Не пропустите новый номер Подписаться
№6, 2014/В творческой мастерской

Густав Шпет и шекспировский круг

Шекспировская мастерская

Людмила ЕГОРОВА

ГУСТАВ ШПЕТ И ШЕКСПИРОВСКИЙ КРУГ*

Книга под таким названием состоит из трех разделов: «Письма», «Документы», «Перевод. Комментарии. Примечания». В рецензии я нарушу данную логику: начну со второго раздела, перейду к третьему, чтобы затем вернуться кпервому.

Документы- свидетельство того, как в 1930-е годы шла работа по созданию нового русского Шекспира, отвечавшего требованиям ХХ века. Шекспировская эпопея стала важным социальным и культурно-историческим событием. Руководство подготовкой нового полного Собрания сочинений сменялось по независящим от его участников обстоятельствам; единственное неизменно действующее лицо, кому удалось пройти через все и выжить,- А.Смирнов (1883-1962), на тот момент профессор Ленинградского университета. Под его редакцией ПСС Шекспира увидело свет дважды: в 1936-1941 и в 1957-1960 годах.

Материалы к плану издания Собрания сочинений Шекспира от 3 сентября 1932 года представляют проект распределения материала на 10 томов, каждый объемом в 20-25 листов. Первая проблема касалась переводов. Смирнов отмечал: «Желательно, в принципе, дать все пьесы в новых переводах» (c. 195). Из старых он находил возможным взять два: перевод «Усмирения своенравной» А.Н.Островского («…очень точный и превосходный в литературном и сценическом отношении» — c. 193) и «Генриха V» («…в старом, проредактированном мною переводе А.В.Ганзен, очень точном и удачном»- c. 194).

Последнее, самое популярное издание Шекспира в пяти томах Брокгауза и Ефрона (под редакцией С.Венгерова, 1902-1904), считавшееся в свое время культурным достижением, перестало удовлетворять. В статье «О русских переводах Шекспира» («Звезда», 1934, №4; статья приведена в Приложении) Смирнов обстоятельно остановится на проблеме необходимости коренного обновления:

Нам нужны новые, объективно точные переводы Шекспира, которые восстановили бы его подлинное, многими десятилетиями искажавшееся лицо. Точность эта должна быть, понятно, не только словарной и метрической, но и в первую очередь эмоциональной. Необходимо воспроизвести подлинный тон Шекспира, всю гениальную гибкость и выразительность его стиля, которая расслаблялась или замазывалась его прежними переводчиками (с. 729).

Новый русский Шекспир только начинал складываться: М.Кузмин перевел «Бесплодные усилия любви», «Много шуму попусту», «Короля Лира», «Бурю»; Т.Щепкина-Куперник- «Сон в летнюю ночь» и «Бурю»; С.Соловьев- «Макбета» и «Зимнюю сказку», А.Радлова- «Отелло» и почти наполовину «Ромео и Джульетту». Переводчикам нужно было помогать- творить совместно сними, проводя большую исследовательскую работу. Результаты не замедлили сказаться. Достаточно взглянуть, кпримеру, на отзыв К.Чуковского:

Я знаю прежний перевод «Короля Лира», сделанный тем же Кузминым. Теперь этот перевод неузнаваем. Кто-то (редакция или сам поэт) так исправил первую редакцию, что перевод стал вдвое лучше. Я отмечал крестиками на полях особенно понравившиеся мне новые варианты <…>

Таких поправок- сотни. Все они сделаны с художественным тактом и большим мастерством (с. 213).

Говоря о предисловиях к пьесам, Смирнов перечислил имевшиеся статьи (С.Мокульского, И.Соллертинского, А.Слонимского, П.Когана, В.Мюллера, А.Пиотровского и др.), отметив, что большинство, включая и его собственные, нуждались в переработке или замене новыми, поскольку были написаны большей частью в 1929-1930 годы.

Не менее сложно обстояли дела с примечаниями, предисловиями к отдельным пьесам или их группам, общими статьями.

Письмо А.Горлина (1878-1938) от 17 мая 1933 года представляет план издания СС Шекспира в 8 томах. Горлин указывает, что план был составлен им летом 1929 года по предложению и согласно указаниям тогдашнего заведующего редакционным сектором б. ЛЕНОГИЗа- Д.Ангерта, одобрен В.Фриче и московской главной редакцией классиков. Упомянул Горлин и о том, что Смирнов был привлечен им к работе по предложению все того же Ангерта. Указания, данные Ангертом Горлину и Смирнову «на совещании по этому делу», сводились к тому, что «издание должно иметь в виду главным образом самого широкого, средне подготовленного читателя и не носить характера «академического», собширными и написанными «ученым» языком, но мало доступными для широких читательских масс статьями и комментариями» (с. 198).

В начале 1930 года первые два тома были подготовлены к печати. Второй том вышел. Для первого профессору Когану не удалось своевременно написать вступительную статью о жизни и творчестве Шекспира. Вслед за вторым впроизводство были сданы тома I, III, IV (набраны, подписаны к печати) и V, но из-за затруднений с бумагой процесс заглох.

