№3, 1993/Обзоры и рецензии

Л. Н. Толстой: взгляд со стороны (Американское литературоведение 1980-х годов о русском писателе)

Конец 60-х – начало 70-х годов XX века (в отличие от предшествующего периода) ознаменовался в литературоведении США неким состоянием «умиротворения» по отношению к имени и творчеству Л. Н. Толстого. Спад интенсивности исследований заметили американские и российские ученые, подчеркивая, что «в отличие от юбилея 1960 года, 150-летняя годовщина со дня рождения великого русского писателя не была отмечена ожидавшейся повышенной активностью критиков, организаций и издательств Великобритании и США… Помимо переизданий художественных произведений Л. Н. Толстого, его дневников, писем и публицистики, а также мемуаров о русском классике и объемной критической антологии, в 1978 году на английском языке была издана лишь одна монография1.

Перелом в американском толстоведении произошел в начале 1980-х годов. Именно это десятилетие (особенно его вторая половина) ознаменовалось в США резким повышением интереса к творчеству Толстого.

Величие Пушкина, как считают американские ученые, в полной мере доступно лишь тем, кто способен читать его поэтические шедевры в оригинале. Творчество Достоевского – объект особо пристального внимания на протяжении многих десятилетий – представляется сегодня некоторым специалистам «чересчур болезненным». Влияние же Льва Толстого на социально-политическую жизнь современного мира, напротив, подчеркивается литературоведами США все настойчивее. Хью Маклейн – издатель и один из авторов вышедшего в 1989 году коллективного труда американских ученых «В тени гиганта: Эссе о Толстом» 2 – в предисловии к сборнику отмечает, что именно «кроткие и утопические доктрины святого Льва», кажущиеся сегодня беспомощными и наивными (в сопоставлении с Толстым – великим мастером слова), стали благодаря М. Ганди причиной одной из величайших социальных метаморфоз XX столетия – достижения независимости Индией ненасильственным путем. Учение Толстого, по мнению Маклейна, через влияние Ганди на Мартина Лютера Кинга оставило свой след и в сегодняшней Америке.

В течение последнего десятилетия в Соединенных Штатах были опубликованы фундаментальные труды Р. Густафсона3 (1986) и Г. Морсона4 (1987). Вышло в свет несколько антологий, среди которых – «Критические эссе о Толстом» 5 (1986) под редакцией профессора Э. Васиолека. Гарольд Блум, издающий широкоизвестную в США серию «Современная критика», посвятил один из выпусков творчеству Льва Толстого6 (1986), не без основания надеясь, что представленный им материал имеет право называться «историей в миниатюре» восприятия творчества русского писателя англо- американским литературоведением.

Заметным событием в литературной жизни США стало создание в декабре 1987 года в Сан-Франциско Толстовского общества при Американской Ассоциации учителей русского и восточноевропейских языков. Общество, председателем которого был избран профессор Колумбийского университета Р. Густафсон, выпускает свой журнал – «Tolstoy Studies Journal».У американских ученых свой специфический литературоведческий почерк: в частности, вместо привычного для нас термина «метод» используется понятие «подход» – «approach». Профессор Северо-Западного университета Гари С. Морсон назвал свой особый подход к определению жанра «Войны и мира» как «Бахтин в развитии» или, перефразируя слова автора «Проблем поэтики Достоевского», «Бахтин с лазейками». Опора на «провокационные» идеи Бахтина и их парадоксальное на первый взгляд применение к «Войне и миру» позволили Морсону реконструировать нетрадиционным образом толстовскую модель мира – философию истории и философию психологии. Исходным тезисом американскому ученому послужило представление о том, что для Толстого «понимание смысла жизни содержится как раз в ритме повседневности, в обыденном и незаметном, а не в так называемых решающих моментах или критических обстоятельствах. Правда, которую мы ищем, – убежден Морсон, — скрыта в явном, но тем труднее ее отыскать» (р. 5). Изложенная в монографии «Тайное в явном: Повествовательные и творческие потенциалы в «Войне и мире» (1987) концепция американского профессора действительно «спровоцировала» бурную дискуссию и полярные суждения как в США, так и в России7. Разноречивость оценок, на наш взгляд, свидетельствует о появлении работы неординарной, увлекательной, предлагающей по-новому осмыслить, казалось бы, давно знакомые истины.

При всей специфичности литературоведческого анализа, исследовательского аппарата и «инструментария» в трудах русистов США, несомненно, прочитываются категории и принципы, соприродные принятым в отечественном литературоведении. Осмысление целостности литературного произведения, системность анализа – характерная черта исследований творчества Толстого, появившихся в последнем десятилетии в Соединенных Штатах. В 1986 году в Бостоне вышла в свет монография профессора Вашингтонского университета У. Роу, автора ряда работ о Н. Гоголе, Ф. Достоевском, о творчестве В. Набокова. Ученый не случайно озаглавил свой новый труд «Лев Толстой» 8. Суть в том, что Роу поставил перед собой благородную и весьма непростую задачу – представить англоязычному читателю (не обязательно узкому специалисту) великого Толстого – человека, писателя, мыслителя – в единстве восприятия. Несмотря на то что автор не претендовал на переворот в современной науке о Толстом, прекрасно осознавая невозможность всеобъемлющей передачи глубины толстовских произведений, равно как и охвата полного объема ценной критической литературы о классике, предложенный в американской монографии профессиональный литературоведческий анализ произведений Толстого сквозь призму «вечного» толстовского вопроса – «как жить?» – заслуживает пристального внимания.

