№8, 1957/История русской литературы

Советская наука о революционной литературе Запада

Кто-то метко сказал, что среди версальцев не было великих поэтов. Их не было ни среди контрреволюционных эмигрантов 1792 года, ни среди прусской военщины, ни среди тех, кто подавлял выступления чартистов. Зато революционные движения европейских народов имели свою великую литературу и своих одаренных певцов, таких, как М. Ж. Шенье и С. Марешаль, О. Барбье и Э. Моро, П. Дюпон и Э. Потье, Ж. Б. Клеман и Ж. Валлес, Г. Бюхнер и Г. Гервег, Ф. Фрейлиграт и Г. Веерт, Э. Джонс, Дж. Масси, В. Линтон и десятки других поэтов, прозаиков, драматургов, критиков.

Их имена не пользуются вниманием буржуазных критиков, а их произведения редко входят в антологии. Большинство зарубежных литературоведов – одни молчаливо, другие прямо декларируя это, – исходят из лживого утверждения, что «простонародье», берясь за оружие, способно лишь разбивать статуи и поджигать музеи. Впрочем, в этом они не оригинальны: они лишь продолжают дело, начатое теми, кто расстреливал рабочих на улицах Берлина, Вены и Парижа, кто бросал в тюрьмы английских чартистов. Версальцы изгнали Потье и Валлеса из Франции, их ученые преемники изгнали этих писателей-коммунаров из истории литературы. Созданный Э. Потье «Интернационал» ныне поют на всех языках мира, но упоминаний о нем не встретишь ни в одном французском учебнике литературы. Нет в буржуазных очерках истории литературы и имен первых пролетарских писателей Г. Веерта и Э. Джонса.

В тех немногих случаях, когда буржуазные литературоведы все же обращались к литературному наследию революционных эпох, они во что бы то ни стало старались извратить подлинный смысл творчества демократических писателей, доказать, что значительные произведения создавались ими лишь постольку, поскольку они отрывались от политических боев современности, воспаряя в заоблачные выси «незаинтересованной красоты» и вневременных метафизических абстракций1. Если же это не удавалось, то поступали подобно Пти де Жюльвиллю, автору книги по истории французского театра, который писал о драматургии времен революции конца XVIII века: «В ту эпоху политика завладела сценой, и большинство пьес были памфлетами, если вообще можно назвать памфлетами эти бьющие через край зверства и глупости, изложенные в диалогической форме во славу недолговечных идолов, перед которыми пресмыкалось общественное мнение в течение десяти лет… Некоторые из этих сочинений более глупы, чем свирепы, другие более кровожадны, чем пошлы»2.

Более утонченный, но в сущности столь же тенденциозный вариант интерпретации наследия революционной литературы XIX столетия представляет, например, книга немецкого историка литературы Дирлама о чартистских листовках3. Признавая за поэзией чартизма историческое и социально-политическое значение, собрав ценный фактический материал, Дирлам начисто отрицает, однако, какое-либо художественное значение чартистской литературы. Исследование о чартистских листовках и стихах, печатавшихся в них, превращается в филистерское глумление над памятниками революционного прошлого английского народа.

Хотя в критике конца XIX и начала XX века и были предприняты отдельные попытки по достоинству оценить творчество писателей революционно-демократического лагеря, эти выступления тем не менее не могли победить предвзятого отношения к их наследию в кругах историков литературы. Несколько откликов в социал-демократической печати4, две-три оставшиеся незамеченными брошюры, да отдельные страницы в чрезвычайно редких книгах, написанных более или менее объективными учеными5, отнюдь не определявшими лица современного им литературоведения, – вот и все источники, из которых можно было почерпнуть тогда отрывочные сведения о литературе европейских революционных движений XIX века.

Только советскому литературоведению удалось вновь восстановить в правах эту преданную забвению часть художественного наследия прошлого.

