№6, 1997/Книжный разворот

Мотив харакири в романе Ф. М. Достоевского «Идиот»

Японский и основанный на нем китайский опыт внимательно изучался Ф. М. Достоевским и находился в поле его внимания, о чем свидетельствуют как записные тетради, так и художественная проза писателя.

В центр внимания мировой общественности Япония попала в 1868 -1876 годах, во время «революции Мейдзи». Японская тема становится модной: европейские карикатуристы наперебой изображают политических противников совершающими харакири. Косвенным отражением внимания Достоевского к японским событиям также явилось использование мотива харакири в романе «Идиот». Выход в свет романа (1868) совпал с официальным запретом этого обычая в Японии. Самураи рассматривали право харакири как свою сословную привилегию1. Японец, распарывающий себе живот на глазах «обидчика», по мнению ростовщика Птицына, – Настасья Филипповна, а японец-«обидчик» – ее обольститель Тоцкий. Окончательно «обрусеет» этот восточный обычай в истории «холопа примерного – Якова верного» из поэмы Н. А. Некрасова «Кому на Руси жить хорошо». По нашему мнению, обычай мести, описанный в «Идиоте» как японский (самоубийство обиженного на глазах у обидчика), в действительности является китайским, основанным на даосском веровании о превращении души убитого или самоубийцы в черта (гуй), привидение, преследующее виновника гибели. Немаловажную роль играло и то, что обидчику приходилось хоронить самоубийцу, выполняя при этом бесчисленное количество китайских формальностей. С проявлением даосской ментальности в повседневной жизни Китая (а возможно, в его литературе и философии) Достоевский познакомился в Казахстане с помощью Ч. Валиханова2, неплохо знавшего Китай. И хотя сам «японский» эпизод романа является контаминацией японских и китайских обычаев, не только мотив «японского кинжала», распарывания живота, но и общая атмосфера романа свидетельствуют о том, что в период создания «Идиота» Достоевский буквально «вчитался» в образ Японии, в ее культуру. Не случайно, видимо, «Идиот» был переведен на японский язык ранее многих других произведений Достоевского – раньше «Бесов», раньше «Братьев Карамазовых» 3 – и экранизирован в Японии. По признанию киноведов, не только европейские, но и «русские» кинематографисты не достигали в трактовке «Идиота» такой чуткости, такой духовной близости к литературному первоисточнику##»Акира Курасава», М., 1977, с. 26 – 27, 31, 97 – 98.

  1. Л. Д. Гришелева, Эволюция концепции японского национализма и традиционная культура (Дух Ямато в прошлом и настоящем), М, 1989.[]
  2. В. А. Мануйлов, Друг Ф. М. Достоевского Чокан Валиханов. – «Труды Ленинградского библиотечного института имени Н. К. Крупской», т. V, Л., 1959.[]
  3. Н. И. Конрад. Японская литература. От «Кодзики» до Тукотоми, М., 1974, с. 489.[]

Цитировать

Краснова, Г. Мотив харакири в романе Ф. М. Достоевского «Идиот» / Г. Краснова // Вопросы литературы. - 1997 - №6. - C. 374-377
Копировать

Нашли ошибку?

Сообщение об ошибке