№6, 1986/Жизнь. Искусство. Критика

«Формируя человека…»

Кремлевский Дворец съездов. Делегаты разумом и сердцем вслушиваются в слова Политического доклада ЦК КПСС, в каждую его мысль, в каждый его призыв. «Наша литература, отражая рождение нового мира, вместе с тем активно участвовала в его становлении, формируя человека этого мира – патриота своей Родины, подлинного интернационалиста». Когда М. С. Горбачев произнес это, я огляделся и подумал: вот они, граждане нашего Отечества, представляющие самые главные плацдармы, самые решающие сферы социалистического созидания, вот они, борцы, строители новой жизни, которые сформированы и социалистической культурой! А вернувшись домой, нашел газеты со своими статьями, опубликованными в предсъездовские дни… Это, по сути, «заметки» о людях, о тружениках, в каждом из которых я и вижу «патриота своей Родины, подлинного интернационалиста».

Напомню о рыцарях добрых и высоких дел, чьи биографии мне хорошо знакомы. Ведь их тоже сформировала и наша литература.

…Дети, не научившиеся еще говорить, не постигшие еще простой и великой тайны грамоты, понимают его с полуслова и полужеста. Думаю, добрый доктор Айболит мог бы пройти у Вячеслава Александровича Таболина курс повышения квалификации. Я убедился, что Вячеслав Александрович владеет языком, который доступен даже новорожденным. И на этом – совершенно особом – языке трепетной осторожности, полной доверительности и нежности врач, именуемый микропедиатром, начинает внушать макромысли и макрочувства своим подопечным. Он объясняет им, что надо верить добру, что надо улыбаться лишь тем, кто заслуживает улыбки ребенка, что надо считаться с окружающими тебя людьми и не утомлять их без надобности плачем, ибо его имеет право порождать только боль… С помощью доктора, помощью, которую я, не боясь показаться банальным, назову волшебной, дети постепенно начинают понимать, что отношение к матери – пробный камень всех человеческих достоинств. Он одержимо стремится к тому, чтобы маленькие были достойны заботы – и не только потому, что едва появились на свет, а потому, что, едва появившись, уже проявили себя людьми. Здоровье этих людей он ценит гораздо больше, чем собственное. Поэтому, пренебрегая своими недугами, по первому зову (а такие зовы раздаются и по ночам!) мчится на помощь пациентам, ощущения которых надо угадывать, ибо описать их они пока что не в состоянии.

…Превращать, казалось бы, неосуществимую мечту в быль – предназначение людей благородно фанатичных. Понимающих, что профессиональный дар и трудовая неутомимость, помноженные друг на друга, способны ошарашивать чудесами в разных областях. жизни. Такое вот чудо уже подарили тысячам слушателей концерты фортепьянного класса МГУ. У этого класса есть и более короткое имя – народный коллектив. Около пятидесяти лет руководила классом заслуженный деятель искусств РСФСР Ундина Михайловна Дубова-Сергеева. Во имя этого призвания она отказалась от широко улыбавшейся ей карьеры пианистки. Отказалась вообще от всего на свете! Но и приобрела все, что музыкант-педагог может считать главным, самым бесценным: признание, восхищение ценителей искусства, любовь и благодарность учеников. Ундина Михайловна неопровержимо убедила всех, кто бывал на музыкальных вечерах ее класса: ни на день не порывая со своей основной профессией, люди, и не являясь помощи разносторонней одаренности Бородиными, могут все же стать истинными музыкантами. Не рядовыми исполнителями, а даже виртуозами. Бетховен утверждал: «Музыка – народная потребность». Народная… Значит, всеобщая! Постоянно удовлетворять эту святую потребность стало целью жизни Дубовой-Сергеевой. Теперь уже можно с уверенностью сказать- целью осуществленной!

…»Крепость обороны» – так называлась ежедневная газета, ответственным секретарем которой я, будучи юношей, работал в годы Великой Отечественной. Газета издавалась на одной из важнейших строек того времени, которая действительно могла считаться «крепостью обороны». Начальник того гигантского строительства Андрей Никитич Прокофьев был чекистом времен Ф. Э. Дзержинского. Потом стал строителем. Место работы переменил, но цель жизни осталась все той же: созидание, служение людям. Строил ЗИЛ, 1-й шарикоподшипниковый. Еще до войны награжден орденом Ленина. А когда грянула «война народная, священная война», Государственный Комитет Обороны доверил ему дело значимости чрезвычайной. Девиз Андрея Никитича, мне думается, был таков: оставаться человеком в самых нечеловеческих условиях войны. Антигуманность войны лишь утвердила в душе его гуманизм, готовность к сопротивлению беззаконным «законам» жестокости, которые пытался навязать враг… Прокофьев был человеком доброго сердца, которое откликалось состраданием на страдание. Но он был и непримирим к малейшему проявлению недобросовестности. И даже однажды расшифровал это слово: «Недобросовестность! Вслушайтесь… Это значит то, что против добра и совести!» Как-то в номере газеты, посвященном досрочной сдаче важного объекта, мы допустили неточность. И я увидел Андрея Никитича неприступно суровым. Мы попытались доказать, что ошибка допущена совсем небольшая, и даже, желая испросить прощение, назвали ее «мелочью». Андрей Никитич ответил примерно так: «Мелочей нет! Чайная ложка дегт51 и ложка столовая одинаково способны отравить бочку меда. Как говорят, «единожды солгавши, кто тебе поверит». Такая с виду маленькая неправда может породить недоверие ко всему, что напечатано у вас в номере.

Цитировать

Алексин, А. «Формируя человека…» / А. Алексин // Вопросы литературы. - 1986 - №6. - C. 3-10
Копировать

Нашли ошибку?

Сообщение об ошибке