Октябрьская революция, ознаменовавшая собой грандиозный переворот в духовной жизни миллионных народных масс, была поворотным пунктом в судьбах русской науки и, в частности, литературоведения. Были наконец сметены барьеры царской цензуры; песни, поэмы, рассказы, романы, в которых западноевропейские писатели прославляли героизм борющегося народа, начали издаваться невиданными дотоле тиражами; воскрешались несправедливо забытые или полузабытые имена, извлекались из пыли архивных хранилищ и переводились произведения, проникнутые любовью к простому человеку, повествующие о его труде и борьбе.

Методологической базой исследовательской разработки революционно-демократической литературы стали труды основоположников марксизма-ленинизма. Собранная в 1920-е годы в Институте марксизма-ленинизма богатейшая коллекция книг, брошюр, листовок и периодики, относящихся к революционным периодам в истории народов, явилась практической основой, на которой создавались труды не одного поколения советских ученых. Она и поныне остается неисчерпаемым источником для исследователей революционно-демократической литературы в странах Западной Европы. Для систематического изучения западноевропейской революционной литературы осенью 1927 года при секции литературы и искусства Коммунистической Академии ЦИК СССР была создана Комиссия по изучению революционной и пролетарской литературы Запада, которая положила начало серьезной исследовательской работе в этой области.

За четыре десятилетия Советской власти были изданы как общие антологии революционной поэзии Запада6 так и сборники поэзии французских революций 1789 – 1794, 1848 годов и Парижской Коммуны, немецкой революции 1848 года, литературы чартистского движения. Достоянием читателей стали впервые представленные и научно прокомментированные произведения Э. Моро, П. Дюпона, Э. Потье, Ж-Б. Клемана, Ф. Фрейлиграта, Г. Веерта, Э. Джонса, В. Линтона, Дж. Масси, Ж. Валлеса, Л. Кладеля и других писателей европейской революционной демократии XIX века. В хрестоматиях по гражданской и литературной истории, в журналах и газетах, в отдельных сборниках появились десятки публикаций, критических статей, отзывов, рецензий, позволивших воссоздать картину развития этой литературы. Советское литературоведение выдвинуло целую группу исследователей, заново открывших почти неизученную область художественного наследия прошлого – обширную литературу больших революционных движений.

Научное значение этого коллективного труда, потребовавшего многих лет кропотливых изысканий и напряженной работы пытливой исследовательской мысли, нельзя переоценить. Изучение забытых страниц литературы XIX века раскрыло грандиозные творческие, созидательные силы, таящиеся в трудящихся массах и вырывающиеся наружу в пору революционного подъема. Миф о том, что периоды глубоких социальных потрясений в истории человечества в художественном отношении бесплодны, что гром революционных пушек заглушает голоса муз, больше не существует.

Открытия советских исследователей западноевропейской революционной литературы, изучение связей и взаимодействия творчества этих писателей с деятельностью классиков критического реализма и революционного романтизма XIX века заставили во многом пересмотреть традиционные представления о всем литературном процессе во Франции, Англии, Германии. Изучение массовой демократической литературы дало, советским ученым возможность убедительно доказать, что такие гиганты европейской поэзии, как Берне, Байрон, Шелли, Беранже, Гюго, Гейне – отнюдь не одинокие фигуры, якобы стоящие в стороне от национальных революционно-демократических движений и литератур, ими порожденных, как это утверждали буржуазные критики. Картина развития европейских литератур ныне немыслима без поэзии французских революций и Парижской Коммуны, творчества немецких революционных поэтов 40-х годов и чартистских писателей. В советских историях зарубежных литератур впервые получила подлинно объективное освещение и справедливую оценку революционно-демократическая и раннепролетарская проза, драматургия и поэзия7. В Литературную энциклопедию и другие справочные издания общего характера, вышедшие в СССР, впервые включены развернутые статьи, посвященные таким писателям, как Э. Потье, Г. Веерт, Э. Джонс.

Сейчас, когда советские литературоведы подводят итоги сорокалетнему пути своей науки, полезно хотя бы бегло проследить, как развивалось у нас изучение литературы европейской революционной демократии XIX века, и попытаться в самых общих чертах наметить круг вопросов в этой области, ожидающих дальнейшей разработки8.

