№6, 2005/История русской литературы

Преодолевшие акмеизм (В поисках большого стиля)

Когда в 1916 году Виктор Жирмунский выступил с хвалой акмеизму, он построил свое выступление на том, что заострил отличия новой, дочерней школы от породившего ее символизма. Этот подчеркнутый контраст выражен в самом названии работы «Преодолевшие символизм» (1916). Преодоление, по Жирмунскому, выражалось прежде всего в тематическом переходе от мистического, потустороннего элемента к рациональному, конечному и посюстороннему. Кроме того, сопоставление этих двух школ показывало очевидные стилистические различия, не менее показательные, чем в случае романтизма и классицизма.

На примере Анны Ахматовой, которую он признает в этой статье «наиболее значительным поэтом» своего поколения, Жирмунский показывает характерные черты акмеистического стиля. Это – общая лаконичность поэтических форм, которую Жирмунский называет эпиграмматической краткостью, стремление к простоте слова, к ясности и сознательной точности выражения. Особо выделяя «отсутствие элемента музыкального, мелодического», он пишет: «…лирика поэтов-символистов родится из духа музыки; она напевна, мелодична, ее действенность заключается в музыкальной значительности<…> В противоположность этому, стихи Ахматовой не мелодичны, не напевны; при чтении они не поются, и не легко было бы переложить их на музыку»1. Музыкальному лиризму символистов Жирмунский противопоставляет четкость и графичность поэтов нового направления.

В своих очерках Жирмунский опирается как на манифесты основателей акмеизма: М. Кузмина, С. Городецкого и Н. Гумилева, так и на свои аналитические наблюдения – глубокие, заинтересованные и верные для той литературной ситуации. Примечательно также, что, противопоставляя две поэтические школы, автор выделяет различия стилей, а не идей. Интересно, что к той же мысли приходит и Мандельштам в статье «О природе слова» (1922), где утверждает: «Литературные школы живут не идеями, а вкусами…» И далее: «Не идеи, а вкусы акмеистов оказались убийственными для символизма. Идеи оказались отчасти перенятыми у символистов, и сам Вячеслав Иванов много способствовал построению акмеистической теории»2.

Некоторое сближение Ахматовой с символизмом признает и Жирмунский, хотя он видит в ее поэзии черты «новые, принципиально отличные от лирики русских символистов»3.

Однако он не упоминает еще о двух отличиях новой школы, на которых особенно настаивали акмеисты: на их отношении к слову как к вещи, к материалу, из которого делаются стихи, и отношении к поэту как к ремесленнику и мастеру, соответственно эти стихи делающему. Такая концепция поэзии как прикладного занятия вряд ли принималась Ахматовой. Это видно хотя бы из стихов, в которых она касается ремесленного быта. Ремесленная тема звучит у нее то отстраненно-описательно:

Пестро раскрашены укладки

рукой любовной кустаря;

то – иронически:

Лучше б мне частушки задорно выкликать,

А тебе на хриплой гармонике играть;

а то – и дразняще-пародийно:

Муж хлестал меня узорчатым

Вдвое сложенным ремнем.

«Узорчатость» здесь особенно подчеркивает мастерство ремесленника-прикладника, сработавшего этот ремень.

Но Мандельштам эти постулаты акмеизма с энтузиазом провозглашал- видимо, из-за их демократизма. В статье «О природе слова» он высказал их в образах, парадоксально соотнесенных с музыкой:

«На место романтика, идеалиста, аристократического мечтателя о чистом символе, об отвлеченной эстетике слова, на место символизма, футуризма и имажинизма пришла живая поэзия слова-предмета, и ее творец не идеалист-мечтатель Моцарт, а суровый и строгий ремесленник мастер Сальери, протягивающий руку мастеру вещей и материальных ценностей, строителю и производителю вещественного мира»4.

Надо сказать, что все сказанное выше относилось к поэтам хотя уже и зрелым, и даже прославленным (я имею в виду Ахматову и Мандельштама), но стоявшим тогда на пороге нового личного и народного опыта. Перед ними раскрывались как просторы исторической памяти, так и теснины массовых трагедий. И они не только пережили внутри себя этот опыт, но и сумели передать его в словах, что потребовало создания нового большого стиля, который, к сожалению для эпигонов акмеизма, совершенно не исчерпывается определениями этой школы.

Конечно, ремесленного мастерства Сальери было бы недостаточно, чтобы создать мандельштамовские «Воронежские тетради» и в особенности такой шедевр, как «Стихи о неизвестном солдате», с их тончайшей и сложнейшей словесной гармонией.

Конечно же, «идеалист-мечтатель Моцарт» с его черным человеком, заказавшим «Реквием», вспоминается прежде всего при чтении «Реквиема» ахматовского. И хотя авторский голос предупреждает нас в сопутствующем тексте: «И вовсе я не пророчица», – именно он, этот голос, становится символом, потому что им кричат 100 миллионов бессловесных жертв.

Свои стилистические наброски 1925 года «О символике Анны Ахматовой» 5академик В. В. Виноградов посвятил главным образом анализу символических словообразований в ее стихах. Он показал, как слово-символ овеществляется в звуках и образах, и если мы, приняв этот метод, возьмем более поздний пример, таким овеществленным символом станет «измученный рот», из которого звучит авторский голос «Реквиема». Смысл такого символа, благодаря его емкости, невероятно расширяется, в то время как сам образ, наоборот, сводится к одной детали, то есть становится эмблематическим. Таким образом, символистский «символ» в поэтике более поздней Ахматовой сливается с акмеистической «вещью» и синтезируется, превращаясь в «эмблему».

  1. Жирмунский В. М. Преодолевшие символизм // Жирмунский В. М. Поэтика русской поэзии. СПб.: Азбука-классика, 2001. С. 374.[]
  2. Мандельштам О. Э. Слово и культура: Статьи. М.: Советский писатель, 1987. С. 66, 261 – 262.[]
  3. Жирмунский. В. М. Указ. соч. С. 373.[]
  4. Мандельштам О. Э. Указ. соч. С. 263.[]
  5. Виноградов В. В. О символике Анны Ахматовой // Виноградов В. В. Избранные труды. Язык и стиль русских писателей. От Гоголя до Ахматовой. М.: Наука, 2003.[]

Статья в PDF

Полный текст статьи в формате PDF доступен в составе номера №6, 2005

Цитировать

Бобышев, Д. Преодолевшие акмеизм (В поисках большого стиля) / Д. Бобышев // Вопросы литературы. - 2005 - №6. - C. 50-59
Копировать

Нашли ошибку?

Сообщение об ошибке