№2, 1962/Письма в редакцию

Еще о сюжете

Сюжет – это концепция действительности» Так утверждает Е. Добин. Я сомневаюсь в истинности этого положения. Во всяком случае, в его универсальности и пользе для творческой практики. Особенно кинематографической. Свою точку зрения я аргументировал в статье «Поэтическая идея фильма». Вместе с тем я подчеркнул, что в остальном книгу Е. Добина ставлю очень высоко. Попытался и это обосновать.

Автор откликнулся (см. «Вопросы литературы», 1961, N 7). К моей похвале он отнесся иронически, а критические замечания отверг начисто. В чем же сущность разногласий? Развивая свою мысль о сюжете как концепции действительности, Е. Добин утверждает, что сюжет является непосредственным проводником авторской идеи. Известно, однако, что, как правило, автор подлинно реалистического произведения выражает свои идеи «е непосредственно, а лишь в конечном счете – через образное содержание. Но сюжет, пусть понимаемый как угодно широко, не тождествен образному содержанию, и, следовательно, нельзя ему присваивать роль непосредственного проводника авторской идеи.

Мне показалось важным подчеркнуть, что сюжет выражает объективное течение жизни. Е. Добин признал это положение совершенно верным и тут же справедливо заметил, что оно перестает быть орудием познания и анализа, когда на нем ставят точку, забывая о художнике. Мне тоже это представлялось очевидным. «…Взгляды художника, – писал я, – имеющие такое огромное значение для произведения в целом, не могут не отразиться и на сюжете – в их свете будет отражена объективность жизненного процесса».

Нельзя, однако, отрицать, что подобное – реалистическое – отражение жизни в свете взглядов автора – не единственный тип художественного творчества. Существует и другой – романтический: в его основе лежит субъективно-эмоциональное воплощение авторской идеи. Белинский называл это созданием формы для мысли.

Советское кино знает немало примеров такого рода. В фильмах А. Довженко связанные между собою события развиваются не столько по ходу жизни, сколько по ходу развиваемой автором мысли. Для таких картин характерна субъективно-эмоциональная манера рассказа о мире. Если бы речь шла об особенностях«сюжетосложения» фильмов этого рода, формула Е. Добина оказалась бы как нельзя более к месту.

Итак, развитие действия в «форме мысли» и сюжет, выражающий объективное течение жизни, различны по своей природе, хотя в первом случае мысль реализуется в образах объективной действительности, а во втором – объективный ход жизни освещается мыслью автора. Е; Добин подчеркивает, что имеет в виду лишь «подлинно реалистическое искусство». Но, на мой взгляд, к такому искусству имеет отношение не первый, а второй случай. Это дало Е. Добину повод обвинить меня в противопоставлении объективного начала субъективному. Фактически же я противопоставлял сюжету как концепции действительности – сюжет, понимаемый как изображение свободного хода жизни.

Все это имеет (практическое значение для современной советской литературы, во всяком случае для одного ее вида – кинодраматургии. Здесь весьма часто ошибочно понимаемая забота о воспитательном начале проявляется в форме более или менее откровенного подчинения естественного хода событий авторскому произволу. В таких сценариях автор явно уклоняется от обязанности искать реальные общественные и психологические истоки поведения своих героев. Вот первый пришедший на память пример (из фильма «Сверстницы»). Студентка Кира, получив на экзамене в театральном институте тройку по мастерству, решает избрать другую специальность. По мысли автора, эта сюжетная ситуация должна знаменовать мужество девушки, ее высоко принципиальное отношение к выбору профессии. Но так как поступок Киры возникает вне связи с ее характером, а подсказан ей морализаторскими намерениями автора, то, быть может, он и способен повысить в зрителе уважение к отметкам, но бессилен раскрыть душевную драму человека, мучительно ищущего ответа на вопрос о своем призвании. Столь же иллюстративно-морализующе сконструированы сюжетные ситуации, которые приводят одну из двух подруг Киры к успехам на производстве, а другую – к распознанию того, как мелок любимый ею человек.

Изъяны художественного мастерства? Разумеется. Но любопытно, что именно такой изъян, как искусственная заданность сюжета, упрямо повторяется. Причем речь идет уже не о романтической «форме, не о свободном обращении: к условности: все предназначено казаться вполне жизнеподобным, бытовым» достоверным. Но это маскировка.

Цитировать

Мачерет, А. Еще о сюжете / А. Мачерет // Вопросы литературы. - 1962 - №2. - C. 235-239
Копировать

Нашли ошибку?

Сообщение об ошибке