 

* * *

Более ста лет назад в статье о «Парижских тайнах» Э. Сю Белинский написал: «Народ – дитя; но это дитя растет и обещает сделаться мужем, полным силы и разума… В народе уже быстро развивается образование, и он уже имеет своих поэтов, которые указывают ему его будущее, деля его страдания и не отделяясь от него ни одеждою, ни образом жизни»9. С тех пор всякий раз, когда на горизонте литературной жизни Франции появлялись художники, вышедшие из самой гущи народа и запечатлевшие в своих произведениях труд, невзгоды, упования и борьбу простых людей своей страны, русская критика с сочувствием писала об этих певцах французской демократии. Начиная с 30-х годов XIX века на страницах передовой литературной печати России нередко встречаются имена не только одаренных писателей-демократов Беранже, Барбье, Пиа, Дюпона, Потье, Валлеса, Кладеля, но и менее значительных литераторов этого направления – Бартелеми, Магю, Понси, Лапуанта, Луизы Мишель, Кловиса Гюга, Монтегюса и других. Русская критика подчас даже опережала французскую, публикуя отзывы о писателях, почти или вовсе неизвестных в ту пору литературной общественности на их родине. Достаточно вспомнить, что именно в русском журнале появилось первое упоминание об Эжене Потье, где отмечалось, что творчество поэта-рабочего «проникнуто чувством глубокой любви к родному краю»10.

Эта знаменательная традиция была подхвачена русской марксистской критикой начала XX века. В период, когда на широкую арену общественной жизни России вышел пролетариат и его партия, наследие революционных французских поэтов становится действенным оружием пропаганды в руках русских социал-демократов. В эти годы огромной популярностью среди рабочих пользуются «Марсельеза» Руже де Лиля, вызвавшая множество подражаний, – «Рабочую Марсельезу», «Солдатскую Марсельезу» и т. п., и особенно «Интернационал» – гимн борцов за социалистическую революцию, созданный коммунаром Э. Потье и переведенный на русский язык в 1902 году Аркадием Коцем. В. И. Ленин посвятил создателю бессмертной песни революционных рабочих специальную статью, в которой он говорил, что Потье «оставил по себе поистине нерукотворный памятник. Он был одним из самых великих пропагандистов посредством песни»11.

С первых лет Советской власти культурное наследие революционных эпох Франции начинает привлекать внимание широких кругов литераторов и критиков. Уже в годы гражданской войны одна за другой появляются книги пионеров изучения французской революционно-демократической поэзии – В. Фриче12, Е. Шведера13, Ю. Стеклова14, А. Овсянникова15. В начале 20-х годов впервые на русском языке выходят сборники стихов Барбье и Дюпона, произведения которых с начала XX столетия не издавались ни на одном европейском языке, даже у них на родине16.

В те годы в ожесточенных литературных спорах рождалась молодая советская литература. Время требовало новых песен, и далеко не всем писателям Республики Советов было ясно, по какому пути идти, у кого учиться. В этих условиях издания революционной французской поэзии, особенно песен пролетарских поэтов, были не просто средством расширения литературного кругозора нового читателя, но формой действенного вмешательства в литературную полемику современности. Недаром даже позже, в 30-е годы, М. Горький советовал молодым поэтам учиться у французских политических песенников. На втором пленуме Правления Союза советских писателей он говорил о том, что социальная ценность стихов «была бы, несомненно, полезней и значительней, она сыграла бы большую воспитательную роль, если бы молодые поэты шли той дорогой, которой шел Беранже, которой идут французские шансонье»17.

