Не пропустите новый номер Подписаться
№3, 2008/За рубежом

Музыкальная техника шекспировского стиха

«INVENTION» – ВЫДУМКА ИЛИ ТЕРМИН?

В 1944 году Т. Болдуин, проанализировав огромное количество – скрытых и явных – античных цитат в шекспировских пьесах, показал, что «плохая латынь и еще худший греческий», как памятно оценил шекспировские познания Бен Джонсон, на самом деле предполагают, что уровень тогдашнего школьного образования был весьма основательным. Продолжим предпринятое Болдуином и попробуем показать, насколько Шекспир владел другой грамотой – музыкальной.
Музыкальных ассоциаций, образов, драматических сцен, в которых звучит музыка, в шекспировских текстах бесчисленное количество. Остановимся на сцене из третьего акта комедии «Укрощение строптивой», в которой якобы музыкант Гортензио учит Бьянку азам музыкальной грамоты:
HORTENSIO
Madam, before you touch the instrument
To learn the order of my fingering,
I must begin with rudiments of art,
To teach you gamut in a briefer sort,
More pleasant, pithy, and effectual,
Than hath been taught by any of my trade;
And there it is in writing fairly drawn.
BIANCA
Why, I am past my gamut long ago.
HORTENSIO
Yet read the gamut of Hortensio.
BIANCA [Reads]
«»Gamut» I am, the ground of all accord –
«A re» to plead Hortensio’s passion –
«B mi» Bianca, take him for thy lord –
«C fa ut» that loves with all affection –
«D sol re» one clef, two notes have I –
«E la mi» show pity or I die»».
Call you this gamut? Tut, I like it not!
Old fashions please me best; I am not so nice
To change true rules for odd inventions.

