Не пропустите новый номер Подписаться
№4, 2020/Сравнительная поэтика

Два Лесных царя? Литературные источники перевода В. Жуковского баллады «Erlknig»

Образ Лесного царя восходит к балладе И. В. Гете «Erlknig», которой В. Жуковский при переводе дал название «Лесной царь». Баллада была несколько раз переведена на русский язык с тем же самым названием, лишь два перевода озаглавлены «Царь эльфов», один—»Лесовик»1. Ее сюжет хорошо известен и многократно проинтерпретирован как в литературе, так и в музыке и живописи; ему посвящена огромная исследовательская литература на разных языках.

Перевод Жуковского, ставший общепризнанным, был подробно проанализирован Мариной Цветаевой, сравнившей в очерке «Два «Лесных царя»» сходства и различия обоих текстов и назвавшей русскую интерпретацию «гениальной вольной передачей» баллады Гете. Главной инновацией, отмеченной Цветаевой, была замена слова «Erlknig» на «лесной царь», вводившая русского читателя в иной культурный контекст. Цветаева отмечает, что «у Жуковского мы видим старика, величественного. Нам от него, как от всякой царственности <…> спокойно <…> он «в темной короне, с густой бородой»» [Цветаева 1933]. И напротив, Erlknig Гете — это сверхъестественное существо, «безвозрастный жгучий демон», он «в короне и с хвостом» («mit Kron’ und Schweif») [Цветаева 1933].

После Цветаевой тезис о существовании двух лесных царей и противопоставление «русской» бороды и «немецкого» хвоста становятся общим местом русскоязычного дискурса об этой балладе, вплоть до последних исследований2. Иногда подобную вольность переводчика исследователи связывают с трудностью или даже невозможностью точной передачи образного строя Гете3, что, на мой взгляд, снижает ценность русского «Лесного царя». Да и весь перевод Жуковского трудно назвать «неудачей»4, ведь «царственность», наряду с демонизмом, есть и у Гете. В современных немецких работах Erlknig совершенно справедливо интерпретируется как образ-символ самой царствующей природы, отражение гетевских ранних (доклассических) воззрений на природу, с отсылкой к анонимному фрагменту «Природа» («Die Natur»), инспирированному Гете в эпоху создания баллады, записанному Г. Х. Тоблером после разговора с ним и опубликованному в тифуртском журнале в 1783 году [… 1996]. Действительно, баллада будто иллюстрирует некоторые положения этого большого афоризма о природе, в отдельных местах буквально совпадая с ним:

 

…непрошенная, нежданная, захватывает нас в вихрь своей пляски и несется с нами, пока, утомленные, мы не выпадем из ее рук <…> она вечно говорит с нами, но тайн своих не открывает <…> Она радуется, создавая иллюзии (Sie freut sich an der Illusion). Она играет спектакль (Sie spielt ein Schauspiel). Со многими так скрыто она играет, что игра для них незаметно кончается <…> Ее игра всегда нова, потому что она всегда создает новых зрителей. Жизнь—ее лучшее изобретение, а смерть—ее трюк для обретения многих жизней. Каждому является она в особенном виде. Она скрывается под тысячью имен и названий <…> Ee венец (Krone, корона.—)—любовь. Любовью только приближаются к ней. Она сама себя и награждает, и наказывает, и восхищает, и мучает, она грубая и нежная, чарующая и ужасная, бессильная и всемогущая… [Гете 1964: 37–39]

 

Однако память о таком натурфилософском подтексте баллады постепенно исчезает в процессе многочисленного тиражирования гетевского образа, часто редуцируясь в инокультурных интерпретациях до одномерности (либо царь, либо призрак/демон), напрямую выражаясь в переводе семантического комплекса, отмеченного Цветаевой, — «mit Kronе und Schweif». Так, по мнению Ж. Ванхезе, многие французские переводчики XIX века либо используют «неудачный» «хвост» («queue»), либо отсылают к «какой-то странной» одежде: «robe de vapeurs» («как облаком окутывающее? струящееся платье»), «corps de vapeurs» («струящееся тело?5») [Vanhese 1999: 110–111]. Приведу в качестве примера этого фрагмента еще два французских перевода эпохи Жуковского: Панкук (1825): «Он одет в богатую мантию, на голове сияет корона» («Il est vetu d’un riche manteau, une couronne brille sur sa tete») [… 1825: 52]; Стапфер (1825): «…призрак, и его корона, и его хвост, и его жало» («L’esprit, et sa couronne, et sa queue, et son dard») [Stapfer 1825: 155].