Первые работы советских критиков о демократической французской поэзии, созданные на основе самостоятельных разысканий в заграничных архивах и изучения некоторых, правда, весьма немногочисленных, печатных изданий, открывали перед читателем ранее остававшийся под спудом мир идей и поэтических образов, запечатлевших трудные будни и величественные революционные деяния народа. Авторы этих книг стремились через призму поэзии раскрыть волнующую правду истории, обогатить представления читателей о минувших днях и ушедших поколениях. Они строили свои обзоры как живую летопись событий, политического быта и социальной борьбы эпохи, перемежаемую обширными выдержками из наиболее ярких и характерных поэтических произведений (А. Овсянников), либо как серию популярных очерков о поэтах, призванную наметить основные вехи движения того или иного жанра с точки зрения его тематики (Ю. Стеклов). И хотя в этих книгах и были ошибки, неточности, пробелы, хотя нередко подбор текстов оказывался неудачным, а переводы далеко не совершенными (например, в сборнике «Песен» П. Дюпона), тем не менее их значение для развития науки о литературе несомненно. Во всяком случае, они сильно расшатывали устоявшиеся консервативные концепции литературного процесса во Франции. В 1922 году В. Фриче впервые в истории мирового литературоведения включил в университетский курс западноевропейской литературы разделы о поэзии революционной демократии XIX столетия.

Дело изучения и пропаганды французской революционной литературы, начатое после Октября группой энтузиастов, в 30-е годы приобретает широкий размах. Поэт Александр Гатов, счастливо сочетавший талант переводчика и настойчивость неутомимого исследователя, издает ряд сборников французских шансонье18 и выпускает стихи Эжена Потье19. Ю. И. Данилин публикует стихи революционного поэта эпохи Июльской монархии Эжезиппа Моро. Выходит в свет книжка переводов П. Антокольского «Французские романтики о революции»20. Издательство «Academia» публикует несколько томов сочинений коммунара Жюля Валлеса (под редакцией, с комментариями и вводными статьями Б. В. Гиммельфарба, 1934 – 1936); «Песни первой Французской революции»; избранные драмы и литературно-критические работы Феликса Пиа (подготовлены Ю. И. Данилиным). В советских журналах и газетах появляются многочисленные переводы французских революционных писателей, статьи об их деятельности; наконец, выходят сборники их произведений на французском языке21.

Тридцатые годы знаменуют собой начало углубленной научной разработки истории поэзии и драматургии, связанной с французскими революциями 1789 – 1794, 1830, 1848 годов и Парижской Коммуной. Советским исследователям приходилось идти совершенно непроторенными путями, извлекая крупицы сведений из груды неразобранных архивных материалов и периодики, заново проверяя, уточняя, дополняя отрывочные и не всегда достоверные сведения. И все же, несмотря на значительные трудности, уже в это время появляется ряд обобщающих трудов, которыми советское литературоведение по праву может гордиться.

Такова обширная монография К. Державина «Театр Французской революции» (1932). Впервые драматургия 1789 – 1799 годов, до сих пор служившая лишь предметом насмешек и глумления реакционных критиков, была рассмотрена как закономерный этап эстетического развития Франции. Солидаризируясь с оценками, которые давали театру революционных лет Стендаль («Расин и Шекспир») и Ромен Роллан («Народный театр»), Державин увидел в драматургии М. -Ж. Шенье, С. Марешаля и других, в актерском искусстве Тальма и Дюгазона художественное отражение гигантского подвига французского народа, разбившего в годы революции в щепы обветшалое здание феодальной монархии22.

Таковы разыскания В. Гоффеншефера в области ранней марксистской критики во Франции. В своей вступительной статье «Поль Лафарг как литературный критик» и обширных комментариях к книге «Избранные литературно-критические статьи» П. Лафарга (1936), где он собрал из различных зарубежных социал-демократических изданий часть критического наследия Лафарга, – Гоффеншеффер впервые обратил внимание на ценность для современного литературоведения работ этого оригинального критика-марксиста, наглядно показав, к каким глубоким открытиям в области теории и истории литературы приводит исследование литературного процесса с позиций материалистической диалектики.

Выдающееся место среди советских исследователей литературы французских революций принадлежит профессору Ю. И. Данилину. Начав свою работу в этой области в конце 20-х годов, он за истекшие годы опубликовал несколько монографий, ряд статей, издал и прокомментировал множество произведений революционных писателей23.

