsingensia. 1997. Vol. 17.
Mets A. O knigovedcheskikh zapiskakh Leonida Katsisa [On Leonid Katsis’s Bibliological Notes] // Knizhnoe obozrenie. 2012. Issue 1. P. 12. Nerler P. Mandelshtamovskaya konferentsiya v Londone [Mandelstam Conference in London] // Sokhrani moyu rech’ [Keep my Words Forever]. Issue 3/2. Memoirs. Materials to Biography.
Contemporaries. Moscow: RGGU, 2000. P. 7—11.
Pavlov M. Brodsky v Londone, iyul 1991 [Brodsky in London, July 1991] // Sokhrani moyu rech’ [Keep my Words Forever]. Issue 3/2. Memoirs. Biography Materials. Contemporaries. Moscow: RGGU, 2000. P. 12—17, 58—59.
Posmotrim, kto kogo pereupryamit… Nadezhda Yakovlevna Mandelshtam v pis’makh, vospominaniyakh, svidetelstvakh [Let’s See Who Turns out to be the Most Stubborn… Nadezhda Yakovlevna
Mandelstam in letters, reminiscences and evidences] / Ed. P. M. Nerler. Moscow: AST, 2015.
Serman I. Osip Mandelshtam v nachale 1930 kh godov (Biologiya i poeziya) [Osip Mandelstam in the early 1930s (Biology and Poetry)] // Mandelstam Centenary. Symposium Materials. Mandels tam Centenary Conference. Tenefly: Hermitage Publishers, 1994. P. 268—279.
Soshkin E. Gipogrammatika: Kniga o Mandelshtame [Hypogram matics: a Book on Mandelstam]. Moscow: NLO, 2015.
Stenogramma vystupleniy Brodskogo [Verbatim Report of Brodsky’s Speech] // Sokhrani moyu rech’ [Keep my Words Forever]. Issue 3/2. Memoirs. Biography Materials. Contemporaries. Moscow: RGGU, 2000. P. 17—58.
Vash M. G. Iz pisem Mikhaila Leonovicha Gasparova [Your M. G. From Mikhail Leonovich Gasparov’s Letters]. Moscow: Novoe izda telstvo, 2008.

Цитировать

Кацис, Л.Ф. «Неизвестный Мандельштам» Иосифа Бродского. 25 лет Лондонской конференции к столетию Осипа Мандельштама / Л.Ф. Кацис // Вопросы литературы. - 2016 - №6. - C. 298-345
Копировать

Нашли ошибку?

Сообщение об ошибке