Проблема адекватности перевода этого словосочетания возникает потому, что в современном немецком языке одно из значений слова «Schweif», актуальное для XVIII века,—подол длинной юбки, шлейф, длинная мантия [J. Grimm, W. Grimm 1956: 4212–4216]—постепенно выходит из употребления, сохранился только «хвост». Гете же в своих произведениях использует оба значения, причем «хвост» для него—этохвост демонический, а не львиный, как его охарактеризовала Цветаева6 . Английские переводчики XIX века находят удачное слово «train», мерцающее разными оттенками, помогающими сохранить многозначность гетевского образа (и королевская свита, и шлейф платья, и хвост):

 

The Erlking’s here with his  and crown.

(Здесь Эрлкинг cо своей  и в короне.)

[Dyrsen 1878: 148]

Dost see not the Elf King, with crown and with ?

(Разве не видишь Короля эльфов в короне и со )

[Bowring 1853: 147]

 

Казалось бы, Лесного царя Жуковского вполне можно было бы встроить в одну из этих двух переводческих стратегий, то есть здесь сознательно делается выбор в сторону царственности, облаченной в мантию. Однако все равно остаются без ответа вопросы: почему переводчик наделяет своего царя «густой бородой»? или называет балладу » царь»? Эти вопросы требуют специальных изысканий и не только отсылок к вдохновению переводчика, но и анализа фольклорных образов лешего, и обращения к кругу литературных источников, знакомых Жуковскому, а также к существующей к моменту создания русской баллады ее переводческой традиции.

Лесной царь и the Erl-King

В обыденном сознании баллада часто воспринимается как гетевская интерпретация фольклорного источника, однако—как показывают исследования7 —ее сюжет является поэтическим вымыслом. И даже слово «Erlknig» было неологизмом, появившимся в немецком языке за три года до публикации текста благодаря случайности, и поэтому не несло на себе семантического груза прошлых веков. И. Г. Гердер, живший вместе с Гете в Веймаре, впервые использовал его при переводе датской легенды для своего знаменитого сборника народных песен. Скандинавское сказание, привлекшее внимание Гердера, повествует о рыцаре Олуфе, который спешит через лес на собственную свадьбу и видит танцующих эльфов; дочь короля эльфов приглашает его на танец, тот отказывается, и девушка касается рукой его сердца; когда на следующий день к жениху в дом приходит невеста, она находит его мертвым [Herder 1779].

Как мы видим, скандинавский сюжет имеет мало общего с сюжетом баллады Гете, однако он важен именно потому, что Гете заимствует «ошибку» Гердера, который перевел датское слово «ellerkonge, elverkonge» («король эльфов») как «Erl(en)-knig» («ольховый король8»: нем. «die Erle» — «ольха») вместо аутентичного немецкого «Elben(Elfen)-knig» («эльфийский король»: нем. «die Elbe / die Elfe»—»эльф, природный дух в женском обличье» [J. Grimm, W. Grimm 1862: 401]). Эта ошибка уже в XIX была зафиксирована в упоминаемом словаре именно как ошибка переводчика с пометой: «…ни в одном сказании мы не встретим «ольхового короля»» («einen Erlknig») [J. Grimm, W. Grimm 1862: 906]. Более того, в датском фольклоре смерть к рыцарю приходила в образе дочери короля эльфов. Гете же, заимствовав сам неологизм, его еще и модифицировал, убрав любое указание на женский род, что еще более затемнило внутреннюю и внешнюю форму слова.

Семантика слов «ольха» и «эльфы» в немецком фольклоре отчетливо связана с идеей природного (лесного) духа, воплощающего враждебную человеку силу. Ольха из-за красного цвета своей древесины входит в немецкие предания как «кровоточащее» дерево, дерево черта, зла, связанное с нечистой силой, и в нем живет «ольховая баба», наводящая порчу на людей («das Erlenweib», «das Irle», «Else»). Коварные эльфы (Alben) водят ночью лесные хоpоводы, заманивают к себе запоздалых путников, похищают детей и т.  д. Братья Гримм, ссылаясь не только на фольклорные источники, но и на поэзию XVIII века, замечают, что, согласно народным верованиям, эльфы—волшебные существа, которые «танцуют ночью в траве при лунном свете» [J. Grimm, W. Grimm 1862: 401]. В «Песне эльфов» (1780) Гете сам выстраивает коррелятивную цепочку «ольха/эльфы», замечая, что ночью, когда люди спят, эльфы ищут свое «пространство» («Raum») на «лугу под ольховыми деревьями» («auf Wiesen an den Erlen»), где они поют и танцуют чьи-то сны. Все эти смысловые оттенки просвечивают как в слове «Erlknig», так и в сюжете баллады Гете, которая виртуозно воспроизводит настроение и мотивы народных легенд: ночь, скачущий через лес запоздалый путник, явление сверхъестественного существа, смерть от его прикосновения.