ГОРТЕНЗИО
Пред тем, как инструмент возьмете в руки,
Чтоб объяснить вам положенье пальцев,
Я сообщу начала вам искусства:
Кратчайший способ изученья гамм,
Действительный, успешный и приятный.
Я преподам вам по своей методе,
Изложенной искусно на бумаге.
БЬЯНКА
Но гамму изучила я давно!
ГОРТЕНЗИО
Не ту, которой учит вас Гортензио.
БЬЯНКА
«Я гамма, корень музыки земной.
A, re, – с Гортензио страдаю.
B, mi, – о Бьянка, будь моей женой.
C, fa, ut, – вас я обожаю.
D, sol, re, – ноты две, единый ключ.
E, la, mi, – смилуйся, не мучь!»
И вы зовете это гаммой? Чушь!
Мне прежняя милей, не так я вздорна,
Чтоб правила на выдумки менять1.
Текст этой сцены скорее всего представляет собой пародию на домашнее обучение музицированию благородных девиц. Пародийность заключается в следующем: во-первых, хорошо воспитанная Бьянка (не говоря уже о второй – строптивой – дочери, Катарине) разговаривает с Гортензио бестактно и бесцеремонно; во-вторых, отец Бьянки, так трепетно заботящийся о воспитании своих дочерей, берет в учителя первого попавшегося музыканта, даже не спрашивая, ни где тот учился, ни какими инструментами владеет, но исключительно по протекции Петруччо, с которым едва знаком; в-третьих, в действующих лицах Гортензио заявлен даже не как музыкант, а просто как жених Бьянки; и в-четвертых, пародийность проявляется на уровне преподавания музыки. Серьезный ли это подход?
Комичность ситуации, в которой полудилетант пытается обучить музыке двух молодых особ, чувствуется уже тогда, когда Катарина, разозлившись на незадачливого Гортензио, бьет его лютней по голове так, что у того «башка сквозь инструмент прошла, / И несколько минут я простоял / Как у позорища, смотря из лютни». Причем, если Катарину Гортензио сразу пытается научить ладам, показывая ей, как правильно расположить пальцы на лютне, то занятие с Бьянкой начинается по всем правилам – с самых азов, с обучения звукоряду. Однако, увы, урок с Бьянкой также неуспешен, так как кроткая Бьянка, по словам отца питающая нежную любовь к музыке и поэзии, резко отвергает метод пения, предложенный учителем.
Почему так непоследователен в своей «методе» Гортензио и как предписывалось обучать музыке во времена Шекспира? Попутно этому возникает множество более частных вопросов. Что это за изложение гаммы, которую предлагает Бьянке Гортензио, что вообще такое гамма в понимании XVI-XVII веков, почему Бьянка называет ее странной выдумкой, и что означает фраза «две ноты в одном ключе»?
Без знания музыкальной теории Возрождения объяснить эту сцену достаточно сложно. Но ведь и смутно владеющему музыкальной грамотой известно, что в любой гамме семь нот, которые поются последовательно. Тогда как даже на первый взгляд, нот в тексте гаммы Гортензио несомненно больше, мало того, они записаны то по две, то по три штуки вместе, разными символами – то слогами, то буквами. Говорит ли это о том, что Шекспир, увлекшись пародией, нарочно представляет Гортензио абсолютно безграмотным музыкантом, как его уже назвала в предыдущей сцене Катарина?
Не будем спешить с выводом. Во-первых, обратим внимание на то, что Бьянка, над которой постоянно издевается ее старшая сестра Катарина, готова пойти на любые действия, лишь бы та вышла замуж. Заподозрив, что Катарине нравится Гортензио, она предлагает: «Он нравится вам? Так я постараюсь / Сама, чтоб он достался вам, сестрица». Таким образом, из страха перед сестрой Бьянка нарочно грубит Гортензио.
Такова психологическая подкладка данной сцены. Обратимся к музыкальным мотивировкам. Что представляла собой практика домашнего музицирования, широко распространенная в Европе того времени?
Шекспир пишет «Укрощение строптивой» в то время, когда музыкальная жизнь Лондона находится на подъеме. Так, уже в 1596 году в Лондоне возникает Гришем-колледж, в котором открывают отдельный музыкальный факультет2. Изучение музыки становится необходимым шагом для соискателя ученой степени магистра. Только английские университеты в Европе начинают присуждать музыкантам-практикам почетные степени, ее получают Дж. Дауленд, Т. Уилкс, Дж. Булл и др. В университетах музыка представлена в двух вариантах: musica speculativa и musica practica. Musica speculativa преподавалась как часть математики, основой курса служил трактат Боэция «О музыкальном установлении», практические же занятия не входили в общую программу обучения. Очевидно, практическое изучение музыки происходило в частном порядке, могло быть частью домашнего музыкального образования.
Кроме того, исчерпывающую информацию о занятиях музыкой нам дает «Простое и доступное введение в практическую музыку»3 (1597) Томаса Морли, одного из самых влиятельных музыкальных теоретиков конца XVI века, автора первого в истории английской музыки трактата, объяснившего на национальном языке, как следует обучать пению, теории музыки и композиции. Трактат Морли опирается на многовековую традицию, заложенную Боэцием, Исидором Севильским, Гвидо из Ареццо и др. Было известно большое количество трактатов, объясняющих, что такое музыка4. Трактат Морли, написанный в общепринятой форме разговора учителя с учеником, ориентирован на обучение пению, которое подразумевало обязательное ознакомление с правилами сольмизации (об этом речь пойдет далее), ритма, нотации, правил композиции, а также обучение игре на виоле и цитре, так популярных в домашнем музицировании. Диалогическая форма, как пишет Е. Кофанова, имела реальный прообраз – занятия преподавателя музыки со студентами университета. Поэтому это пособие создавало иллюзию живого присутствия на уроке и было призвано заменить учителя.
Томас Морли, не только создатель английского мадригала, но и самый итальянский из английских композиторов, в своем трактате ввел в английский музыкальный обиход достижения европейской музыкальной теории. Эта книга стала очень популярным учебником как в Англии, так и во всей Европе. Она задумана, как объясняет сам Морли, в качестве практического руководства, в частности для любителей, которые с ее помощью смогут овладеть искусством пения по партии, импровизировать на заданную тему, сочинять музыку.
Что же за странную гамму выписал Шекспир для урока Бьянки и почему этот метод пения приводит кроткую Бьянку в такой гнев? Попробуем дать объяснение в соответствии с прочитанным нами трактатом Томаса Морли, о котором Шекспир знал. Возможно, Шекспир попросил Морли написать для него гамму – Морли и Шекспир были соседями, жили в восточном округе Лондона в Бишопсгейт как раз во время работы Морли над учебником. Более того, считается, что одну из песен к комедии Шекспира «Как вам это понравится» (несмотря на то, что авторство песен в шекспировских текстах большей частью не установлено и не изучено) написал именно Морли.