Протокол совещания при издательстве «Academia» по вопросу об издании СС Шекспира от 15 июня 1933 года фиксирует уже иной расклад сил. Председательствовал Л.Каменев. Присутствовали: А.Луначарский, Г.Шпет, И.Аксенов, М.Зенкевич, А.Смирнов, Е.Ланн, А.Тихонов, М.Розанов, И.Гроссман-Рощин.

Первый вопрос совещания: обсуждение плана издания СС, представленного Шпетом. План утвердили. Сверх восьми томов запланировали IX и X для включения развернутого комментаторского аппарата.

Второй вопрос: обсуждение принципа перевода и комментирования сочинений Шекспира по докладу Шпета и Смирнова. Им было поручено составить общую инструкцию для переводчиков и корректоров. Читая ее пункты, ощущаешь сдвиг с ориентации на «усредненность» в сторону академичности: в основу данного издания предложено положить Кембриджское издание (Cambridge Shakespeare, 9 томов, 1863-1866; 2 изд.- 1891-1893) или издание Темпл (Temple Shakespeare, 1894-1896); в качестве пособий при переводе рекомендованы словарь Шмидта (Schmidt. Shakespeare Lexicon and Quotation Dictionary, 1874-1875), словарь Онионса (Onions. A Shakespeare Glossary, 1911) и проч.

Третий вопрос: доклад Смирнова о транскрипции. Несмотря на высказанные совещанием пожелания «не ломать обычных имен главных действующих лиц, при прочих равных условиях давать предпочтение буквенной близости» (с. 203), Шпет, как мы увидим впоследствии, останется при своем мнении и предпочтет эксперимент.

Работа должна была начаться с издания в 1934 году томов II (ответственный редактор Смирнов) и VI (Шпет): состав томов и распределение переводов установлены (переводы- с вариантами). Оговорены редакционный просмотр обоих томов М.Розановым и редакция А.Луначарского и Н.Бухарина.

Среди документов в разделе также приведены: распределение пьес между переводчиками, сделанное Смирновым (он называет его «уравнением со многими неизвестными»- с. 207); два варианта плана статейного материала к СС; инструкции переводчикам (в двух редакциях: 1933 и 1935 годов); отзывы Смирнова (на перевод «Короля Джона» Н.Голованова, на пробный перевод «Виндзорских кумушек» Н.Соколовой и «Кориолана» А.Туфанова), Чуковского (на «Короля Лира» М.Кузмина), Мирского (на «Отелло» А.Радловой) и др.

Исключительно интересен аналитический ответ Шпета (октябрь 1934 года) на критический отзыв Мирского о редакционно-переводческой работе Шпета над «Макбетом»:

Критика его- неблагожелательная и односторонне-пристрастная: приступив к ней с привычными для него приемами журналиста и дилетанта, Мирский не обнаружил ни филологической подготовки и сноровки, столь необходимой при анализе шекспировского текста, ни должного чутья в отношении русского языка, ни достаточного искусства во владении им, чтобы суждения его можно было бы признать вполне авторитетными (с. 256).

Анализируя причины недостатков прежних переводов, Шпет обращает внимание, в частности, «…на полное отсутствие вполне совершенных переводов драматического белого стиха…» (с. 219):

Вместо энергического, старого, сильного языка- вялое, серое сукно, расцвеченное время от времени пятнами собственного творчества переводчиков; вместо организованного конструированного стиха- груды словесного материала (с. 219).

Шпет демонстрирует ритмический «рисунок» в искреннем убеждении, что «переводчику — будь он сторонником или противником эквиритмии, — заметившему столь последовательно проведенное метрическое построение, трудно уйти от соблазна и не попытаться передать его по мере возможности; если не скопировать, то хотя бы приблизительно его воспроизвести» (с. 222). У Шпета — совершенный слух и стиховедческий талант, с одной стороны, широта знаний и видения- с другой:

Ранний елизаветинский белый стих <…> пережил своеобразную эволюцию, не только выражающую смену вкусов, моды, поэтической конвенциональности, но и отражающую лежащие в основе этой смены идеологические и социальные сдвиги того времени. Названная смена, основным рефрактором которой был Шекспир, ярко запечатлена в его творчестве… (с. 224)

Увы, видение Шпета- «…Шекспира нужно именно изучать, а не «почитывать»» (с. 225)- оказалось несвоевременным. Своевременной была статья Б.Таля «Дайте советскому читателю классиков» («Правда», 1932, 19 декабря), приведенная в Приложении. В то время как в стране с невиданной быстротой уменьшалась неграмотность взрослых и происходило переключение на ликвидацию малограмотности, Шпет ставил- хоть и оставлял в стороне- «важный для Шекспировской версификации вопрос о женских окончаниях строк <…> а также об окончаниях, называемых у англичан «легкими» и «слабыми» <…> (хотя это и существенный вопрос для определения «качества» переходных строк, enjambements)» (с. 225).

