Не пропустите новый номер Подписаться
№3, 1998/Литературная жизнь

Пусть у нас всегда остается возможность выбора Несколько слов об элитарном филологическом образовании)

Дискуссия, развернувшаяся на страницах журнала, интересна уже тем, что она свидетельствует о возрождении (а в отдельных случаях – о зарождении) в нашей стране различных филологических школ. Конечно, как справедливо заметил Гете, в споре рождается не столько истина, сколько проблема, но это само по себе исключительно важно. Жаль, правда, что обсуждение вопросов, связанных с вузовскими курсами литературы, обрело чисто академический характер. Фактически в стороне остались методические и педагогические аспекты проблемы. Если затронуть и их, то дискуссия обретет еще более сложный и противоречивый ход, ибо нам придется спуститься с небес на землю и вспомнить о реальных учебных планах, в которых литературе, как правило, выделяется приблизительно треть учебного времени, о разнонаправленности вузов и факультетов, о том, что большинство провинциальных университетов, получив новый статус, фактически ориентировано на школу, а также о том, что жизнь всех наших вузов стиснута массой социальных обстоятельств. Если суммировать эти и многие другие факторы, то вознесенный над обыденностью разговор, организованный на высоком научно-теоретическом уровне, может показаться обычному преподавателю чем-то вроде «игры в бисер».

Наверное, нам надо задуматься над тем, кого мы готовим – ученых, учителей, переводчиков, журналистов… Возможно, содержание самого предмета – истории литературы – от этого не зависит, но отбор материала, характер его подачи скорее всего могут варьироваться. Кроме того, по-моему, стоит задать вопрос: а чего, собственно, мы хотим от наших студентов? Если говорить о содержании образования как о некой сумме знаний, которыми мы должны наполнить молодые головы, погрузив их (знания) в русло определенных концепций, то поставленная проблема окажется, на мой взгляд, неразрешимой. Но если задуматься над тем, какие навыки должен получить студент гуманитарного факультета, то какие-то пути ее разрешения наметить можно. Все со мной, очевидно, согласятся, что из вуза должен выпускаться человек, творчески мыслящий, умеющий задавать вопросы, неудовлетворенный достигнутым и желающий учиться дальше, а если иметь в виду филолога – то беспредельно любящий литературу и готовый с радостью читать и перечитывать тексты и размышлять над ними. (Другое дело – много ли у нас таких выпускников?) Если нацелиться на такой итог, который сам по себе не столько завершение обучения, сколько его начало, то наметившееся на «круглом столе» противостояние точек зрения может стать исключительно плодотворным «базисом» конкретной вузовской практики. Правда, тот вариант филологического образования, который мне представляется наиболее гармоничным, вряд ли возможен в условиях обычного провинциального вуза (во всяком случае, в настоящий момент), ибо он рассчитан на многочисленные параллельные литературные курсы и семинары.

Я лично сторонник компаративистики как одного из приемов обучения, опирающегося на признание множественности не только самих литературных явлений, но и точек зрения на них. В принципе вопрос о разнице между собственно литературным материалом и его интерпретацией, как и вопрос о компаративистике в литературоведении, рассматривался в нескольких выступлениях в контексте различных идей.

Согласна с теми, кто считает, что история литературы в том традиционном смысле, который долгое время оставался для нас непреложным, должна существовать (конечно, без прежней тенденциозности). По-моему, не может быть «чистой художественности» как замены «человековедческого» содержания литературы, и прежде всего нравственного ее содержания, которое, естественно, зависимо от внелитературных факторов. Даже формотворческие эксперименты XX века в какой-то степени определялись тенденциями времени, личностью художника и т. п., хотя непосредственного отражения в тексте это могло и не находить. (Но еще вопрос: был ли то действительно художественный текст? Если, конечно, иметь в виду эксперименты именно «чистые», а не «Маленькое авто» Аполлинера.) Что уж говорить об эпохе Просвещения или о романе XIX века, который мы привыкли называть реалистическим!

Другое дело, что подобный курс литературы не может быть единственным и должен быть свободен от социологизации и идеологизации (об этом говорят практически все выступающие).

Мне кажется, в вузе следует более четко отграничивать самостоятельную работу студентов со справочными пособиями от работы в аудитории под руководством преподавателя. В связи с этим хотелось бы сказать, что у нас мало хорошей объективной Справочной филологической литературы, ориентированной на учебные заведения. Между прочим, даже энциклопедические издания не лишены некоторой тенденциозности.

Мы остро нуждаемся в умных справочниках. Во-первых, нам необходимы пособия, содержащие биографические описания творческого пути писателей, описания, предельно тщательные, неконъюнктурные, неинтерпретативные, без перекосов в одну или другую сторону (о последнем хорошо высказался И. Кондаков), то есть чисто фактографического характера.

Во-вторых, вузам нужны книги, предлагающие краткое изложение поэтических трактатов, авторских предисловий, статей, эссе, имеющих программный характер, манифестов и пр. (таких, как «Новое искусство сочинять комедии в наше время» Лопе де Вега и «Поэтическое искусство» Буало, предисловия Вордсворта к «Лирическим балладам» и Гюго к драме «Кромвель», трактаты О. Уайльда из сборника «Замыслы» и статья Вулф «Современная литература», манифесты символистов, футуристов, сюрреалистов и многие другие труды). На мой взгляд, это должно быть что-то вроде «abstracts». У нас издано немало сборников с программными документами, статьями, речами писателей и пр. Но полагаю, что к этим ценным изданиям в качестве дополнения должны прилагаться справочники, подкрепленные библиографией, отсылающей студентов к подобным книгам. Думаю, что в этих справочниках могут содержаться и обзорные характеристики некоторых периодических изданий типа «Желтой книги», органа эстетов, или каких-то других журналов, имевших определенную эстетическую ориентацию. Важно, чтобы эти справочные издания имели объективный характер и включали в себя документы самого различного плана, связанные с различными литературными тенденциями.

В-третьих, наверное, пора издать специально для высших учебных заведений пособие, дающее самое общее представление о литературоведческих школах, как отечественных, так и зарубежных, с изложением философской основы различных направлений (марксистской, фрейдистской, юнгианской, экзистенциалистской и др.).

Мне кажется, что в вузе нужны не столько учебники, сколько такие справочные издания и с ними наших студентов надо учить работать самостоятельно. Преподаватель, со своей стороны, может, как это и было всегда, порекомендовать своим ученикам серьезные научные работы. Не отрицаю того, что существуют и учебники, имеющие добротную основу, но любой учебник, даже хороший, чаще всего подчиняет нас какой-то одной концепции, а именно от однозначности воеприятия литературных явлений нам и следует уходить. Поэтому хорошие учебники могут стать лишь частью прочитанного, но не единственным источником информации.

Каждый вузовский преподаватель имеет право на свою позицию, на приверженность к определенной филологической школе. Если эта позиция исходит из основательной эрудиции, которая подкреплена талантом педагога, то студенты будут вовлечены в процесс творческих исканий. Главное не стремиться к догматическим выводам, оставлять молодому поколению выход в свободное пространство мысли.

Цитировать

Кривина, Т. Пусть у нас всегда остается возможность выбора Несколько слов об элитарном филологическом образовании) / Т. Кривина // Вопросы литературы. - 1998 - №3. - C. 68-74
Копировать

Нашли ошибку?

Сообщение об ошибке