К. М. Поливанов. Пастернак и современники

В новой книге К. Поливанова множество несомненных достоинств. Одно из самых существенных заключается в предоставлении доступа к тем материалам, которые давно уже стали не только классикой пастернаковедения, но и библиографической редкостью. Скажем, имеющая бесспорное прикладное значение комментаторская заметка «Свистки милиционеров», посвященная соответствующему тексту книги «Сестра моя жизнь», до недавнего времени существовала только на страницах сборника «Быть знаменитым некрасиво…», выпущенного тиражом в 500 экземпляров¹.

Книга Поливанова делится на четыре отдела: биографии, диалоги, параллели, прочтения. Статьи, напрямую не связанные с Пастернаком, включены в биографический отдел («Два турне Игоря Северянина», «Элементы биографии в прозе Пимена Карпова» и «Роман М. Зенкевича «Мужицкий сфинкс»») и в «Диалоги» (две статьи – о Цветаевой и Ахматовой). В основной своей части содержание представляет разрозненные, но чрезвычайно полезные интерпретации фактов биографии, текстов и взаимоотношений Пастернака с современной и предшествующей литературной традицией. Многие статьи, в том числе и биографические, вполне уникальны, учитывая отсутствие в пастернаковедении цельной историко-литературной концепции творческого пути поэта. Так, в материале, озаглавленном нарочито просто: «Год самоопределения. Борис Пастернак с лета 1913 до лета 1914 года», автор детально анализирует один из переломных моментов в становлении Пастернака-поэта, словно в увеличительное стекло рассматривая обстоятельства его жизни в течение этого важнейшего периода. Смысловой центр статьи – история создания и публикации первого сборника стихов «Близнец в тучах», ознаменовавшего поворот к профессиональному занятию поэзией. Сходный характер имеет статья, посвященная поэме «1905-й год», – «Интимизация истории». Автор не только дает широкий документальный контекст, в который был сознательно вписан Пастернаком сюжет его поэмы, но внимательно прослеживает изменение авторского восприятия истории и его отражение в творчестве. Попутно предлагается удачный анализ некоторых фрагментов поэмы, в том числе их звукового строя, который в ряде случаев «стремится к «вторичной» семантизации» (с. 70). Так, весьма остроумным и вместе с тем вероятным представляется наблюдение над смысловой нагрузкой «анаграммной» аллитерации «АД» в 12,13 и 14 строфах главы «Москва в декабре» (с. 71)².

Одна из самых убедительных интерпретаций стихотворных текстов в книге – статья о «Хоре» Пастернака. Автор бесстрашно расшифровывает сложнейшие цепочки метафор, из которых буквально соткан этот ранний и вполне «темный» пастернаковский текст. Иногда приведенные решения кажутся небесспорными (так, стих «сперва – плетень, над ним – леса» (с. 189), возможно, стоило бы интерпретировать по-другому: нотный стан с написанными поверх него нотами), но в целом предлагаемый разбор-комментарий, безусловно, достигает своей цели: «Хор» оказывается текстом не просто понятным, но и вписанным в современную Пастернаку поэтическую традицию.

Исключительно интересен анализ поэмы Цветаевой «Попытка комнаты», включающий в орбиту цветаевского текста не только переписку с Пастернаком, но и многие поэтические параллели с его творчеством. Итогом статьи становится «пространственная» интерпретация поэмы, в которой искомый смысл достигается «перебором» пространств, где могла бы произойти встреча с адресатом. Цветаева описывает в качестве таких «пространств» детство, революцию, поэзию, Москву, Пушкина, музыку и др. Образы поэмы предстают «в виде не вполне отчетливых, ясных видений, как будто все они видятся во сне» (с. 170), что объясняется отправной точкой произведения – письмом Пастернака о своем сне, в котором произошла встреча с Цветаевой.

Особенную ценность представляют статьи, посвященные роману Пастернака «Доктор Живаго». В разных отделах книги их набирается четыре. Собранные вместе, они могли бы образовать особый отдел, демонстрирующий разнообразные подходы к интерпретации и осмыслению пастернаковского романа: об одном из прототипов образа Лары, о трех нетривиальных источниках романа («Разгром» А. Фадеева, «Сивцев Вражек» М. Осоргина, «Мужицкий сфинкс» М. Зенкевича), мотивный анализ (рождественско-святочные мотивы повествования и, в частности, стихов романа) и сравнительно-исторический анализ стихотворения «Гамлет» на материале западноевропейской и русской литературных традиций.

Несколько слов о недостатках, главный из которых заключен в самом «жанре» книги: это сборник статей на разные, хоть и связанные между собой темы. Несмотря на стремление автора упорядочить материал, он все равно распадается и цельности восприятия не создает.

В заключение стоит упомянуть о методическом значении книги, чрезвычайно ценной для лекционных и семинарских курсов, посвященных творчеству Пастернака и литературной ситуации начала XX века. Это ее достоинство, вероятно, объясняется апробацией многих тем в собственной преподавательской деятельности автора книги.

А. СЕРГЕЕВА-КЛЯТИС

1. Пастернаковские чтения. Вып. 1. М.: Наследие, 1992.[↩]
2. Приведем пример: «…П[а]дошвы лизал/ Переулок./ Р[‘а]дом сад ход [а] дел <…> / Крепнет осада./ В обручах кононады <…>/ П[а]д деревья горящего сада/ Сносит крышу со склада <…>/ Бесноватый снар[а]д <…>/ Сунься за дверь – с[а]дом <…>/ Топот, ад, голошенье котла». [↩]