Не пропустите новый номер Подписаться
№4, 2020/Литературное сегодня

Путь к своим. Сергей Шаргунов

Сергей Шаргунов—не из тех авторов, о которых мало знают. Даже если вдруг книг не читали—телевизор и интернет свое дело сделали. Прямой, честный взгляд «положительного героя», уверенные интонации, юношеская категоричность, которая пока не вредит… Депутат, телеведущий, писатель… Вообще фактов биографии Шаргунова хватило бы на небольшой сериал о политической истории России последних двух десятилетий с Шаргуновым же в роли главного персонажа. А взаимоотношения с партией и с чиновниками православной церкви—ну чем не «Вся королевская рать» Роберта Пенна Уоррена? Вступил—выступил—вышел—отказался—победил… Были еще и поездки в горячие точки, и открытые выступления в защиту «неудобных» людей; были и яркие отклики братьев-писателей:

 

Он словно вгоняет себя—в историю, в литературу, в политику, в жизнь. У него получается: и лишь потому он и раздражает многих [Прилепин 2015]. 

 

А другие считают, что Шаргунову «не нужны ни журналистика, ни литература», и упрекают в желании «заниматься лишь собственным пиаром» [… 2015]. При этом в таланте не отказывают ни критики, ни читатели.

Сам Шаргунов, отвечая на вопрос о том, кем себя ощущает: писателем, политиком или журналистом,—предпочел назвать себя . Вот на последнем и остановимся поподробнее.

Первую книгу Шаргунова «Ура!» (2003) заметили. По словам самого автора, эта повесть, «едва появившись в журнале «Новый мир», возбудила многих» [Шаргунов 2003: 6]. И возмущение, и восхищение книгой было реакцией двадцатилетней давности. В коротком авторском предисловии Шаргунов признавался: «Захотел нарисовать героя, наблюдая мрачное, мутное и дурное вокруг» [Шаргунов 2003: 6]. Мрачное и мутное получилось, дурного тоже достаточно—чего стоят названия глав и картины жизни, которые в них представлены: наркоманы и просто озверевшие от бессмысленности жизни люди! Впрочем, книга бы не выделялась на фоне чернухи рубежа тысячелетий, если бы не авторская идея: показать героя, который «коснется дна и, захлебываясь, всплывет». «Ура!», собственно,—крик героя, который не захотел остаться на дне.

Павлу Уражцеву двадцать лет, как и автору в момент создания книги, он не слишком горячо оплакивает свою недавнюю любовь и ищет в себе «положительного героя», который готов «отвечать на сигналы реальности». Способный на подлости и гуманные порывы, на любовь и предательство, однажды он вдруг осознает необходимость «быть вполне хорошим», почти как толстовский Пьер Безухов. Тогда в названиях глав начинает звучать неприкрытый дидактизм: «Выплюнь пиво, сломай сигарету!», «Утро—гантели—пробежка!!!», «Над трупами ровесников» (это о тех, кто так ничего и не понял или кому не повезло)… Но за наивным дидактизмом скрывается искреннее желание изменить мир, иными словами—жизнь превратить в одно «ура!». «Ура!»—это протест против мира, в котором нет места отзывчивости, а для Павла «слово ОТЗЫВЧИВОСТЬ всплескивает, как лужа под шинами авто… Отзывч-чивос-сть!»

«Ура!» как выплеск авторских эмоций может раздражать примерно так же, как нигилизм Базарова раздражает «зна­ющих жизнь» людей. Однако даже и эти люди не могут не чувствовать правды, которая стоит за отрицанием старого. (Кстати, нигилисты в «тухлых косухах» упоминаются в главе «Мой положительный герой», но автору они несимпатичны, потому что . А он, как и Павел Уражцев, предпочитает .) Так что же: Павел, а значит, и его создатель Сергей—новый Базаров? Или—еще одно сопоставление («Ура-мышцы. Ура—своя судьба. Ура-талант. Ищу ура-любви»)—молодой Маяковский, отрицающий мир в «Нате!» и «Вам!» и провозглашающий в своей поэме: «Долой вашу любовь!»? Правда, у поэта революции отвергались «строй», «религия», искусство»; у Шаргунова под прицелом другое, на религию он точно не замахнется—сын священника,—но «Ура!» и «Долой!» эмоционально близки.