Как узнаем из трактата Морли, существовали строгие правила пения гаммы. Каждый звук определенной высоты имел определенное положение в специальной таблице (сетке), которую называли «гвидоновой рукой»5. Сопоставив эту таблицу и гамму, записанную Шекспиром, мы пришли к выводу, что система звуков, записанная Шекспиром, точно воспроизводит «гвидонову руку».
Гамма строилась по гексахорду (созвучие от ut до la, шесть звуков, а не семь, как принято сейчас), гексахордов было всего три (это связано с вокальной музыкой, выше и ниже определенных звуков петь невозможно) и, согласно правилам пения, в каждом гексахорде каждая нота могла быть исполнена только один раз, как и в современной гамме. «Ut» – старое название ноты «до», бытовавшее вплоть до XVII века. Поэтому «ut» в гамме Гортензио, повторенное вместе с «до» (с), не есть опечатка. На слог «ut» пелся только самый нижний звук на нотоносце, хотя записывался этот звук в «гвидоновой руке» гораздо чаще. При этом ноты записывались и латиницей, и слогами; часто при интонировании ноты распевался тот слог, который заложен в ее названии.
Первый шаг на пути к постижению музыки – выучить эту сетку наизусть, как поясняет Морли своему ученику. Судя по тому, что ученик начинает задавать большое количество уточняющих и наводящих вопросов, сделать это было не так просто. Бьянка же у Шекспира никаких вопросов не задает, да еще и хвалится своими познаниями.
Английское слово «гамма» происходит из соединения «gamma + ut». Само слово «gamut» в музыкальной практике того времени означало не только «гамму», но и самую низкую ноту звукоряда музыкальной системы, которая называлась сольмизацией. Сольмизация в более общем смысле – средневековая музыкально теоретическая система, изобретенная Гвидо из Ареццо. Происходит от названия «соль» и «ми», которые расположены по краям звукоряда. Сами названия звуков возникли из начальных слогов латинского стихотворения, обращенного к Иоанну Крестителю с просьбой избавить певцов от хрипоты. Интересно, что название «си» не входило в средневековую систему сольмизации, появилось именно в эпоху позднего Возрождения, и использование ее в тексте Шекспира свидетельствует о том, что написавший эту гамму знал о последних нововведениях в области нотации. Несмотря на повсеместное распространение, эта система не была проста – чтобы ее хорошо изучить, требовались время и практика. Бьянка же у Шекспира с легкостью заявляет Гортензио, что она давно знает гамму, из чего следует, что она уже хорошо овладела музыкальными азами.
Итак, странная с современной точки зрения гамма была весьма грамотно изложена по методу «гвидоновой руки», известному еще со Средневековья. Но Гортензио, представляя Бьянке гамму, почему-то говорит о новой «методе, изложенной искусно на бумаге», автором которой является он сам! Таким образом, мошенник пытается выдать молоденькой девушке известное изобретение за свое с целью произвести на нее впечатление, только лишь добавляя в «гвидонову руку» свой стихотворный текст, который там абсолютно не нужен. Сцена закручена так, что оба участника обманывают друг друга: Гортензио разыгрывает роль, не подозревая даже, что то же самое делает и Бьянка. Иначе зачем образованной Бьянке называть «гвидонову руку» «странной или старой выдумкой»6 и как вообще гамма может быть «выдумкой»?
За этими «выдумками», как перевел Михаил Кузмин слово «inventions», на самом деле кроется музыкально-риторический термин, широко распространенный в Европе того времени. Бьянка, начитанная и образованная девушка, пользуется им в насмешку, как неким модным современным словцом, явно противопоставляя верные правила музицирования иной, только появившейся, игривой музыкальной форме инвенции. Бьянка, очевидно, знает, что вокальные инвенции – новые и достаточно популярные пьесы для лютни, написанные не по средневековым музыкальным канонам. Поэтому в данном случае модные вокальные штучки ставятся в противовес отлаженной системе пения – принципу «гвидоновой руки». Но при этом Бьянка, разумеется, разыгрывает свою роль – она прекрасно понимает, что «гвидонова рука» – это авторитетный, проверенный способ обучения, но притворяется, называя его модной выдумкой, каковой он, естественно, не является, с тем только, чтобы побыстрее избавиться от приставаний Гортензио.
Как следствие возникает естественный вопрос: где же мог Шекспир, который никогда не учился в университете, получить уроки музицирования?
Первое, что приходит на ум: Шекспир, как и другие актеры его времени, должен был владеть каким-либо инструментом лютневого типа, и, скорее всего, начала музыкального образования он мог получить именно в театре. Принцип обучения пению по «гвидоновой руке» стал известен задолго до Морли. Образованные люди знали его не хуже, чем латынь и греческий.
Не исключено, что Шекспир подробно не читал трактат Морли, но, скорее всего, держал в руках это издание. Детального чтения и не требовалось, было достаточно прочесть первые несколько страниц трактата, в которых в доступной форме изложены начатки музыкальной грамоты. Кроме того, Шекспир мог лично обращаться к Морли, Дж. Дауленду или другим музыкантам за разъяснениями. Возможно, он попросил Морли записать для него гамму. Известно, что музыканты и поэты были тесно связаны в то время. Так, например, считается, что Шекспир был лично знаком с Даулендом. В восьмом сонете сборника «Страстный пилигрим», одним из авторов которого был и Шекспир, упоминаются имена Дауленда и Спенсера: «Коль музыка поэзии близка / И, как с сестрою, с ней соединима / Любовь меж нами будет велика: / Одна тобой, другая мной любима. / Тебя пленяет Дауленд, чья струна / Чарует слух мелодиями рая, / Мне Спенсер мил, чья мысли глубина / Все превосходит, разум покоряя». (Перевод В. Левина). Принято полагать, что Джон Дауленд был лютнистом у Джорджа Кери, барона Хандсона. Женой барона была родственница Эдмунда Спенсера, дочь Джона Спенсера Елизавета. В доме Кери могли встречаться поэт и композитор. Известно, что барон покровительствовал также и Шекспиру.
Здесь вполне уместно возразить: трактат Морли был написан в 1597 году, пьеса «Укрощение строптивой» появилась на прилавках гораздо раньше – в 1594-м. Но была ли та пьеса написана рукой Шекспира? Текстологи в этом не уверены. Считается, что в своем окончательном виде пьеса появилась только в 1623 году в Великом Фолио. Комедия 1594 года называлась «The Taming of a Shrew» (напомним, у Шекспира «The Taming of the Shrew») и являлась, по мнению большинства комментаторов, анонимной. В Великом Фолио 1623 года все имена заменены на итальянские, за исключением имени Катарины, и другое место действия – не Афины, а Падуя.
Вернемся к последним словам Бьянки. Что же это за музыкально-риторический термин, так легко сорвавшийся с уст образованной девушки? Может быть, просто «выдумка», как настаивает переводчик?

