№2, 1958/Обзоры и рецензии

Добролюбов – фольклорист

Б. Ф. Егоров, Н. А. Добролюбов – собиратель и исследователь народного творчества Нижегородской губернии, Горьковское книжное издательство, 1956, 96 стр.

В городе Горьком, на родине Добролюбова, вышла книга, посвященная нижегородскому периоду жизни и деятельности великого критика. Ее автор, молодой литературовед Б. Егоров, публикует уже не первую работу о Добролюбове; в частности, содержательную статью о его критическом мастерстве Б. Егоров недавно напечатал в 43-м выпуске «Ученых записок» Тартуского университета (1956).

Небольшая по объему книга, о которой идет речь, несомненно займет свое место в литературе о Добролюбове. В ней впервые подробно рассмотрен вопрос о фольклорных интересах Добролюбова в юности, причем автор сумел широко осмыслить собранный им материал. Его книга интересна отнюдь не только для фольклористов. Частную, казалось бы, тему он связал с вопросом о формировании мировоззрения Добролюбова в нижегородские годы. Особенно важно отметить тот факт, что благодаря работе Б. Егорова мы впервые получаем возможность представить себе действительный характер и размах деятельности Добролюбова по собиранию и изучению народного творчества.

Эта тема и прежде привлекала внимание исследователей, историков фольклористики. В работах М. Азадовского, А. Скафтымова, В. Гусева и других авторов освещено отношение Добролюбова к фольклору, показана его роль в истории науки о народном творчестве. Однако ранние опыты критика лишь бегло затрагивались в этих работах. Обращение к архиву Добролюбова, хранящемуся в Институте русской литературы (Пушкинский дом) и в Государственной публичной библиотеке имени М. Е. Салтыкова-Щедрина в Ленинграде, изучение его бумаг семинарских лет, среди которых сохранились многочисленные списки пословиц, записи загадок, народных песен и преданий, учебные дневники, «реестры» прочитанных книг и т. п., – все это помогло Б. Егорову воссоздать по возможности полную картину фольклорных интересов Добролюбова и высказать некоторые суждения о том, какую роль сыграло в его развитии раннее знакомство с народной поэзией.

Первый список пословиц, составленный Добролюбовым (в нем 152 номера), относится к 1849 году, то есть к тому времени, когда ему едва исполнилось 13 лет. Таким образом, он уже в ранней юности не только прислушивался к народной речи, но и записывал произведения народного творчества. Около 1852 года его список включал более 200 пословиц, а ко времени отъезда в Петербург их было собрано уже около полутора тысяч. Эта обширная коллекция, своеобразная энциклопедия народной мудрости, по справедливому замечанию Б. Егорова, служила для Добролюбова как бы сводом народных представлений о различных сторонах действительности. Именно отсюда узнал он очень многое о жизни народа; в дальнейшем «собрание пословиц оказало Н. А. Добролюбову большую помощь в его научной и публицистической работе» (стр. 21), в частности оно послужило основой для известного студенческого сочинения «Заметки и дополнения к сборнику русских пословиц г. Буслаева».

В одной из дневниковых записей 1855 года Добролюбов отметил, что он провел «первые годы жизни в ближайшем соприкосновении с простым и средним классом общества» 1. Опираясь на эти слова, Б. Егоров пытается раскрыть почти неисследованные конкретные связи его с жизнью, с окружающей действительностью. Конечно, эти связи сыграли немалую роль в идейном развитии будущего критика. Здесь же заключен и ответ на вопрос о том, откуда черпал молодой фольклорист материалы для своих записей и наблюдений. Посещая знаменитую нижегородскую ярмарку, он, как полагает Б. Егоров, «имел возможность общаться с самыми различными группами людей, в том числе и с крестьянами, бурлаками, рабочими. Много родных Добролюбова жило в глуши Нижегородской губернии, и он мог от них слышать рассказы о народной жизни, а, может быть, бывая у них в гостях, и сам непосредственно наблюдал быт деревни, видел настроение крестьян… Наконец, большинство его однокашников по семинарии также были деревенскими жителями» (стр. 9).

