Чеховские и гоголевские мотивы в цикле Генриха Барановича «Около золота на Амуре»

В Благовещенске готовится к печати 7-й том книжной серии «Из золотого фонда литературы Приамурья», его задача — возвращение в современное культурное пространство художественного и публицистического наследия Г. Барановича, писателя, судьба и творчество которого более века оставались в забвении.

Ровно 125 лет назад в «Амурской газете» стали публиковаться очерки и рассказы под общим заглавием «Около золота». Подлинное имя автора читателям не было известно. Как и большинство материалов амурской периодики того времени, очерки и рассказы эти подписаны были псевдонимом, причем весьма замысловатым: Федот да не тот.

Имя автора стало известно позже, когда он покинул Амурскую область, где провел почти десять лет, и переехал в Иркутск. Живя там, он уже под собственным именем публиковал статьи в газете «Восточное обозрение» — отклики на события культурной и социальной жизни¹. Там же он готовил к печати двухтомник «Около золота на Амуре», который в 1904–1905 годах вышел в Томске [Баранович 1904–1905]. В него включены произведения, выходившие ранее в «Амурской газете»: «Миллионщик», «Пароход «Зоя»», «Именинник», «По зимовьям», «Декабрьские дни», «Горный исправник Петушков», «Виргильевский прииск» (том I) и «Врач», «Она проснулась», «Таежный заяц», «Почтальон гр. Н. Н. Муравьева-Амурского» (том II).

Генрих Викентьевич Баранович родился 4/16 апреля 1860 года в Ошмянском уезде Виленской губернии в родовом имении Горецковщина (ныне — Белоруссия) и принадлежал к старинному польско-литовскому дворянскому роду. У Генриха, старшего ребенка в семье, было пятеро сестер и братьев. Родившийся годом позже Казимир (1861–1912) увлекся сценическим искусством и со временем стал выдающимся драматическим актером, соратником и другом В. Комиссаржевской. Сменив родовую фамилию на сценическую — Бравич, он играл главные роли в петербургских и московских театрах. На его смерть отозвался А. Блок [Блок 1912]. По семейному преданию, Казимир не раз «говорил, что если бы Генрих стал актером, то, конечно, превзошел бы его, так как <…> был гораздо талантливее» [Круглова 2015: 112]. Но судьба старшего из братьев сложилась иначе и пролегла далеко в стороне от театральных подмостков. Тем не менее интерес к сцене, к той роли, которую театр играет в формировании общественного сознания, в исправлении нравов и лечении социальных язв, он сохранил, о чем можно судить по статье «После спектакля» (1903). Еще более яркое проявление неугасшего интереса к театру — рассказ «Виргильевский прииск» (1901, 1904)². Едва ли не самые трогательные и вдохновенные страницы цикла посвящены героине именно этого произведения — светлой, чистой восемнадцатилетней Лизе, тянущейся к сцене, но в силу обстоятельств вынужденной с раннего утра и до позднего вечера выполнять непереносимо тяжелую в физическом и моральном отношении работу на прииске, «где она принуждена слушать грязную брань рабочих или смотреть на <их> гнусные непристойности». Воссоздавая утонченный внутренний мир Лизы, автор, похоже, наделяет героиню тем, чем обладал и что пережил когда-то сам: «…ей чудились смутные видения, неясные образы; они манили ее, сулили счастье и блаженство. Душа ее жаждала простора, пищи, которой не могла дать окружающая обстановка». Нечто подобное произошло и в жизни автора цикла: душа его жаждала полета, но среда, «окружающая обстановка» не дали ей вырваться на «простор».

Осенью 1881-го Генрих поступил в Псковское землемерное училище. Там он был на хорошем счету, усердно занимался и считался одним из лучших учеников. Слог его речи был «хорош и изящен», он «читал серьезные вещи — Бокля и психологию Спенсера» [Спасович 1908: 173], Ницше и Гете, Лескова, Достоевского и Толстого.

В ноябре 1882 года Генрих познакомился с купеческой вдовой Феклой Боговской. Женщина, овдовевшая два года назад, привязалась к нему и, как установит позже следствие, щедро одаривала деньгами. Возможно, именно тогда в душе будущего автора книги «Около золота на Амуре» пробудился соблазн решить жизненные проблемы, заключив брак с богатой женщиной. Спустя месяц, во время поездки в столицу, где в то время жили родители, Генрих сошелся с членами «польского кружка», в который входили студенты и недавние выпускники Санкт-Петербургского технологического института. Как свидетельствовали материалы уголовного дела, именно они стали инициаторами ограбления Боговской — ради пополнения кассы кружка.