Ю. Данилину присущи и превосходное владение огромным историческим и литературным материалом, настойчивые поиски новых, никем не изученных пластов истории литературы, умение четко и ярко раскрыть политический облик писателя или целого поэтического направления. В результате кропотливого обследования хранящихся в СССР архивов и французской демократической прессы XIX века, тщательного изучения мемуарной литературы, русской и зарубежной критики, отдельных редких литературных памятников, ученому удалось воскресить десятки забытых или вовсе неизвестных поэтов и прозаиков, среди которых многие были наделены незаурядным дарованием, как например: О. Бартелеми, Л. -А. Берто и Ж-П. Вейра, Ф. Пиа, Ж-Б. Клеман, Л. Мишель, Г. Кремье, Э. Шатлен и другие. Написанные в прямой полемике с реакционным литературоведением, работы Ю. Данилина восстанавливали истинный облик многих литераторов прошлого, творчество которых если не было вовсе предано забвению, то основательно фальсифицировалось, буржуазной критикой. Именно ему удалось, например, опровергнуть до сих пор имеющее хождение во французском литературоведении представление об Эжезиппе Моро как поэте-элегике, лишь случайно подвизавшемся на поприще политической сатиры24. Ю. Данилин впервые показал, что муза этого талантливого поэта-романтика вдохновлялась ожесточенными боями, которые вели в начале 30-х годов французские рабочие и республиканцы против буржуазной монархии.

Работы Ю. Данилина были высоко оценены советским литературоведением и принесли ученому заслуженное признание зарубежной прогрессивной критики, в частности и французской. Его исследованию о поэтах Июльской революции газета «Юманите» посвятила большую статью, в которой эта книга характеризуется как «замечательная работа, представляющая исключительный интерес»25. Составитель первой во Франции антологии поэтов Парижской Коммуны Ж. Варло отмечает: «Символично, что именно советский ученый, профессор Данилин, первым взялся за детальное изучение поэзии Коммуны. Мы должны выразить ему особую признательность, ибо его трудам мы обязаны почти всем, что нам известно об этой эпохе. Эти труды были нами в полной мере использованы»26.

После 1945 года работа по освоению французской революционно-демократической литературы возобновилась с новой силой. Охватывая не затрагивавшиеся прежде материалы, восполняя имевшиеся пробелы, преодолевая методологические недостатки, которые были свойственны трудам литературоведов 30-х годов в этой области, советские ученые за последние пятнадцать лет значительно продвинулись вперед. Каковы же основные направления их исследований в области литературы французского революционного движения?

Трудам, созданным в предшествующие годы, в значительной мере был присущ локальный характер, некоторая изолированность в изучении революционной литературы, которая подчас невольно выглядела одиноким островком, слабо связанным с жизнью так называемой «большой литературы», с творчеством классиков французской литературы. Стремясь раскрыть всю сложную диалектику литературного процесса, советские ученые в своих последних работах обращают особое внимание именно на эту сторону дела. Так, Д. Обломиевский в книге «Французский романтизм» (1947) не только впервые полно излагает литературно-эстетические взгляды утопических социалистов в контексте литературной полемики эпохи, но и убедительно вскрывает объективную роль, которую сыграла критика сен-симонистов и фурьеристов в развитии отдельных французских писателей и литературы в целом. Т. Якимович в своей докторской диссертации: «Французский сатирико-реалистический очерк 1830 – 1848 г.» 27, собрав огромный фактический материал, сумела раскрыть тесные связи Бальзака с современной прогрессивной журналистикой и в то же время по-новому подойти к проблеме генезиса и осветить некоторые закономерности развития французского критического реализма28.

В гораздо большей степени, чем раньше, разрабатываются в последние годы и вопросы эстетического своеобразия произведений революционных поэтов и прозаиков – особенности образной структуры, поэтического стиля, жанра, строения стиха. И здесь особая заслуга принадлежит молодым советским литературоведам, авторам диссертаций об отдельных писателях. В работах В. Гальперина о Л. Кладеле## Содержание диссертации В. Гальперина частично отражено в его статьях:

  1. Так, в двухтомной работе В. Бухнера о Фрейлиграте необычайно пространно говорится о лирических произведениях поэта. В отношении же периода 1848 года автор становится предельно кратким. Стараясь «спасти» замечательного поэта перед лицом истории, Бухнер пытается доказать, что данный период был «неорганичным» в творчестве Фрейлиграта и был вызван лишь «заблуждениями» поэта и «необъяснимым влиянием банды поджигателей», как автор называет редакцию «НовойРейнскойгазеты» (W. Вuсhner, Ferdinand Freiligrath, ein Dichterleben in Briefen, Bd. II, 1881, S. 215).[]
  2. Petit de Julleville, Le Theatre en France, Paris, 1923, p. 343 – 344.[]
  3. J. Dierlamm, Die Flugschriftenliteratur der Chartistenbewegung und ihr Widerhall in der offentlichen Meinung, Leipzig, 1909.[]
  4. Например, статьи Ж. Геда об Эжене Потье в газете «Le Socialists» (18 июня 1887 года и 10 ноября 1887 года) и другие.[]
  5. Такова, например, двухтомная монография Сh. Lenient, La poesie patri-otique en France dans les temps modernes, Paris, 1894; иликнига: Е. Oswald, Thomas Hood und die soziale Tendenzdichtung seiner Zeit, Wien, 1904.[]
  6. »Революционная поэзия на Западе». Под ред. и с предисл. Л. П. Гроссмана, М. 1927; «Революционная поэзия Запада XIX века». Ред. и пояснит, тексты А. Гатова. Предисл. А. В. Луначарского, М. 1930. []
  7. В. М. Фриче, Очерк развития западноевропейской литературы, М. 1922; Ф. П. Шиллер, История западноевропейской литературы нового времени, т. I, М. 1935; В. В. Ивашева, Курс лекций по истории западноевропейской литературы XIX века, кн. 2, М. 1951; История английской литературы, т. II, вып. 2,Изд. АН СССР, М. 1955; История французской литературы, т. II, Изд. АН СССР, М. 1956; С. Д. Артамонов и З. Т. Гражданская, История зарубежной литературы XVIII века, М. 1956; Курс лекций по истории зарубежных литератур XX века. Под ред. Л. Г. Андреева и Р. М. Самарина, т. I, изд. МГУ, М. 1956; А. Аникс, История английской литературы, Учпедгиз, М. 1956; М. Е. Елизарова, С. П. Гиждеу, Б. И. Колесникова Н. П. Михальская, История зарубежной литературы XIX века, Учпедгиз, М. 1957.[]
  8. Последующий обзор охватывает лишь материал исследований французской, немецкой и английской литератур XIX века, так как здесь советскими учеными проделана наибольшая работа. Что касается революционной литературы других европейских стран, то хотя в арсенале советского литературоведения есть несколько посвященных ей брошюр и статей, подводить итоги научным исследованиям в этой области, по-видимому, еще рано.[]
  9. В. Г. Белинский, Полн. собр. соч., т. VIII, Изд. АН СССР, М. 1955, стр.173.[]
  10. М. Л. Михайлов, Парижские письма, «Современник», 1858, N 9, стр. 277.[]
  11. Эта статья, написанная к 25-летию со дня смерти Потье, была напечатана на первой странице большевистской «Правды» 3 января 1913 г. (сб. «Ленин о культуре и искусстве», «Искусство», М. 1956, стр. 130). Помимо нее отметим ряд других статей и заметок о французской революционно-демократической и пролетарской литературе, помещенных на страницах русской прессы начала XX века и принадлежащих перу критиков-марксистов. Среди них – статьи А. В. Луначарского «Социальная лирика в современной Франции» («Киевская мысль», 6 марта 1911 г., N65) и «Жюль Валлес и жанделетры» («Киевская мысль», 5 июня 1913 г., N 148), а также статья неизвестного автора об Э. Потье – «Рабочий как поэт», появившаяся в латышском журнале «Rihts» (1914, N 3).[]
  12. В. М. Фриче, Пролетарская поэзия, М. 1918 (вышло два издания).[]
  13. Е. Шведер, Марсельеза и ее творец, М. 1918.[]
  14. Ю. Стеклов, Поэзия революционного социализма. Певцы трудового царства во Франции, Пг., 1918 (вышло три издания).[]
