№1, 2006/Филология в лицах

Цветан Тодоров: «Без ангелов мы обойтись можем, а вот без других людей – нет». Беседу вел Г. Косиков. Вступительная заметка, примечания Г. Косикова; перевод с французского Ю. Пухлий

Цветан Тодоров – французский литературовед, историк культуры, философ – родился в Болгарии в 1939 году, в семье софийского библиотекаря; окончил Софийский университет. В 1963 году, приехав в Париж, он стал участником семинара Р. Барта, примкнул к структуралистскому движению. 60-е – первая половина 70-х годов для Ц. Тодорова это годы увлечения русской «формальной школой», проблемами поэтики и семиотическими методами изучения литературы: в 1965 году выходит составленная и переведенная им на французский язык антология «Теория литературы, тексты русских формалистов» (Theorie de la litterature, textes des formalistes russes), затем появляются «Грамматика «Декамерона»» (Grammaire du «Decameron«, 1969), «Введение в фантастическую литературу» (Introduction a la litterature fantastique, 1970)1,»Поэтика прозы» (Poetique de la prose, 1971)2 и программная работа «Поэтика» (Poetique, 1973)3.

Вскоре, однако, установка на внеидеологическую «научность», на изучение имманентных законов литературного языка начинает стеснять Ц. Тодорова. Техническое устройство текста – не более чем инструмент, обеспечивающий доступ к смысловой полноте произведения; от текста как конструкции следует перейти к его содержанию и далее – к диалогу между субъектами – создателями текстов – так можно резюмировать методологический «поворот» Тодорова, наметившийся к середине 70-х годов в таких его работах, как «Понятие литературы» (La notion de litterature, 1975)4,»Жанры речи» (Les genres dudiscours, 1978), «Символизм и интерпретация» (Symbolisme et interpretation, 1978). Решающую роль в этой переориентации сыграло, пожалуй, знакомство с творчеством М. Бахтина, которому Тодоров посвятил первую во Франции монографию: «Михаил Бахтин: диалогический принцип» (Mikhail Bakhtine: le principe dialogique, 1981)5.

В 80-е годы, наряду с обзорно-аналитическим исследованием «Теории символа» (Theories du symbole, 1985)6, Ц. Тодоров выпускает две больших книги: «Завоевание Америки: проблема «другого»» (La Conquкte de l’Amerique: la question de l’autre, 1982), «Мы и другие: размышление француза о многообразии человечества» (Nous et les autres: reflexion francaise sur la diversite humaine, 1989). Полемизируя с представлением о цивилизации как о конфликтном сосуществовании множества автономных культур («коалиции культур», по выражению К. Леви-Стросса), автор, убежденный в том, что в истории творится не судьба самодостаточных этносов, а судьба всего человечества, мечтает о таком интерсубъектном общении, которое позволило бы преодолеть антагонистические отношения между различными культурными инстанциями. В последние полтора десятилетия свои размышления о единстве человеческого рода Ц. Тодоров все чаще включает не только в исторический, но и в актуальный политико-идеологический контекст: «Совместная жизнь: опыт общей антропологии» (La vie commune: essai d’anthropologie generale, 1995), «Несовершенный сад: гуманистическая мысль во Франции» (Le jardin imparfait: la pensee humaniste en France, 1998), «Хрупкость добра: спасение болгарских евреев» (La fragilite du bien: le sauvetage des juifs bulgares, 1999), «Память о зле. Искушение добром» (Memoire du mal. Tentation du bien, 2000). «Новыймировойбеспорядок: размышленияевропейца» (Le Nouveau Desordre mondial: Reflexions d’un Europeen, 2003) и др.

– Вы активно участвовали в интеллектуальной жизни Франции на протяжении последних сорока лет. В 60 – 70-е годы вы выступали как один из ведущих представителей французского структурализма. Известно, однако, что структурализм не был вполне однороден. В нем обычно выделяют два направления – «жесткое», сциентистское, и «умеренное». Если «жесткий» структурализм (Альтюссер7,Грейма8,Фуко) склонялся к идее «теоретического антигуманизма» (Л. Альтюссер), «смерти человека» (М. Фуко), «культуры, реинтегрированной в природу» (К. Леви-Стросс), то для «умеренных» (к которым вас обычно относят) речь шла не о том, чтобы подчинить литературоведение той или иной готовой модели, будь то (нео)марксизм, (нео)фрейдизм или (нео)ницшеанство, но об изучении «литературного языка» как автономного образования, «литературности литературы», говоря словами Р. Якобсона. Однако в любом случае структурализм – это идеология детерминизма, идеология «завершенности», овеществленности человека, обусловленного биологическими или социокультурными обстоятельствами своей жизни.

Итак, тридцать лет назад вы были звездой структурализма. Ныне вы перешли в другой лагерь, и не случайно сегодня вас называют «апостолом гуманизма» («Экспресс» от 13 апреля 2000 года). Однако гуманизм находится не в лучших отношениях с детерминизмом; скорее это его противник. Как вы сегодня оцениваете свой интеллектуальный путь? Случались ли на этом пути резкие повороты и переломы? Или же это была плавная, последовательная эволюция?