INVENTION: НА СТЫКЕ МУЗЫКИ И ПОЭЗИИ
В Англии слово «invention» появилось еще в позднем Средневековье. Оно впервые зафиксировано в английском письменном источнике в 1350 году в значении «процесс нахождения или выяснения чего-либо»7. Применительно к поэзии, впервые употреблено в трактате Дж. Гэскойна «Некоторые наставления в создании стихов и рифм по-английски, написанные по просьбе Мастера Эдуарда Донатти» (1575)8. К последней трети XVI века «invention» получает широкое распространение и становится своего рода поэтическим термином, широко обсуждаемым. Едва ли можно встретить более или менее известный поэтический или даже прозаический текст, лишенный этого термина и размышлений о нем. Наилучшее подтверждение тому находим в сонетах Шекспира, где термин «инвенция» появляется пять раз9, вбирая в себя не только риторическое, но и музыкальное значение.
Музыка и поэтика – насколько они связаны в XVI веке? Как пишет Поль Зюмтор, для понимания «поэтики Ренессанса» выявление отношения между поэзией и музыкой так же важно, как и выяснение отношения между письменным и устным словом для средневековой поэтики10. Поэтика становится второй риторикой, начинает пользоваться всем риторическим аппаратом, поэтому риторические термины становятся и терминами поэтическими. Заявленный процесс неостановим: постепенно термины начинают осмысляться более широко, в том числе, ив музыкальной плоскости: в последней трети XVI века связь поэтического и музыкального начал ярко прослеживается на пересечении значений термина «invention».
Латинское слово «инвенцио» (inventio), как известно, термин риторики. В аристотелевской традиции риторика, состоящая из пяти подразделов, включает в себя «инвенцио» как первый этап, на котором происходит поиск материала для построения речи, ищется предмет для разговора. Поль Зюмтор пишет о том, что законы «инвенцио» «определяют отношение писателя к своему материалу»11. Ее главный аспект – «amplification», понимаемый как качественный и количественный сдвиг, предполагает разнообразные приемы варьирования. Зюмтор отмечает также, что для «диспозицио» – раздела, следующего за «инвенцио», – не имелось практически никаких предписаний, и для того чтобы «достичь гармонии и равновесия в тексте», поэт «выстраивал имеющиеся в наличии элементы в соответствии с определенными числовыми пропорциями», что было вполне оправдано существованием числовых искусств, в большей степени музыки12.
Музыкальное и поэтическое настолько переплетены, что в трактате Бернардино Томитано «Размышления о тосканском языке» (1545) риторическое «invention» определяется через музыкальную ассоциацию: «Инвенцио, – пишет Томитано, – первая из тех пяти струн, на звучании которых оратор создает плавную гармонию, – есть не что иное как мысленный образ тех вещей, в которых заложена правда или, по крайней мере, правдоподобие»##Текст на языке оригинала оказался для нас недоступен, поэтому переводим с английского по изд.: Renaissance literary theory and Practice.

