Не пропустите новый номер Подписаться
№1, 2020/Мнения и полемика

Личное время. Система Любищева, рекомендации Даниила Гранина

DOI: 10.31425/0042-8795-2020-1-258-269

Система учета времени профессора Любищева, описанная в тексте Д. Гранина «Эта странная жизнь» (1994), представляет собой пример простого решения проблемы личного времени. Гранин замечает:

Каждого человека можно представить как потребителя времени. Он перерабатывает время на разные мысли, чувства, работу. И хотя перерабатывается небольшая часть, а все остальное пропадает, все равно принято считать, что времени не хватает, его мало.

Как часто мы слышим похожие высказывания, ведь, по замечанию писателя, полчаса – для нас это не время: «Мы признаем только целые моря Времени, его расчищенные, свободные от обстоятельств и случайностей площади».

До прочтения книги «Эта странная жизнь» ко времени я относился очень настороженно, как и Гранин: «Человек всегда относился ко Времени враждебно». Время парадоксально: там, где мы хотим его ускорить, оно замедляется, и наоборот. Мы в ловушке времени в целом, с рождения, ведь думая о нем, мы забираем личное время у самих себя. Время подобно дамоклову мечу. Оно словно библейское утверждение грехопадения, при котором верующий человек привязан к чувству вины.

В таком ключе мы сталкиваемся с проблемой времени как фактом или явлением, и здесь сложно не обратиться к Ньютону и Лейбницу. Если Лейбниц считал, что время существует как длительность процессов и мера всеобщего измерения, то для Ньютона время абсолютно – как внешнее условие бытия. Для одного время отрывочно, для другого всеохватно. В одном – понимание, скажем так, античного мировосприятия, выраженное в прометеевской деятельности и аполлоническом созерцании; в другом же это категория вечности, всего сущего. В первом случае – это борьба здесь, на земле; во втором – ожидание Царства Небесного, или избавление от суетного земного праха. Исходя из того, в какое время жил Гранин (все-таки Советский Союз – атеистичное государство по своему устройству) и какие науки входили в поле зрения ученого (вплоть до философии Платона и Демокрита), смею предположить, что время им воспринималось не как всеобщее составляющее внепланетарного или вселенского масштаба, а как нечто индивидуальное и личностное. Все-таки мы живем в гелиоцентрической системе, и каждому кажется, что мир крутится вокруг него. Логика и знания докажут обратное, но ощущение, что именно ты центр мироздания, практически несокрушимо. И чужое время не подвластно ни подсчету, ни объективному значению, разве что учету, учитыванию, но опять же в рамках личного времени, без отрыва от себя.

Многочисленные высказывания по поводу отношения Любищева ко Времени, к тому, как он вел дневники, как оттачивал свою систему, вызывают восторг и неподдельное уважение. В конце повести Д. Гранин оценивает героя более решительно и откровенно: «Относился он ко Времени благоговейно и при этом заботливо, считая, что Времени не безразлично, на что его употреблять. Оно выступало не физическим понятием, не циферблатным окружением, а понятием, пожалуй, нравственным».
Время всегда соседствует с жизнью и смертью. И хочется верить, что время как единица измерения жизни существует только на нашей планете. Не знай мы о времени – и для нас его не существовало бы. Мы бы даже не знали, что стареем. Возможно, не знали бы, что такое смерть. Собственно, мы ни времени, ни смерти не знаем. Только предчувствуем их. Иногда попросту ощущаем. И все-таки – почему время настолько для нас привлекательно? Потому что мы хотим жить вечно? Возникает вопрос о бессмертии. И только сознание замешано здесь непосредственно. Будь у нас возможность сохранить сознанию бессмертие, и во времени отпала бы всякая необходимость. Пока же одно время затрачено на осмысление этого времени, а другое – на прочтение. Вот-вот. Прямо сейчас.

Гранин подчеркивает, что не существует никаких правил для ведения дневников. Сам Любищев считал, что его книги ведут «учет времени». И все-таки помимо сухой системы мы находим живые человеческие замечания. Вот несколько правил от Любищева, которые говорят, что его Система – это не догма, не жесткий устав фиксирования времени. Любищев признавал за собою некоторые слабости, хотя их таковыми он вряд ли считал:

Я не имею обязательных поручений;
Не беру срочных поручений;
В случае утомления сейчас же прекращаю работу и отдыхаю;
Сплю много, часов десять;
Комбинирую утомительные занятия с приятными.