В своей работе исследователь опирается на ставшие классическими в западном толстоведении монографии И. Берлина, Э. Васиолека, Дж. Бейли, на широкоизвестные в литературоведении США работы К. Гамбургер, С. Шульца, Р. Мэтлоу, использует труды В. Набокова о русской литературе. Автор книги суммирует взгляды предшественников, спорит с ними, предлагает свое понимание произведения и творческого пути Толстого. Нашему литературоведению посвящены в основном суждения обобщающего характера. К работе привлечены труды Б. Эйхенбаума, В. Ермилова, Л. Опульской и С. Розановой, а также исследования К. Леонтьева и Д. Мережковского.

Предлагая англоязычному читателю начать знакомство с Толстым прежде всего как с человеком, то есть с хронологического изложения основных событий жизни и творчества, Роу исходит из положения об автобиографичности прозы русского писателя, отразившей его нравственные поиски. При этом автор монографии опирается на знаменитое сравнение Толстого с ежом и лисой из басни Архилоха, предложенное И. Берлином: Толстой соединил в себе способности «лисы» к восприятию и отражению бесконечного разнообразия мира с усилиями «ежа» открыть «единственную Истину», то есть подчинить свое творчество единой монистической концепции: «По природе Толстой был лисой, но верил, что он еж» 9.Данный в последующих шести главах тщательный текстуальный анализ основных произведений писателя, представленный в монографии, с одной стороны, в хронологическом порядке, а с другой – в контексте всего творчества, демонстрирует последовательность этапов развития Толстого – человека, писателя, мыслителя. Концепция сквозной целостности творчества Толстого помогает исследователю понять и представить органическое единство каждого из анализируемых произведений.Примечательно, что системный подход и понятие целостности позволили американскому автору сделать один из наиболее ценных выводов, нередко отрицаемый прежде учеными многих стран, в том числе и нашими: кризис 1880-х годов – не неожиданный перелом в мировоззрении Толстого, а переход, подготовленный всем предыдущим творчеством.

Последняя, восьмая глава монографии Роу устанавливает связь толстовского наследия с современностью. В ней автор пытается спрогнозировать отношение русского писателя к различным событиям XX века, предвидения многих из которых мы обнаруживаем в его произведениях.

Представление о творчестве Толстого как о философско-религиозной системе, воплощенной в художественную форму, третировалось до недавнего времени нашим официальным литературоведением как наиболее слабое звено в наследии великого художника. Тем не менее философско-религиозный подход к трактовке произведений Толстого (имеется в виду прежде всего специфика предмета и аспекта изучения) выделяется и у нас в стране, и за рубежом как один из наиболее распространенных.

Подчеркивая несомненные заслуги советской науки о Толстом в области изучения философско- религиозного наследия, американские литературоведы считают (и не без основания), что этот аспект толстоведения долгое время был скован идеологическими рамками на родине писателя.

  1. В. Г. Олейник, Англоязычная критика второй половины 70-х годов о Л. Толстом. – В кн.: «Л. Н. Толстой и всемирная литература», М., 1980, с. 211.[]
  2. «In the Shade of Giant: Essays on Tolstoy», Berkley, Los Angeles, London, 1989, 193 p.[]
  3. R. F. Gustafson, Leo Tolstoy: Recident and Stranger: A Study in Fictions and Theology, Princeton, New Jersey, 1986, 480 p.[]
  4. G. S. Mоrsоn, Hidden in Plan View: Narrative and Creative Potential in «War and Peace», Standford, California, 1987,322 p,[]
  5. «Critical Essays on Tolstoy», Ed. by E. Wasiolek, Boston, 1986, 200 p.[]
  6. »Modern Critical Views: Leo Tolstoy», Ed. by H. Bloom, New York, 1986, 267 p. []
  7. См. об этом: Е. Серых, Новая книга о «Войне и мире». – «Вопросы литературы», 1990, N 7, с. 265 – 273; А. Гродецкая, Возвращение к дискуссии о жанре «Войны и мира». – «Русская литература», 1991, N 3, с. 181 – 186.[]
  8. W. W. .Rоwe, Leo Tolstoy, Boston, 1986,143 p.[]
  9. I.Вег1in, The Hedgehog and the Fox: An Essays on Tolstoy’s View of History, New York, 1957, p.7.[]

Цитировать

Серых, Е. Л. Н. Толстой: взгляд со стороны (Американское литературоведение 1980-х годов о русском писателе) / Е. Серых // Вопросы литературы. - 1993 - №3. - C. 332-344
Копировать

Нашли ошибку?

Сообщение об ошибке