№6, 1998/Книжный разворот

«Дай-ко, травонька, ответ…» (К истории и семантике поэтического тропа)

Работа выполнена при финансовой поддержке Российского гуманитарного научного фонда (номер проекта: 96 – 04 – 06151).

Памяти Н. И. Толстого

В одной из своих этнолингвистических заметок, опубликованной под названием «Плакать на цветы» 1, академик Н. И. Толстой со всей очевидностью показал, что за рядом слов и словосочетаний, уже вышедших из употребления и сохранившихся преимущественно лишь в качестве поэтических тропов, скрывается мир народной культуры, и прежде всего обрядов и верований, обусловивших их формирование. Чтобы обнаружить утраченный смысл рассматриваемых лексем, Н. И. Толстой предпринимает, как и в других своих работах, комплексное, междисциплинарное исследование. В результате обнаруживается невидимая соотнесенность, казалось бы, никак не связанных между собой явлений, раскрываются истоки и – в конечном итоге – семантика не только слова, но и стоящего за ним образа.

Методика, разработанная Н. И. Толстым, может быть применена и при выявлении семантики образов некоторых волшебных растений – например, сон-травы, равно как и ему подобных. Раскрытие смысла этого названия зависит от полноты связанного с ним ассоциативного ряда, уходящего своими корнями в различные проявления народной культуры.

Обратимся же к рассмотрению этого мифологического растительного образа, который также со временем трансформировался в поэтический троп и который также утратил или существенно сузил свою семантику.

Отметим в первую очередь, что сон-траву пытаются опознать в простреле широколистном (Anemone patens, Anemone pratensis или Pulsatilla patens), родственном прострелу весеннему (Anemone vernalis), – все это растения из семейства лютиковых (Ranunculaceae). Эта трава растет в сухих хвойных и лиственных лесах, в кустарниках и по склонам. Ранней весной расцветает крупными колокольчатыми цветками лилового или светло-фиолетового цвета. То же самое, хотя и с некоторыми отличиями, рассказывают об этом растении ведуны-зелейники. По их словам, этот «синий цветок сна» появляется раньше всех других первоцветов. Они находят сон-траву уже в мае, узнавая ее по желто-голубому цветению. В восточнославянской (украинской) мифологии раннее появление чудесного растения получило свое обоснование. Сон-трава – сиротка. Злая мачеха обманом выгоняет ее из земли раньше всех других растений, понукая бедняжку: все цветы уже расцвели, только сон-травы нет среди них. И послушная сиротка повинуется, показывается на Божий свет, но, оглянувшись по сторонам, не видит никого из своих собратьев. Печально склонив головку набок, она дремлет, дожидаясь, когда появятся из земли другие цветы2. При сборе этой персонифицированной в мифологии и народных верованиях травы совершаются особые обряды, произносятся специальные заговоры. Правда, конкретными сведениями о производимых действах и произносимых и данном случае словах мы, к сожалению, не располагаем.

Эта трава используется в колдовской практике прежде всего как снотворное средство. О ее магических свойствах повествует один из южнославянских (словенских) рассказов. Медведь, лизнув несколько раз корень сон-травы, залег на всю зиму в берлогу, а человек, последовавший его примеру, проспал с начала зимы до самой весны Очнувшись от длительного глубокого сна, он увидел, что везде уже пашут землю и сеют хлеб3.

Подобными же свойствами обладают и другие мифические растения. Такова, например, трава, известная в севернорусских поверьях под названием переносное:«А в головы положить сонному человеку, и он хотя девять дней спит» 4. Аналогичные представления послужили толчком к формированию некоторых сказочных коллизий. Обладательницей сонного зелья в них выступает некая баба, стародревняя старуха, ворожея, ведьма, живущая в дремучем лесу в избушке или же просто попавшаяся навстречу герою. Этот персонаж может иметь и более обытовленные признаки. Выступая в качестве антагониста героя, такая ведунья-зелейница пытается, хотя, как правило, и безуспешно, противодействовать его намерениям: с помощью волшебного сонного зелья, данного молодцу в питье или в пище либо воздействующего на него посредством окуривания, она погружает героя в крепкий непробудный сон, длящийся дни и даже месяцы. В качестве же доброго помощника ведунья оказывает содействие в победе царевича над антагонистом: «Иван-царевич поблагодарил старуху и поехал в чистое поле; в чистом поле развел костер и бросил в огонь волшебное зелье. Буйным ветром потянуло дым в ту сторону, где стоял настороже дикий человек; замутилось у него в очах, лег он на сырую землю и крепко-крепко заснул» 5. Причем формула «сон = смерть» трансформировалась здесь в формулу «сон + смерть» (Иван-царевич срубает голову у уснувшего великана). Представления о некоем снотворном зелье зафиксированы и в древнерусской литературе. Так, в Лаврентьевской летописи старец Матфей «виде обиходяща беса, в образе Ляха, в луде, и носяща в приполе цветкы, иже глаголется лепок. И обиходя подле братью, взимая изло на лепок, вержаше на кого любо: аще прилняше кому цветок в поющих от братья, мало постояв и разслаблен умом, вину створь каку любо, изидяше из церкви, шед в келью, и усняше (курсив мой. – Н. К.), и не възвратяшется в церковь до отпетья…» 6 (вариант этого поверья содержится в Печерском Патерике, в житии св. Матфея).