Шпет настаивал на необходимости «издания точного, а не облегченного текста» (с. 227). В одном из следующих приведенных в сборнике документов- Протоколе совещания об издании полного СС Шекспира от 17 апреля 1935 года- имени Шпета уже нет: он месяц как арестован.

* * *

В третьем разделе- демонстрация того, как работал сам Шпет. Здесь собраны материалы тома, ему порученного: перевод трагедии «Макбет» (перевод С.Соловьева, переработанный Шпетом), Комментарии и Примечания к «Макбету», «Мере за меру», «Отелло», «Королю Лиру», «Антонию и Клеопатре».

Говоря о переводе «Макбета», Смирнов справедливо отмечал, что у Шпета «абсолютно нет смысловых неточностей» (с. 141). Это перевод, на котором учишься, и здесь сложно не согласиться со Смирновым: «Я с наслаждением штудировал Ваш перевод, и он, конечно, есть огромное достижение» (с. 141).

Состав Комментария выверен: текст, датировка, источники, пьеса на сцене. Шпет писал с опорой на все возможные на тот момент западные источники, включая Новое Кембриджское издание Дж. Довера Уилсона, труды Э.Чеймберса («Елизаветинская сцена» в четырех томах, 1923; «Шекспир: Обзор», 1925), Э.С.Бредли («Шекспировская трагедия», 1904) и др. На этой основе формировалось собственное видение, складывалась своя система интерпретации. Так, например, размышляя об Анджело в комментарии к «Мере за меру», Шпет отмечал:

Предположение (Брандес и др.), будто Анджело- воплощение лицемерной пуританской морали, произвольно. Шекспир, вообще говоря, не делает аллегорий из своих действующих лиц. А если «пуританство» здесь следует понимать, как обозначение отвлеченной ригористической морали, то Анджело, как тип, в такой же мере представляет католическую мораль, как и пуританскую (с. 411).

Такого рода проницательные наблюдения делают чтение необычайно питательным.

Тщательное исследование стоит за каждым из исполненных им разделов. Интересны и скрупулезная реконструкция рассматриваемой пьесы, и глубинное погружение в Шекспира, и широкое видение общих горизонтов драматургии:

Развитие сюжета в новелле представляется бедным и бледным по сравнению с тою психологической насыщенностью, которая в Отелло нам кажется неисчерпаемой. У Шекспира метод обработки сюжета как будто прямо противоположен методу современных драматургов: новые драматурги, превращая повествование в драму, урезывают его, сокращают, обедняют не только в описательных частях, но и в самом развитии действия, в мотивировке его и в ситуациях. Шекспир самый сюжет меняет мало, его основные линии воспроизводятся им, но в развитии действия и в мотивах поведения действующих лиц он ничем не связан и его творческая фантазия- безгранична (с. 441-442).

Шпет детально прорабатывает источники, и, с одной стороны, он действительно погружен в каждый из них, сдругой- это погружение с четкой целью осознания, как с ними работал его главный герой- Шекспир:

Холиншед- хроникер, летописец, он излагает события вих внешней последовательности, пункт за пунктом сообщая все, что он знает. Если бы он мог каждому событию указать его хронологическую дату, он, вероятно, считал бы свою задачу максимально выполненной. Для него имена собственные: Лир, Кордейла и т.д.,- только номенклатура, а не человеческие типы, образы или «характеры». Действия их не вытекают из их характера и внутренне не мотивируются, а просто констатируются. Когда он не может воздержаться от указания мотива поведения какого-нибудь лица, или его побуждений, он чувствует это как нарушение требуемой от него объективности и спешит сделать соответствующую оговорку: «мне кажется», «я бы сказал». Даже Джеффри- конкретнее его, и в этом смысле- художественнее… (с. 473)

Проникновение Шпета было смелым в отношении догадок и гипотез, по-философски широким в плане охвата и глубинным в плане зрения в корень, например, «…скорее надо предположить, что Шекспир сознательно переменил мысль и не «вопреки смыслу», как думает Ф.Ф.Зелинский <…> а с очень большим смыслом» (с. 555).

Во всем, им написанном,- россыпи информации, проницательности, мудрости. Остановлюсь только на одном примере. В «Макбете» ключевыми для проверки качестваперевода могут служить две перекликающиеся строки: вних- своеобразная манифестация одной из важнейших тем пьесы- инверсии ценностей. В первый раз слова «Fair is foul, and foul is fair» произносят ведьмы. Затем Макбет- еще до встречи с ними- как бы подхватывает их песню;

Статья в PDF

Полный текст статьи в формате PDF доступен в составе номера №6, 2014

Цитировать

Егорова, Л.В. Густав Шпет и шекспировский круг / Л.В. Егорова // Вопросы литературы. - 2014 - №6. - C. 36-55
Копировать

Нашли ошибку?

Сообщение об ошибке