№6, 2012/История русской литературы

Читаем «Обломова»…

В истории русской классической литературы есть произведения, вокруг которых сложилась вековая аура интерпретационной однозначности. Пребывая в текучести и изменчивости, жизнь постоянно меняет наше понимание прошлого, однако некоторые его столпы стоят недвижимо и как будто бы не реагируют на смену исторической освещенности. К числу этих констант примыкает и роман И. Гончарова «Обломов», старомодный, неподвижный, как его герой, не подверженный никаким осовремениваниям. Немного найдется в круге хрестоматийного чтения литературных памятников, о которых в школьном, например, классе говорились бы столь сходные вещи до революции, после революции и сегодня. Идут эпоха за эпохой, а Илья Ильич Обломов для большинства читателей по-прежнему представляет собой олицетворение старого барства и порождение крепостнического уклада. Гиперболическая инертность легендарного лентяя, совершенная его неспособность к какой бы то ни было деятельности не заслуживают как будто бы никаких других оценок и характеристик, кроме тех, которые были произнесены Н. Добролюбовым в современной первой публикации гончаровского романа критической статье «Что такое обломовщина?» и обобщены в увенчивающем ее призыве к «суду беспощадному».

Справедливости ради следует сказать, что литературная мысль последних десятилетий предпринимала попытки преодолеть добролюбовское наследие и увидеть в лени Обломова философски окрашенное стремление к покою как идеалу утраченного рая. Но сколько-нибудь широкого признания эта гипотеза не получила. В образе Обломова стал ощущаться философский потенциал, однако социально-исторические и нравственно-психологические значения образа в читательском сознании по-прежнему имеют перевес над любыми другими.

При всем том современный читатель не может не чувствовать, что в романе Гончарова, в главном герое романа в первую очередь, дает себя знать такая содержательная сложность, которая не укладывается в обличительную концепцию революционных демократов, а впрочем, и в идеализирующие толкования просвещенного консерватизма. Путь к пониманию этой сложности, как не раз показывала история литературы и литературной науки, существует — он лежит через накопление конкретных знаний о предмете, через познавательное приближение к нему.

Именно такое гносеологическое действие совершили не так давно ученые Института русской литературы (Пушкинского Дома) Российской академии наук, подготавливающие к выходу в свет первое академическое Полное собрание сочинений и писем И. Гончарова в 20 томах. 4-й и 5-й тома этого издания (ставшие достоянием читателя на рубеже тысячелетий) содержали в себе основной текст и рукописные редакции романа «Обломов»; что же касается тома 6-го (вышедшего в 2004 году), то он явил собой беспрецедентный в практике многотомных изданий писателей-классиков случай: целиком был отведен под историко-литературный комментарий к этому роману. Весьма немногочисленный коллектив авторов под руководством В. Туниманова создал не просто книгу ученых примечаний к тексту классического произведения, но впечатляющий свод современных знаний о романе «Обломов», и собственно литературных, и текстологических, и культурно-исторических, и реально-бытовых. Академический комментарий к «Обломову» сообщил новое качество самой этой жанровой форме научного исследования, повысил уровень читаемости текста такого рода, заставил задуматься о необходимости аналогичного информационного сопровождения других памятников русской литературы.

Ныне гончаровское сообщество Пушкинского Дома, продолжая изучение неисчерпаемой темы, выпустило в свет новое исследование романа «Обломов», на сей раз в виде сборника научных статей «Обломов: константы и переменные» (отв. ред. С. Денисенко. СПб.: Нестор-История, 2011). Издание приурочено к двум юбилейным датам: к исполняющемуся в июне 2012 года 200-летию со дня рождения Гончарова, а также — своим посвящением — к 70-летию видного современного исследователя творчества писателя, профессора Санкт-Петербургского университета М. Отрадина, автора открывающей сборник статьи «Эпилог романа «Обломов»». Этот юбилейный перекресток содержит в себе непредумышленное указание на тот симбиоз классической литературы и науки о литературе, который стал одной из примечательных особенностей сегодняшней культурной ситуации. Литература минувших веков все более требует для своего понимания научного обеспечения.

Сошедшиеся в заглавии сборника антонимы «константы и переменные» красноречиво отражают неразрешенные противоречия и в художественном существе, и в историческом бытовании романа «Обломов». В романе особенно сильны отмеченные уже свойства устойчивости, неизменности содержательного поля. Но при всей этой статике произведение Гончарова все-таки с неизбежностью переживает смысловое развитие, источником которого становится, что ни говори, многополярность центральной фигуры. В образе Ильи Ильича Обломова с известной долей загадочности соединяются генезис сатирического персонажа и начала идеалиста, душевная запущенность и нравственная чуткость, патриархализм и европеизм, социальная беспомощность и незаурядный ум… Из столкновения таких противоположностей не могут не рождаться энергии «переменности». И на них прежде всего обращают внимание авторы сборника.

Один из таких авторов — зарубежный гость издания, французская исследовательница Элен Мэла. Ее статья «Лень Обломова: блеск и нищета утраченной полноты», будучи выдержанной в категориях и фразеологии западного понятийного аппарата (что, впрочем, в данном случае вполне органично), отдает дань и традиционному русскому взгляду на Обломова, возводя его образ к архетипу «фольклорного лежебоки». Родословная как будто бы известная, но вывод из нее следует столько же закономерный, сколько и неожиданный:

Статья в PDF

Полный текст статьи в формате PDF доступен в составе номера №6, 2012

Цитировать

Прозоров, Ю.М. Читаем «Обломова»… / Ю.М. Прозоров // Вопросы литературы. - 2012 - №6. - C. 188-196
Копировать

Нашли ошибку?

Сообщение об ошибке