Убийство и ограбление вдовы произошло в ночь на 8 мая 1883 года. Хотя прямых улик против него не имелось, орудие убийства и пропавшие деньги не были найдены, Генриха арестовали. Следствие по этому делу шло необычно долго — около четырех лет: вначале оно считалось политическим, затем было переквалифицировано в уголовное. В итоге Псковским окружным судом, проходившим с 16 по 23 апреля 1887 года при закрытых дверях с участием присяжных заседателей, Баранович был признан виновным в убийстве и приговорен к лишению «всех прав состояния» и «каторжным работам на двенадцать лет, а по прекращении сих работ за истечением срока или по другим причинам» — к «поселению в Сибири навсегда» [Спасович 1908: 206].

Произошедшее стало для него потрясением, а тема пагубного воздействия денег, золота на человеческую душу — главным мотивом творчества.

На Сахалине, где Баранович оказался в 1888-м, ему посчастливилось общаться с Чеховым, прибывшим на остров в июле 1890 года. В воспоминаниях, написанных после получения известия о смерти писателя, Баранович рассказал о том, как в конце июля был вызван с Тихменевского поста начальником Сахалина генералом Владимиром Кононовичем и получил от него распоряжение — «встретить Чехова в селе Рыковском и оттуда отправиться с ним на юг по намеченной в то время телеграфной просеке» [Баранович 1904]. Встретившись с писателем, Баранович «по просьбе Антона Павловича подробно описал условия передвижения по этому пути». Содержание беседы нашло отражение в главе X «Острова Сахалина» [Чехов 1987: 161–163]. Описанные «ссыльнокаторжным» условия показались Чехову «до того тяжелыми, что он изменил свое намерение и решил перебраться на Южный Сахалин морем на судне». Об этом плавании Чехов рассказывает в главе XII [Чехов 1987: 180–181]. В ней он, в частности, упоминает «интендантского чиновника», сопровождавшего его на борту парохода «Байкал». В «Указателе имен и названий» соответствующего тома ПССиП Чехова поясняется, что «интендантский чиновник» — это «Г. Баранович. Имеется его <заполненная Чеховым> карточка: пост Корсаковск, дв. 47, ссыльнокаторжный Генрих Баранович, 29 л., католич., Виленск., на Сахалине с 1888 г., образов., холост, землемер» [Чехов 1987: 842]. В конце августа Баранович вновь встретился с Чеховым — на этот раз в селении Галкино-Врасское (ныне — Долинск) и оттуда «последовал с ним на север, где он посетил устье реки Найбы и расположенные вблизи этой реки айнские поселки» [Баранович 1904].

Встречи и разговоры со знаменитым писателем, а позже и чтение его путевых записок о поездке на остров оказали ощутимое влияние на Барановича, что отразилось в книге «Около золота на Амуре».

Одно из самых сильных впечатлений Чехова от 12-дневного путешествия по Амуру — то, что темой почти всех услышанных им разговоров было золото. В отправленном из Благовещенска письме к издателю «Нового времени» А. Суворину, датированном 27 июня 1890 года, он изумляется: «Только и разговора, что о золоте. Золото, золото и больше ничего» [Чехов 1976: 127]. Чехова смущает не столько тема разговоров, сколько то, что она заслоняет все иное, что золото застит людям глаза, превращая их в стяжателей. В письме к родным, написанном чуть раньше — 23–26 июня, он тоже затрагивает волнующую его тему: «Какие странные разговоры! Только и говорят о золоте, о приисках…» [Чехов 1976:

1. »После спектакля (Мои впечатления)» (1903. 14 сентября), «Письма с дороги» (1903. 2 ноября; 28 ноября; 7 декабря), «Наши мужики» (1904. 23 января), «Около нас» (1904. 14 августа).[↩]
2. Первая версия рассказа увидела свет в газете в 1901 году, а окончательная версия была опубликована в книге в 1904-м. Это касается и произведений «Пароход «Зоя»» и «Миллионщик», о которых речь ниже.[↩]