Эмоционально, но не стилистически. «Облако в штанах» создано художником и поэтом, «Ура!»—журналистом. Шаргунов, как известно, закончил журфак МГУ—отсюда короткие чеканные фразы, яркость зарисовок, умение быстро и точно схватить суть предмета, подчеркнув важную деталь… Иногда, правда, деталей слишком много, и они начинают напоминать бешено вращающиеся велосипедные спицы: движение есть, но суть изображения неясна, и картинка складывается почти что вопреки шаргуновской манере. И все-таки… «Красные цветы», «желтая школа», «запах горелой гречки»—кинематографические кадры воспоминаний о детстве. Или еще: «Человек ни на что не претендует. Живет среди нужных предметов. Миска ухи. Канистра бензина. Река. Небо. Транзистор». Что еще нужно, чтобы воссоздать и фактуру, и образ времени, и историю героя?

Расплывчатость и точность—почти антонимы, но и то и другое есть в повести Шаргунова. Автор как будто переводит камеру с одного предмета на другой, стараясь включить в кадр как можно больше деталей жизни, которые окружают героя и которые он отвергает, мало что готовый принять. Именно поэтому, наверное, сам автор в предисловии называет повесть «букетом пощечин» (вновь—привет футуризму!), а далее подводит итог: «…никто не очнулся».

И через двадцать лет никто не очнулся. Впрочем, литература давно перестала служить средством для пробуждения совести, чувств и тем более общественного разума. Судя по вышедшему в 2018 году сборнику «Свои», Шаргунов это осо­знал. Если «Ура!» есть, по сути, призыв к пробуждению, крик, то «Свои»—авторская рефлексия о мире, где все-таки больше своих, призыв к единению тех людей, которые могут понять друг друга. Надрыв и категоричность ушли, хотя, пожалуй, желание сделать мир лучше осталось. Не случайно одна из глав начинается словами: «Хочется написать книгу под названием «Всех жалко». Но написал «Свои»».

Свои—это прежде всего семья. Самая большая из частей книги (именно ее, видимо, можно назвать повестью), «Правда и ложка»,—это история семьи, в сюжет которой затейливо вплетается история серебряной ложки. Судьбы нескольких поколений—не просто повод испытать гордость, рассказывая о неза­урядных родственниках, но еще и история страны в биографии семьи. И одновременно — поиск ответа на вопросы: «кто я?», «что я несу в себе?». Кстати, именно здесь становится понятно, почему не принимает автор позицию тех, для кого советское прошлое—это досадный тупиковый поворот в истории страны, о котором лучше забыть.

Статья в PDF

Полный текст статьи в формате PDF доступен в составе номера №4, 2020

Литература

Сергей Шаргунов: «Культура—это еще и репутация» // Республика Татарстан. 2018. 7 апреля. URL: http://rt-online.ru/sergej-shargunov-kultura-eto-eshhe-i-reputatsiya/ (дата обращения: 20.04.2020).
Кто такой Сергей Шаргунов? // Литературная Россия. 2015. 23 февраля. URL: https://litrossia.ru/item/1721-oldarchive/ (дата обращения: 24.04.2020).
О Сергее Шаргунове // Свободная пресса. 2015. 26 июня. URL: https://shargunov.com/pressa-i-kritika/zahar-prilepin-o-sergee-shargunove.html (дата обращения: 24.04.2020).
Предисловие // Ура! М.: АСТ, 2003. С. 5–6.

Цитировать

Кульгавчук, М.В. Путь к своим. Сергей Шаргунов / М.В. Кульгавчук // Вопросы литературы. - 2020 - №4. - C. 51-64
Копировать

Нашли ошибку?

Сообщение об ошибке