Таким образом, кругозор юного Добролюбова вовсе не был ограничен стенами родительского дома или семинарии. Живой интерес к пестрому и сложному внешнему миру помогал ему понять жизнь трудового народа, полюбить его устную поэзию, увидеть в ней отражение души и разума народного. В этой связи любопытны те наблюдения, которые сделаны Б. Егоровым по поводу методики записи Добролюбовым тех или иных фольклорных текстов. Оказывается, собирая пословицы и загадки, Добролюбов был настолько самостоятелен, что черпал их не из книжных источников, а фиксировал в процессе непосредственного общения с разными людьми, то есть почти профессионально слушал и записывал произведения устного народного творчества. Анализ рукописных материалов, до сих пор не тронутых исследователями, позволил заключить, что загадки, например, были записаны Добролюбовым от крестьян; изучение черновых записей песен, сделанных беглым, неразборчивым почерком, с последующими исправлениями, привело к выводу, что они были записаны непосредственно из уст исполнителей, а не по памяти.

Следует отметить, что Б. Егоров привлек для своей работы и многие другие материалы, например, пометки Добролюбова на конспекте лекций К. Скворцова, читавшего в Педагогическом институте курс устного народного творчества.

Разыскания и наблюдения Б. Егорова значительно пополняют наше представление о фольклорных занятиях Добролюбова. Интересны и опубликованные в виде приложения к книжке произведения устного народного творчества Нижегородской губернии, записанные юным Добролюбовым (пословицы, загадки, предания, обряды).

Недостатком работы является некоторая склонность автора к преувеличениям и к излишне категорическим суждениям. Вот примеры. Характеризуя «грандиозный замысел» Добролюбова, относящийся к 1852 году, его намерение подготовить обширные «Материалы для описания Нижегородской губернии…», автор указывает, что Добролюбов в течение двух лет составлял библиографический список литературы, относящейся к этой теме. Отсюда делается вывод, что «благодаря этому он получил весьма основательные познания о жизни народа в родной губернии» (стр. 42).. Трудно поверить, что одно только составление библиографического списка, как бы усидчив ни был его составитель, могло привести к столь плодотворным результатам.

Б. Егоровым впервые обследована юношеская тетрадь Добролюбова, хранящая записи народных поверий, предрассудков, примет и суеверий. Изучение записей позволило восстановить примерный план неосуществленной работы на эту тему и выяснить, что Добролюбов занимался собиранием названных материалов с конца 1850 года по август 1852 года. Это полезные сведения, но они, как нам кажется, еще не давали основания прямо связывать замысел упомянутой работы с первыми «сомнениями в истинности религии» (стр. 38); к тому же изучение предрассудков и суеверий вовсе не обязательно должно сочетаться с отрицанием религии.

В нижегородские годы Добролюбову приходилось встречаться с известным культурным деятелем, знатоком музыки А. Улыбышевым. Б. Егоров считает, что не следует преувеличивать его влияние на будущего критика; влияние это в самом деле не могло быть очень значительным, хотя бы уж потому, что разница в положении и возрасте исключала возможность близкого общения. Однако Б. Егоров чрезмерно строг к А. Улыбышеву. Среди его «прегрешений» он обнаружил, например, и такое: оказывается, в 1854 году А. Улыбышев выпустил брошюру, в которой «восхвалял придворного композитора А. Ф. Львова за его эксперименты в области церковной музыки» (стр. 14 – 15). Думается, что этот факт, отмеченный Б. Егоровым не без некоторого злорадства, не имеет никакого отношения к вопросу о влиянии Улыбышева на Добролюбова.

Наконец, последнее замечание касается оценки отдельных пословиц, собранных Добролюбовым. Б. Егоров полагает, что такие пословицы, как «Времена шатки, береги шапки» или «Недосол – на столе, а пересол – на спине» – отражают тяжелую, беспросветную жизнь крепостного крестьянина (стр. 18). Он считает, что пословицы «Не шути огнем – обожжешься» и «Кто роет другому яму, тот сам в нее попадает» содержат «грозное предупреждение» врагам народа, насильникам, а в наши дни – агрессорам (стр. 20) и т. д. Но, право же, русские пословицы, многообразные и всеобъемлющие по смыслу, применимые в самых разных случаях жизни, говорят сами за себя и не нуждаются в столь искусственной социологизации и произвольном толковании.

Работу Б. Егорова, в целом содержательную и полезную, после некоторой необходимой доработки следовало бы переиздать в Москве. Теперь же, выпущенная очень небольшим тиражом, она фактически почти недоступна даже для специалистов.

  1. Н. А. Добролюбов, Полн. собр. соч., т. 6, 1941, стр. 397.[]

Цитировать

Жданов, В. Добролюбов – фольклорист / В. Жданов // Вопросы литературы. - 1958 - №2. - C. 211-213
Копировать