  1. Здесь и далее «Укрощение строптивой» цитируется в переводе М. Кузмина.[]
  2. Согласно завещанию сэра Томаса Гришема там учреждают семь профессорских должностей. С семьей сэра Томаса Гришема связано и появление одного из наиболее известных собраний английской верджинальной музыки конца XVI века – так называемой «My Lady Nevell’s Book» – рукописной книги инструментальной музыки.[]
  3. В 2000 году на кафедре искусствоведения Московской государственной консерватории была защищена кандидатская диссертация, впервые вписывающая трактат Томаса Морли в английскую музыковедческую традицию. См.: Кофанова Е. С. Трактат Томаса Морли «Простое и доступное введение в практическую музыку»: вопросы теории и практики. Автореф. канд. дисс. М., 2000.[]
  4. Отрывки из большинства из них переведены на русский язык и еще в 60-е годы собраны в сборнике под редакцией В. Шестакова. См.: Музыкальная эстетика западноевропейского Средневековья и Возрождения / Сост. и общая вступ. статья В. П. Шестакова. М.: Музыка, 1966.[]
  5. »Гвидонова рука» была разработана Гвидо из Ареццо (955 – 1050) – знаменитым музыкантом и теоретиком, педагогом, который впервые обратил внимание на нотацию. Невмы он поместил на четырех линейках и этим облегчил чтение мелодии. Он ввел новые названия нот, разработал систему гексахордов. Само название «гексахорд» связано с тем, что число 6 считалось в математике совершенным. Для более наглядного их объяснения Гвидо пользовался левой рукой, обращенной ладонью кверху. Суставы пяти пальцев соответствовали нотам системы гексахордов. Нарисованная рука с обозначением на каждом суставе ступеней гексахордов называлась «гвидоновой рукой».[]
  6. Шекспировский текст имеет разночтения. Иногда печатают «odd inventions», иногда «old…».[]
  7. Ср.: «St. Stephen Saynt Steuyn inuencioun: bat es be finding of his body» – «нахождение святого Стефана, то есть обнаружение его тела».[]
  8. Об этом подробнее см. раздел дипломной работы А. Осиной «Поэтика и риторическая традиция в Англии XVI века». М.: РГГУ, 2007.[]
  9. Имеются в виду следующие сонеты: N 38, N 59, N 76, N 103, N 105.[]
  10. Зюмтор Поль. Опыт построения средневековой поэтики. СПб.: Алетейя, 2003. С. 50.[]
  11. Там же. С. 48.[]
  12. Там же. С. 49.[]

Статья в PDF

Полный текст статьи в формате PDF доступен в составе номера №3, 2008

Цитировать

Луценко, Е.М. Музыкальная техника шекспировского стиха / Е.М. Луценко // Вопросы литературы. - 2008 - №3. - C. 163-187
Копировать

Нашли ошибку?

Сообщение об ошибке