– Позвольте мне выделить в вашем вопросе два разных предмета: структурализм и мою собственную эволюцию.

В том, что касается структурализма, мой образ не совсем тот, что подразумевается в вашем вопросе. Действительно,  как в случае с любым вошедшим в моду термином, во Франции его наполняли самым разным содержанием. Насколько мне известно, приверженцы марксизма, фрейдизма и ницшеанства – такие авторы, как Альтюссер, Бурдье9, Лакан и Фуко, – не ссылались на свою принадлежность к структурализму или же делали это лишь мимоходом. Структурализм в целом воспринимался как движение, противостоявшее любым идеологиям, и особенно марксизму, который в предшествовавшие десятилетия господствовал во французской интеллектуальной среде. Структурализм был прежде всего связан с именем Леви-Стросса, называвшего своими вдохновителями структуралистов Пражского лингвистического кружка – Трубецкого и Якобсона, а также Соссюра. Отправной точкой структурализма можно считать попытку освободить культурные явления от какого бы то ни было предустановленного видения мира, которое представляло их в качестве иллюстрации к существовавшей ранее догме, попытку описать внутреннее функционирование этих феноменов, структур родства например, а позднее – мифов. Структурализм ни в коем случае не был детерминизмом в том смысле, который вы имеете в виду (не был он, впрочем, и индетерминизмом). Он не предполагал определенной позиции в этом отношении. Биологические и социокультурные обстоятельства никогда не интересовали подлинных структуралистов, таких, как Якобсон и Леви-Стросс. Последний не упускал случая выразить серьезные сомнения, которые вызывали у него упоминания его имени вместе с именами других названных здесь авторов.

Структурализм отнюдь не предполагал какого-либо определенного представления о человеке – ни представления о его завершенности, ни представления о его незавершенности. Он скорее изучал социальные факты, как если бы это были факты материальные.

  1. Рус. пер.: Тодоров Ц. Введение в фантастическую литературу / Пер. Б. П. Нарумова. М.: Дом интеллектуальной книги, 1997.[]
  2. На русский язык переведена одна из статей этого сборника. См.: Тодоров Ц. Как читать? / Пер. Г. К. Косикова // Вестник Московского университета. Сер. 9. Филология. 1998. N 6.[]
  3. Рус. пер.: Тодоров Ц. Поэтика / Пер. А. К. Жолковского // Структурализм: «за» и «против». М.: Прогресс, 1975.[]
  4. Рус. пер.: Тодоров Ц. Понятие литературы / Пер. Г. К. Косикова // Семиотика. М.: Радуга, 1983.[]
  5. На русский язык переведены две недавние статьи Ц. Тодорова о М. М. Бахтине. См.: Тодоров Ц. Монолог и диалог: Якобсон и Бахтин (1997) / Пер. Ю. Пухлий // Диалог. Карнавал. Хронотоп. 2003. N 1 – 2; Тодоров Ц. Наследие Бахтина (2002) / Пер. Ю. Пухлий // Вопросы литературы. 2005. N 1.[]
  6. Рус. пер.: Тодоров Ц. Теории символа / Пер. Б. П. Нарумова. М.: Дом интеллектуальной книги, 1999.[]
  7. Луи Альтюссер (1918 – 1990) – французский философ-неомарксист, автор работ «За Маркса» (1965), «Читать «Капитал»»(1965; совм. с Э. Балибаром, П. Машере и Ж. Рансьером), «Ленин и философия» (1969), «Позиции» (1976) и др. Тезис о марксизме как о «теоретическом антигуманизме», выдвинутый Альтюссером в работе «Марксизм и гуманизм» (1964), предполагает «конец человека» как автономного «существа» (индивид, становясь объектом научного знания, тем самым перестает быть подлинным субъектом).[]
  8. Альгирдас Жюльен Греймас (1917 – 1992) – французский лингвист, семиотик. В работах «Структурная семантика» (1966), «О смысле» (1970) и др., обобщая выводы В. Проппа («Морфология сказки», 1928) и стремясь установить универсальные законы построения повествовательных текстов, Греймас редуцировал отношения персонажей в сюжете до парадигматических отношений между термами чисто логической структуры («семиотический квадрат»).[]
  9. Пьер Бурдье (1930 – 2002) – французский социолог, автор работ: «Размежевание» (1979), «Практический смысл» (1980), «Правила искусства: Генезис и структура литературного поля» (1992), «Нищета мира» (1993) и др.[]

Статья в PDF

Полный текст статьи в формате PDF доступен в составе номера №1, 2006

Цитировать

Косиков, Г. Цветан Тодоров: «Без ангелов мы обойтись можем, а вот без других людей – нет». Беседу вел Г. Косиков. Вступительная заметка, примечания Г. Косикова; перевод с французского Ю. Пухлий / Г. Косиков, Ц. Тодоров, Ю.В. Пухлий // Вопросы литературы. - 2006 - №1. - C. 58-73
Копировать

Нашли ошибку?

Сообщение об ошибке