Важную роль для фольклоризации баллады и ее дальнейшей культурной и литературной рецепции играют первые английские переводы XVIII века: (1) перевод М. Г. Льюиса, автора скандально известного готического романа «Монах», опубликованный в журнале «The Monthly Mirror» в октябре 1796 года, и (2) перевод Вальтера Скотта, созданный в 1797 году (опубликован в 1799-м) и отправленный родственнице, мисс Кристиан Резерфорд, с припиской: «Посылаю историю гоблинов» [Emerson 1924: 35].

Фантастическую популярность в англоязычных странах приобрел вариант М. Г. Льюиса, особенно после того, как был включен в четвертое издание «Монаха» (1798), почти сразу переизданное в Америке 9.

  1. Е. Марова отмечает 14 русских переводов баллады Гете, подробнее
    см.: [Марова 2012: 133].[]
  2. »В тексте Гете основным атрибутом лесного царя был хвост <…> Большинство переводчиков передали это слово верно – хвост…» [Марова 2012: 136]; «…еще дальше пошел Жуковский, лишив своего персонажа хвоста и наделив его бородой, которая была характер на для славянского лешего» [Долгих 2016: 153].[]
  3. Ср.: «Никак не переводится на русский язык в этом контексте слово Schweif словом хвост» [Бурвикова 2007: 155].[]
  4. Ср.: «Мысль оригинала не только утеряна, она как бы и не предполагалась» [Палиевский 2004: 22]. Автор статьи, исследовавший
    рецепцию этой баллады в культуре пушкинской эпохи, замечает: «Неудача Жуковского, вообще говоря, удивительна. Что он поэт, Богом данный, лучше, чем кто-либо у нас, умеющий донести дух чужого подлинника, и особенно из Германии, установлено незыблемо <…> А вот «Лесной царь» оказался для него недосягаемым и в России не услышанным» [Палиевский 2004: 22–23].[]
  5. Перевод здесь и далее мой. – И. Л.[]
  6. #Ср. в сцене «Кухня ведьмы» в трагедии «Фауст»: «…das nordische Phantom ist nun nicht mehr zu schauen; / wo siehst du Hörner, Schweif und Klauen?» («…северного призрака больше не видно / Где ты видишь рога, хвост и когти?»).[]
  7. Библиографию по этому вопросу см.: [Goethe-Handbuch… 1996: 1, 216–217].[]
  8. Полный список французских переводов баллады Гете в XIX веке cм. в статье [Vanhese 1999], где анализируются переводы Гете в контексте формирования жанра прозаической поэмы во Франции.[]
  9. Первый американский перевод романа (New York, 1802) был сделан с четвертого издания (Philadelphia, 1798), и первая американская публикация баллады Гете была перепечаткой из этого романа в журнале «Weekly Magazine» (1798). Подробнее см.: [Davis 1905].[]