Сон-траву, равно как и цветок лепок, можно соотнести с тем шипом, или тернием, сна (Svefn-thorn), посредством которого, как повествуется в «Старшей Эдде», была усыплена самим Одином прекрасная валькирия Брунхильда (Брюнхильд) за то, что вопреки его воле помогла в сражении одному из конунгов. В известном смысле Брунхильда уподобляется спящей красавице – героине сказок едва ли не всех европейских народов: царевна (а вместе с ней и все царство) пробуждается от длительного, иногда столетнего, сна благодаря появлению храброго витязя (ср. с Сигурдом).

Представления о том, что с помощью чудодейственных растений (настоев, отваров либо воды, пропущенной сквозь травы) можно вызвать сон, приравненный к временной смерти, в эпоху средневековья были распространены в Европе, о чем свидетельствует хотя бы Шекспир, взиравший на прошлое с высот эпохи Возрождения. «В таком на смерть похожем состоянье» остается на сорок два часа Джульетта, испившая до дна «весь раствор», который по тем временам приготовлялся, как правило, из зелий. Во время погружения в состояние полужизни-полусмерти ее посещают сонные видения, оказавшиеся пророческими: двоюродный брат Джульетты спешит на поиски убившего его Ромео.Как выясняется из русских поверий и мифологических рассказов, такое же воздействие оказывает на человека сон-трава. В народе ее используют главным образом для гаданий. Для этого растение срывают с утренней росой и опускают в холодную воду. Его вынимают, дождавшись полнолуния, когда сон-трава достигнет – соответственно. – полноты своей магической силы. Извлеченная из воды, она шевелится, как живая. Ведь это не только атрибут гадания, но и персонаж, насылающий сон и пророческие сонные видения. Желающий узнать свое будущее (в основном это девушки) кладет сон-траву под подушку, произносит определенные приговоры и засыпает в страхе от одной только мысли о возможности контактов с некими мифическими существами, связанными с данным растением, и в то же время с надеждой получить во сне предсказание, выраженное определенными знаками-символами. Согласно поверьям, если гадающей суждено счастье – ей во сне покажется молодая девушка или молодой парень; если же быть беде – привидится смерть## «Сказания русского народа о семейной жизни своих предков, собранные И. Сахаровым», ч. 1, СПб., 1836, с.

  1. Н. И. Толстой,»Плакать на цветы» (Этнолингвистическая заметка). – «Русская речь», 1976, N 4.[]
  2. Н. Ф. Сумцов, Этнографические заметки. – «Этнографическое обозрение», 1889, кн. III, с. 115; В. Каллаш, Мелкие этнологические заметки. – Там же, с. 212.[]
  3. А. Н. Афанасьев, Поэтические воззрения славян на природу, в 3-х томах, т. 2, М., 1994, с. 421.[]
  4. «Самолечение простого народа по травникам». – «Олонецкие губернские ведомости», 1884, N 46, с. 441.[]
  5. «Народные русские сказки А. Н. Афанасьева», в 3-х томах, т. 1, М., 1958, N 173, с. 441.[]
  6. »Летопись преподобного Нестора по Лаврентьевскому списку», М., 1864, с. 108. []

Цитировать

Криничная, Н. «Дай-ко, травонька, ответ…» (К истории и семантике поэтического тропа) / Н. Криничная // Вопросы литературы. - 1998 - №6. - C. 362-367
Копировать

Нашли ошибку?

Сообщение об ошибке