Схимником профессора не назовешь. Правда, Гранин добавляет: «Правила эти невозможно рекомендовать, они – его личные, выработанные под особенности своей жизни и сво­его организма: он изучил как бы психологию своей работоспособности, наилучший ее режим». До этого многим казалось, что жизнь Любищева лишена трудностей, которые ему приходилось бы преодолевать, хотя, как замечает Гранин, профессор обладал высокой «инцидентоспособностью». Он в прямом смысле не научился уклоняться от неприятностей.
В одном из писем молодому коллеге, который был возмущен, если так можно выразиться, счастливой судьбой Любищева, профессор расписал жизненные проблемы с точностью по годам:

В возрасте пяти лет упал со столба и сломал руку,
в возрасте восьми лет отдавил плитой ногу;
в возрасте 14 лет, препарируя насекомых, порезался: началось заражение крови;
в 20 лет – тяжелый аппендицит;
в 1918 году – туберкулез легких;
1920 – крупозная пневмония;
1922 – сыпняк;
1925 – сильнейшая неврастения;
1930 – чуть не арестован в связи с кондратьевщиной;
1937 – кризис в Ленинграде (ВИЗР);
1939 – после неудачного прыжка в бассейне – мастоидит;
1946 – авиационная катастрофа;
1948 – проработка после сессии ВАСХНИЛа;
1964 – тяжелое падение затылком о лед;
1970 – сломал шейку бедра…

Уместно процитировать еще раз самого Любищева: «Естественно, что каждый человек должен спать каждый день, должен есть, то есть он тратит время на стандартное времяпрепровождение. Опыт работы показывает, что примерно 12–13 часов брутто можно использовать на нестандартные способы времяпрепровождения: на работу служебную, работу научную, работу общественную, на развлечения и т. д.».

Насколько подходит система Любищева современному человеку? Человеку XXI века? Писатель замечает, что люди деловые, организованные уверяют, что они хозяева времени. И кажется, будто у нас есть все, чтобы делать больше, быстрее, а оказывается, что времени еще меньше. Нам не хватает времени в эпоху скоростей, когда за два часа можно на самолете преодолеть тысячу километров, когда можем общаться с родными и близкими через континенты посредством интернета. Но как писал Гранин в повести «Эта странная жизнь»: «Божество Времени строго мерит достижения: сколько напечатал, что успел продать, купить, получить, продвинуться, где побывать…» Не всем людям горшки обжигать. Может, и система Любищева не подойдет? Д. Гранин утверждает: «Систему Любищева было легче отвергнуть, чем понять, тем более что он никому не навязывал ее, не рекомендовал для всеобщего пользования – она была его личным приспособлением, удобным и незаметным, как очки, обкуренная трубка, палка…»

Думаю, одной недели, чтобы принять или отвергнуть систему Любищева, хватит. Вдруг кто-то создаст свою систему учета времени для творческого человека, а не для человека науки. Насколько вообще применима система Любищева для писателя? Гранин пишет о Любищеве: «Он любил и ценил время не как средство, а как возможность творения». Хотя профессор вел учет времени, ориентируясь на важность науки, а не творчества: «Время потерянное воспринималось как бы временем, отнятым у науки, растраченным, похищенным у людей, на которых он работал».

При чтении время исчезает, хотя оно никуда не девается. Живя по системе Любищева, осознаешь, что она учит тебя, дисциплинирует, организует. Настраивает на то, что ты сможешь сделать еще больше. Даже стимулирует и мотивирует распределить время. Но помимо организации и разделения на важное и незначительное оттачивается память, потому что нужно запомнить, сколько ты потратил времени на прочтение книги, сколько на написание статьи, сколько потратил времени, чтобы набросать черновик, считать ли время, когда обдумывал статью и рассказ одновременно? Эту улицу ты прошел с мыслью о статье, а за поворотом уже задумался над прочитанным и уже ближе к дому или к метро замечаешь, что обдумываешь сюжет рассказа. Это время считается? Вот и выходит, что возникают вопросы об округлении времени, его неточности и его погрешности.
Вернемся к цифрам. Фиксированное время основной деятельности очень незначительно. Если, конечно, как мне кажется, не впадать в паранойю и не записывать, сколько спал, сколько ел, сколько потратил времени на дорогу. Наконец, есть вещи, о которых рассказывать не принято, неприятно и неприлично.

Сколько времени может провести человек в активном режиме труда? Гранин замечает, что Любищев работал 7–8 часов: «Всякие перерывы в работе я выключаю, я подсчитываю время нетто, – писал Любищев, – время нетто получается гораздо меньше количества времени, которое получается из расчета времени брутто, то есть того времени, которое вы провели за данной работой. Часто люди говорят, что они работают по 14–15 часов.

Статья в PDF

Полный текст статьи в формате PDF доступен в составе номера №1, 2020

Цитировать

Триморук, Е.Д. Личное время. Система Любищева, рекомендации Даниила Гранина / Е.Д. Триморук // Вопросы литературы. - 2020 - №1. - C. 259-270
Копировать

Нашли ошибку?

Сообщение об ошибке