Статья в PDF

Полный текст статьи в формате PDF доступен в составе номера №4, 2020

Литература

Библиотека В. А. Жуковского (Описание) / Под ред. В. Лобанова. Томск: Томский ун-т, 1981.
«Лесной царь» Гете: к проблеме перевода // Гетевские чтения 2004–2006 / Под ред. Г. Якушевой. М.: Наука, 2007. С. 154–158.
 Энциклопедия русских суеверий. М.: Азбука, 2008.
 Избранные философские произведения / Под ред. Г. Курса­нова и А. Гулыги. Перевод с нем. М.: Наука, 1964.
Древняя религия славян. Митава: В Тип. у И. Ф. Штефенгагена и Сына, 1804.
 Духи лесные и водные: демонологические персонажи в русских литературных сюжетах 1810–1830-х годов // Русская литера­тура. 2016. № 3. С. 149–165.
Английская литература в России первой четверти XIX века // Из истории русской переводной художественной литературы первой четверти XIX века: Сб. ст. и материалов / Под ред. В. Багно, П. Заборова и др. СПб.: Нестор-История, 2017. С. 381–442.
 Письмо Н. М. Карамзину от 8 ноября 1817 года //
Русский архив. 1900. № 9. С. 38–39.
 Полн. собр. соч. и писем в 20 тт. Т. 13 / Под ред. О. Лебедевой и А. Янушкевича. М.: Языки русской культуры, 2004.
 Славянская и российская мифология. М.: В тип. Дубровина и Мерзлякова, 1810.
В. А. Жуковский и проблема переводной поэзии // Русские переводчики XIX века и развитие художественного перевода. Л.: Наука, 1985. C. 8–26.
«Лесной царь» Гете и его русские переводы // Труды Объединенного научного совета по гуманитарным проблемам и историко-культурному наследию. 2012. Т. 2011. С. 131–139.
 Немецкие сочинения и автопереводы В. А. Жуковского в русской литературе и эдиционной практике // Собр. немецких сочинений и автопереводов В. А. Жуковского / Под ред. Н. Никоновой. Томск: Томский ун-т, 2018. С. 4–24.
 Русский Лесной царь. Гете и Пушкин // Гете: личность и культура / Под ред. И. Лагутиной. М.: Индрик, 2004. С. 20–42.
Письма В. А. Жуковского к Александру Ивановичу Тургеневу. М.: Изд. «Русского архива» по подлинникам, хранящимся в Императорской Публич­ной библиотеке, 1895.
 Два «Лесных царя» <1933>. URL: http://www.tsvetayeva.com/prose/pr_dwa_lesnyh_carya (дата обращения: 12.12.2019).
 Абевега русских суеверий, идолопоклоннических жертво­приношений, свадебных простонародных обрядов, колдовства, шаманства и проч. М.: Тип. Ф. Гиппиуса, 1786.
 The poems of Goethe, tr. in the original metres, with a sketch of Goethe’s life by E. A. Bowring. London: John W. Parker and son, 1853.
Das groe Conversations-Lexicon fr die gebildeten Stnde. In Verbindung mit Staatsmnnern, Gelehrten, Knstlern und Technikern von 46 Bände. Bd. 9 / Hrsg. von J. Meyer. Hildburghausen: Verlag des Bibliographischen Instituts, 1847.
 Translations of German poetry in Аmerican magazines 1741–1810. Philadelphia: Americana Germanica Press, 1905.
Goethe’s poems. New York: F. W. Christern, 1878.
 The early literary life of sir Walter Scott // The Journal of English and Germanic Philology. 1924. № 1. P. 28–62.
 De quelques élégies et de quelques ballades allemandes // La Ruche d’Aquitaine. 1818. Mars. P. 353–368.
. Werke in 12 Bände / Hrsg. von H. Kurz. Bd. 11. Berlin und Weimаr: Aufbau Verlag, 1974.
Goethe-Handbuch. Von 4 Bände / Hrsg. von B. Witte, R. Otto. Bd. 1. Stuttgart, Weimar: J. B. Metzler, 1996.
 Deutsches Wrterbuch von 33 Bände. Bd. 3. Leipzig: S. Hirzel Verlag, 1862.
Deutsches Wrterbuch von 33 Bände. Bd. 15. Leipzig: S. Hirzel Verlag, 1956.
 Erlknigs Tochter // Volkslieder. Zweiter Teil. Leipzig: Weygand, 1779. S. 158–160.
Le Roi des Aulnes: élégie // Lettres champenoises. 1818. № 2. P. 147–149.
Le moine un 3 t. Т. 3. Paris: Chez Maradan, 1797. P. 103.
 Ambrosio, or The monk: A romance in III vols. Vol. III. London: J. Davis, 1798.
 Tales of wonder in II vols. Vol. I. London: W. Bulmer and Co., 1801.
Poésies de Goethe, auteur de Werther / Éd. E. Panckoucke. Paris: C. I. F. Panckoucke Éditeur, 1825.
 Introduction //  Tales of wonder / Ed. by B. Rutherford. Yogh and Thorn Edition: Providence, 2010. P. VII–IX.
 Die Erlknigin // Telepolis. 2002. 9 June. URL: https://www.heise.de/tp/features/Die-Erlkoenigin 3425545.html (дата обращения: 17.03.2020).
An apology for Tales of Terror <1799>. URL: www.walterscott.lib.ed.ac.uk/works/poetry/apology/contents.html (дата обращения: 17.03.2020).
The Erl-King // The Scots Magazine. 1802. Vol. LXIV. P. 72–73.
The poetical works <1841>. URL: http://literaryballadarchive.com/PDF/Scott_8_Erl-King_f.pdf (дата обращения: 17.03.2020).
. Notice sur Goethe sur la vie et les ouvrages de Goethe // Œuvres dramatiques de J. W. Goethe traduites de l’Allemand en 4 vols. Vol. 1. Paris: Chez A. Sautelet et Cie, Libraires-éditeurs, 1825. P. 1–184.
 Erlkönig de Goethe et ses traducteurs français // Romantisme. 1999. № 106. P. 109–118.

Цитировать

Лагутина, И.Н. Два Лесных царя? Литературные источники перевода В. Жуковского баллады «Erlknig» / И.Н. Лагутина // Вопросы литературы. - 2020 - №4. - C. 217-239
Копировать

Нашли ошибку?

Сообщение об ошибке