№5, 1986/Заметки. Реплики. Отклики

Критика критика

С интересом прочитал я статью Сергея Чупринина «Критика – это критики!» (1985, N 12). Много в ней верных и глубоких наблюдений. Безукоризненны, на мой взгляд, портреты Льва Аннинского и Евгения Сидорова. Но много есть вещей, с которыми хочется спорить. И это естественно, ведь, говоря о своих коллегах, С. Чупринин прежде всего и полнее всего говорит о себе самом. Это суть критического мышления – опираясь на других, споря или соглашаясь с другими, сформулировать и утвердить собственную позицию. Мышление диалогично. В чужих портретах неизбежно должно отразиться и отражается лицо автора. Лицо С. Чупринина незаурядное.

Рискуя показаться чересчур категоричным, скажу все же, что сегодня, на мой взгляд, нашу критику в самом общем виде представляют три имени: Л. Аннинский, С. Чупринин и В. Кожинов. Поэтому статья С. Чупринина вдвойне интересна. Не только тем, что говорит о нем самом, но потому, что дает довольно полную объективную картину современного состояния критики. Она интересна как факт литературной жизни.

Однако тут же определяются и претензии к ней! Признаться, если бы я не следил с повышенным интересом за литературой и критикой, то едва ли я смог бы прочесть ее до конца. И совсем не потому, что она неинтересно написана. Интересно! И язык живой. И проблемы С. Чупринин затрагивает важные. Но… если бы такую же статью написал, скажем, Л. Аннинский, читалась бы она, думаю, на порядок с большим вниманием.

Почему?

Чупринин научен, объективен. Кажется, что он всегда прав! Оттого и делается скучно. Слово Чупринина отличается от слова Аннинского так же, как слово ученого отличается от слова беллетриста или, вернее, популяризатора науки. А кому интересно читать чисто научные статьи? Только специалистам.

Тут хочется вспомнить, что критика это не подсобный, не, тем более, служебный жанр литературы. Критика самостоятельна! Сегодня, когда в нашем обществе происходят глубокие преобразования, это особенно очевидно. Критика не только «организует, – как пишет С. Чупринин, – литературный процесс в стране», не только осмысляет и вообще имеет дело с литературой – она вмешивается в жизнь! В прошлом веке критика выполняла большую идеологическую и философскую работу. Этих функций она не потеряла и сегодня. Взять хотя бы статью Л. Аннинского «Верю в ход вещей» в «Литературной газете», которая вызвала большой читательский резонанс. Этим же объясняется и общее оживление внимания к критике сегодня, и, в частности, появление статьи С. Чупринина.

Он и сам говорит об этом. Но почему он так методологичен?

Мне нужна не только методологическая оценка критики. Мне нужен разговор по существу. Занятие – критика критики – выглядит как-то слишком уж рафинированно. Слишком высокие эмпиреи, слишком разреженный воздух.

И ведь, что удивительно, Чупринин сам провоцирует эти мои пожелания! Провоцирует тем, что начинает разговор с Аннинского и в подзаголовке многозначительно спрашивает: «Скажи, наконец, что есть истина…» Конечно, никто мне не скажет, что есть истина. Потому что об истине не говорят, ее выговаривают, ею живут. Но сама по себе позиция Л. Аннинского, в принципе неопределимая, в принципе противоречивая, в какой-то степени является ответом на этот вопрос. О, этот неуловимый, парадоксальный Аннинский!

«Аннинский, конечно, опять сыплет парадоксами, но как он все ж таки мил…» – пишет С. Чупринин. Замечательная оценка, В ней подчеркнут неопределимый субъективизм Аннинского. Он, чувствуется, дан в эмоциональной энергии фразы. Но и только. Он «повернул глаза зрачками в душу», «он пишет действительно о себе», «являет нам путь» – все это определения из статьи Чупринина, И все они изобразительны, описательны. Чупринин анализирует,какпроисходит процесс, а нечтов нем происходит.

Почему Аннинский «пишет о себе»? Почему так важен, интересен и притягателен его субъективизм? Чем, повторю вопрос Чупринина, «берет Аннинский»?

Я думаю, тем, что время сегодня такое – требующее личного, и даже индивидуального, взгляда, голоса. Конечно, индивидуальность ценилась всегда (и всегда, заметим, с трудом завоевывала себе место под солнцем). Но сегодня субъективизм есть истина, общее – то, что необходимо всем и каждому. Сегодня нельзя прожить только тем, что говоришь правильные вещи, – нужно говоритьсвоиправильные вещи. И это общее требование момента. Парадоксальная ситуация: «лица необщее выраженье» должно стать общим явлением. Не удивительно, что в «Правде» даже возникло новое понятие под стать моменту: «интенсификация духа». Коллективизация в промышленности сопровождается индивидуализацией в культуре.

И Аннинский очень точно вписывается в эту ситуацию. Его выносит волна истории. Он «взял» внутренним, глубинным созвучием времени.

Этот вектор движения – от общего к частному, к субъективному, – который помогает Аннинскому, Чупринин не показывает. Зато много говорит,каксубъективен Аннинский. Как любит спор, парадокс, как не боится ошибок или проигрыша, как ищет целостность, монолитность, нравственное здоровье. «Словно ищет дух, где приклониться, а что-то гонит его дальше. И нет опоры, а жажда опоры – жгучая». Образ поистине гамлетовский.

«Нет опоры» – вот суть. Вот начало разговора об Аннинском,

Таких микросущностей в статье Чупринина много. Но они обездвижены – живописны, а не графичны. Его взгляд как бы лишен исторической перспективы. Он дает поперечный, а не продольный срез критики во времени. Это только затравка, которую для того, чтобы получился кристалл, надо поместить в насыщенный раствор глубокого философского обобщения.

Однако, да не подумает читатель, что я осуждаю С.

Цитировать

Жуков, Л. Критика критика / Л. Жуков // Вопросы литературы. - 1986 - №5. - C. 185-192
Копировать

Нашли ошибку?

Сообщение об ошибке