Не пропустите новый номер Подписаться
№7, 1988/История русской литературы

Крещение Руси и древнерусская литература

Произнесите слова «крещение Руси» – и выражение лиц почти всех ваших собеседников станет значительным и даже заинтересованным. Собеседник интеллектуального склада продолжит: «Ну да… Кризис Римской империи – раннее христианство – византийское православие – просветительская миссия Кирилла и Мефодия – крещение Болгарии – крещение Руси». Собеседник эмоциональный сразу перескочит мыслью: «Крещение – та же перестройка. Тоже радикальная, тоже сверху, тоже через сопротивление…» Практически настроенный собеседник осведомится: «А, собственно, в каком месяце состоялось крещение? Не холодно было лезть в воду?»

Эти и иные вопросы хороши тем, что предполагают ответы на основе науки, то есть доказанности явлений. Но в самом деле: юбилей юбилеем, а что мы имеем – в научном отношении?

Научные результаты: точная хронология крещения Руси остается недостаточно проясненной. Записей, близких по времени к этому событию X века, не сохранилось; более поздние письменные источники, особенно летопись XI – XII веков, пересказали и смешали разные легенды о крещении, притом не всегда внятно изложенные. По предположениям наших современных историков, которые продолжают спорить друг с другом, сначала принял христианство киевский князь Владимир Святославич – в марте 988 года (или в январе 988 года, или в январе-феврале 989 года), а киевляне крестились в мае 988 года (или летом 989 года, или даже в августе 990 года). Твердых свидетельств в памятниках пока не обнаруживается.

Об идейном значении принятия христианства можно говорить с большей определенностью: тут источники многочисленны и красноречивы. Правда, трудно обнаружить что-либо принципиально новое: тексты-то давным-давно известны, новых нет. Пока приходится накапливать оттенки, открывающиеся при внимательном анализе памятников – и при традиционных, и при не совсем привычных подходах. Традиционным и очень плодотворным в науке является, например, стремление охарактеризовать не только узкоцерковное, а относительно более мирское, светское, а именно конкретное идейно-политическое значение крещения Руси (работы историков же – Б. Грекова, С. Бахрушина, И. Будовница, А. Кузьмина, О. Рапова, И. Фроянова, А. Поппэ и др.).

Литературовед может сделать шаг в уже не совсем обычном направлении и попытаться обрисовать более общие, то есть философские ,идеи и представления о государстве, стране, народе, обществе как целом, которые были принесены христианством на Русь или сформировались у писателей благодаря крещению в некий комплекс, отличный от языческого.

О комплексе таких, так сказать, «обществоведческих» писательских представлений (преимущественно на тему «бог и Русь») и пойдет речь. Они получили в литературе довольно полное выражение не сразу, а в течение 100 – 130 лет после крещения, в особенности в летописном своде конца XI – начала XII века «Повести временных лет». Хотя летопись складывалась постепенно и у нее было несколько сменивших друг друга составителей, но они в известной мере «договорились» между собой, и комплекс их философских представлений о Руси отличался связностью и оптимизмом. Начнем с «Повести…»

Основополагающей в «Повести временных лет» стала идея о долго подготовлявшемся и наконец наступившем включении Руси и ее народа в мировую историю (ветхозаветную и новозаветную). Самый подробный исторический рассказ содержала помещенная под 986 годом так называемая «Речь философа», заимствованная из староболгарской литературы, но соответственно преобразованная в составе древнерусской летописи. «Философ» развертывал картину хода мировой истории «из начала»: «…створи богъ звери, и скоты, и гады земныя; створи же и человека… и от того человеци расплодишася и умножишася по земли… И сниде богъ, и размеси языки на 70 и 2 языка… и разидошася по странамъ, и кождо своя норовы прияша»1.

Эта «Речь философа» в летописи создавала впечатление приобщенности Руси к мировому процессу, потому что «философ» обращался уже к киевскому князю Владимиру Святославичу, который его заинтересованно слушал, перебивал вопросами и от имени своей земли и своих предков – «отцов наших» – выносил суждения о разных верах и мировоззрениях. Само слушание речи Владимиром было представлено летописцем на фоне многочисленных предшествующих неравнодушных замечаний о месте Руси в мире «по мнозехъ же времянех» после потопа, когда среди других народов и стран «нача ся прозывати Руска земля», и от моравов пришла «грамота словеньская, яже грамота есть в Руси», и в мировом христианстве («хрестиане, елико земль») возникло «руское познанье къ богу».

В других статьях «Повести временных лет» (например, под 983 и 988 годом) эта единая линия развития от сотворения мира богом до появления «новых» (крещеных) людей на Руси упоминалась кратко и эмоционально – как хорошо известная история, имеющая непосредственное отношение к персонажам летописи. Житель Киева, старавшийся сохранить жизнь своего сына, восклицал: «А богъ есть единъ… иже створилъ небо, и землю, и звезды, и луну, и солнце, и человека, и далъ есть ему жити на земли». Владимир тоже видел дело рук своих в исторической перспективе: «Христе боже… призри на новыя люди сия, и дажь имъ, господи, уведети тобе, истиньнаго бога, якоже уведеша страны хреетьяньскыя».

Язычеству, с его склонностью к космогонии, а не к «обществоведению», был несвойствен такой широкий взгляд на Русь и древнерусское общество как целое2. Но, думается, после крещения не на пустом месте произошло резкое расширение писательского кругозора. Вероятно, во времена язычества уже были выработаны понятия для обозначения таких крупных категорий, как «Русь», «Русская земля» и т. п.

  1. »Памятники литературы Древней Руси: XI – начало XII века». Текст летописи подготовил О. В. Творогов, М., 1978. Орфография памятников здесь и далее упрощена.[]
  2. О мировом историческом кругозоре создателей «Повести временных лет» см.: Д. С. Лихачев, Избранные работы в трех томах, т. 2, Л., 1987; А. М. Панченко, Эстетические аспекты христианизации Руси. – «Русская литература», 1988, N 1. О христианской философии истории см.: А. Я. Гуревич, Категории средневековой культуры, М., 1984. О языческом мировоззрении см.: Б. А. Рыбаков, Язычество древних славян, М., 1981; его же: Язычество Древней Руси, М., 1987.[]

Цитировать

Дёмин, А. Крещение Руси и древнерусская литература / А. Дёмин // Вопросы литературы. - 1988 - №7. - C. 167-181
Копировать

Нашли ошибку?

Сообщение об ошибке