  15. А. Овсянников, Великая французская революция в песнях современников, Пг., 1920 (вышло два издания).[]
  16. О. Барбье, Ямбы и поэмы, Одесса, 1922. Сборник был составлен, снабжен вступительной статьей и комментариями М. П. Алексеева. «Песни» П. Дюпона (М. 1923) были подготовлены к печати В. М. Фриче.[]
  17. М. Горький, Собр. соч. в тридцати томах, т. 27, М. 1953, стр. 418.[]
  18. Из них наиболее полной была антология «Поэты парижских баррикад», М. 1935. выдержавшая два издания.[]
  19. Эжен Потье, Песни, М. 1932. А. Гатов у принадлежит также и первый развернутый очерк о творчестве замечательного поэта-коммунара, вышедший в 1933 году.[]
  20. Этот сборник – зародыш будущей большой книги П. Антокольского – «Гражданская поэзия Франции» (М. 1955), являющейся плодом более чем двадцатипятилетнего труда знатока французской поэзии.[]
  21. Например, сборник М. Тарасовой «Песни труда и революции французского народа», М. 1937. С тех пор произведения революционно-демократических писателей постоянно входят во все антологии французской литературы, издаваемых в СССР на языке оригинала. См., например, Litterature francaise. Anthologie des XIXeet XXc siecles, tt. I-II, M. 1953 – 1955, составленную Б. Г. Реизовым и В. Е. Шором.[]
  22. Из других работ К. Державина, посвященных революционной литературе конца XVIII века, укажем на главу в юбилейном томе «Французская буржуазная революция 1789 – 1794 годов» (М. – Л. 1941), а также на публикацию фарса С. Марешаля «Странный суд над королями» в сб. «Театр, наследство», т. I, Л. 1934.[]
  23. Укажем лишь важнейшие из работ Ю. И. Данилина: Беранже, М. 1930; Поэты Июльской революции, М. 1935; Театральная жизнь в эпоху Парижской Коммуны, М. 1936; Поэты Парижской Коммуны, т. I, M. 1941;статьи: Беранже и рабочие поэты 30 – 40 гг. (Полн. собр. песен Беранже, т. II); Феликс Пиа и его литературная деятельность (предисл. к «Избр. произв.» Ф. Пиа. М. -Л., 1934); предисловие к «Избранным песням» Беранже, М. 1951; предисловие к «Избранным песням» Ж-Б. Клемана, М. 1931; главы о литературе Июльской революции, литературе кануна 1848 года и поэзии Февральской революции во втором томе «Истории французской литературы», Изд. АН СССР, 1956, и др. Им же подготовлены две антологии: Поэзия французской революции 1848 г. (М. 1948) и Антология поэзии Парижской Коммуны 1871 года, М. 1948.[]
  24. Эта точка зрения присуща, в частности, и весьма ценной по собранным в ней фактическим материалам книге современного биографа Моро – G. Веnoit-Guillоd, La vie maudite de Hegesippe Moreau, Paris, 1955.[]
  25. J. Freville, Les poetes de Juillet 1830, «L’Humanite», 9 aofit 1936, N 13751.[]
  26. J. Varlооt, Les poetes de la Commune, Anthologie, Paris, 1951, pp. 7 – 8.[]
  27. Часть материалов и выводы этой работы отражены в статьях Т. Якимович о французском очерке и демократических альманахах эпохи Июльской монархии в «Истории французской литературы», т. II, Изд. АН СССР, 1956, и в «Ученых записках Ин-та мировой литературы им. А. М. Горького», т. II, М. 1956.[]
  28. Укажем также на работу, специально посвященную вопросу о взаимоотношениях великих французских писателей Беранже и Жорж Санд с первыми рабочими поэтами, – кандидатскую диссертацию Н. Славятинского «Из истории рабочей поэзии на Западе (Жорж Санд и Беранже в их работе с поэтами – рабочими и ремесленниками)» [1946].[]

Цитировать

Подольский, А. Советская наука о революционной литературе Запада / А. Подольский, А. Николюкин, С. Великовский // Вопросы литературы. - 1957 - №8. - C. 171-192
Копировать

Нашли ошибку?

Сообщение об ошибке