Не пропустите новый номер Подписаться
№4, 2020/Литературное сегодня

Поймать и зафиксировать время

Войдя в литературу в неполных двадцать лет, Сергей Шаргунов за следующие два десятилетия успел немало. Десять собственных книг, примерно столько же коллективных сборников, множество премий, среди которых—»Дебют», «Большая книга», премия Правительства РФ и «Москва-Пенне». В мае 2019 года Шаргунов был назначен главным редактором журнала «Юность»—и это новый виток его творческой и профессиональной карьеры. Мы поговорили с Сергеем о выпущенных книгах и тех, что сейчас в работе и планах, о том, как помочь толстым журналам, и о процессах, происходящих в современной литературе.

—Давай начнем с недавних изменений в твоей профессиональной биографии. Ты стал главным редактором журнала «Юность», и это весьма символично. Не только потому, что написана книга о создателе журнала Валентине Катаеве, даже не только потому, что журнал с изначальной установкой «литература молодых о молодых» логично издавать человеку молодому и активному, но и потому, что в твоей собственной писательской судьбе толстые журналы сыграли весьма заметную роль. Как это произошло?

—Да, роль журналов в моей судьбе действительно велика. Не знаю, как бы сложилась моя жизнь, если бы в девятнадцать лет я не стал автором «Нового мира». Одно из самых ярких воспоминаний моей жизни—как я прихожу в редакцию вычитывать первую верстку…

Отправляя рукопись, я особо не надеялся, что это произойдет, да и до сих пор у меня есть странное благоговение перед толстыми журналами, как будто ими занимаются не те самые люди, которых я хорошо знаю, а кто-то другой, отчасти инопланетный. И наоборот—на лицах людей, работающих в толстых журналах, я вижу какой-то налет жречества. Мне кажется, что они священнодействуют в своих редакционных каморках. Те, кто думает, что толстые журналы—это просто легендарные имена и нечто важное, но архаичное, заблуждаются. Потому что даже когда мы приезжаем на большие форумы литературной молодежи, то обнаруживаем, что новым авторам некуда податься, кроме как в литературные издания. И это—хорошо. Это повод эти литературные издания усиливать. Ведь есть же такое явление, как библиотеки или книжные магазины. Можно подходить к нему квазибазаровски и говорить, что они никому не нужны, а можно думать, как их развивать,—устраивая литературные встречи или как-то иначе. Это же касается и «толстяков». Конечно, вокруг них должна крутиться жизнь, и пример «Вопросов литературы» в данном случае—наглядный. Нам бы тоже хотелось вокруг «Юности» устраивать фестивали, конкурсы, мастер-классы, встречи. И за год, прошедший с моего назначения, многого удалось достичь: у нас есть современный сайт, мы печатаем львиную долю написанного сегодняшними двадцатилетними—и теперь новые авторы знают, куда им податься. У нас замечательный, на мой взгляд, редизайн бумажной версии. Все это—предмет гордости для меня.

Мне очень хочется помочь литературным журналам, потому что это инстанции вкуса, оселки настоящей литературы, где присутствует редактура в классическом понимании, которой, увы, уже почти не осталось даже в именитых издательствах. Всегда горько, когда уходят талантливые редакторы, как Ольга Васильевна Трунова в «Знамени», которая работала со многими знаменитыми писателями: Шукшиным, Астафьевым и другими. Для меня было наслаждением работать с ней: ее въедливость, пристальность ее редакторского взгляда навсегда останутся в моей памяти.

Толстые журналы—уникальное явление культуры, но нельзя забывать о том, что это еще нечто живое, и наша задача—эту жизнь сохранить.

 

—Получается, что сегодня журнал как вещь в себе существовать не может? Он должен выходить за свои журнальные рамки, осваивать окружающее пространство? Теперь, пере­фразируя избитую фразу, журнал в России—больше, чем журнал? Нужно развивать новые форматы, причем тут имеется в виду не только печать и онлайн-версия, но и прямой диалог с читателем?

 

—Да. Как известно, «рукописи не рецензируются и не возвращаются». Но возникает вопрос, каким именно должен быть этот диалог: поездки, скайп-встречи? Ведь недостаточно отправить журнал в библиотеку, где его сгрызут мыши. Важно, чтобы читатели, в том числе жаждущие знакомства с современной литературой, понимали, к какой полке подойти, куда протянуть руку и что открыть. Время человеческое ограничено—и у школьников, и у студентов, и у пенсионеров много забот и нет времени на ошибку. Нужен компас, который может возникнуть, только если будет что-то качественное, занимательное и зажигательное. Я очень надеюсь, что если под это начинание будут выделены какие-то деньги, то возрастет и внимание к современной русской литературе, в том числе и в провинции. Принятое сейчас решение открывать книжные магазины в библиотеках на местах—хорошее, но отчасти теоретическое. Непонятно, как оно будет выполняться, что там будут за книги, кто будет осуществлять этот отбор. А ведь есть около пятнадцати крупных журналов (включая региональные), которые не просто нужно сохранить, но и напомнить об их роли и значении: до сих пор огромное количество профессионально пишущих людей вначале пропускают свои тексты через журналы. Журнал—это уникальный сплав жанров, там есть поэзия, проза, критика, эссеистика, самый актуальный срез современной словесности. 

По крайней мере так должно быть, лицемерить мне тоже не хочется. Зачастую журналы—это такие домашние стенгазеты, издания двух частей поселка Переделкино. Но тем не менее я каждый раз с огромным интересом читаю в них новые стихи Олега Чухонцева и Александра Кушнера, тексты Ирины Роднянской или других значимых, важных авторов. А для того, чтобы появлялись новые имена, мы делаем «Юность», печатая рядом с Водолазкиным и Сенчиным начинающих писателей. Открываем имена, то есть делаем то, ради чего Катаев в свое время и затеял «Юность», ворочаясь бессонной ночью.

 

—Передача опыта—важный процесс творческих семинаров и форумов молодых писателей…

 

—Я был участником первых «Липок» в свое время, то есть помню, как все это начиналось. Оттуда выстрелило целое поколение. Я не считаю, что без «Дебюта» или «Липок» не было бы тех, кто решился писать, но тем не менее это важная часть жизни каждого из нас. Та атмосфера окрыляла: ты вдруг оказывался среди огромного числа пишущих сверстников—совершенно новое чувство, когда ты вдруг понимал, что ты не один.

 

—Но ведь литература—занятие индивидуальное, не коллективное, не поколенческое? А когда ты оказываешься в среде, включается дух соревновательности?

 

—Конечно, электризующий эффект этих встреч очень важен. Двадцатилетний, я чувствовал, что все вокруг—не только мои приятели, но и мои соперники, и мне было важно быть лучше их всех.

—Аннотация к сборнику «Свои» (2016) заканчивается эффектной фразой «Все свои, потому что всех жалко». Герои книги—очень разные люди из прошлого и настоящего. Так что же: жалость—основная интенция при наблюдении за жизнью и ее литературной фиксации? И что здесь жалость—сострадание, соучастие, сожаление, печаль?

 

—Всех жалко, потому что все уязвимы, беззащитны, неправы и нелепы—и все в глубине души понимают это. Все, наконец, смертны. Это книга про род и родных, близких и самых дальних. Среди героев есть человек, расчищавший в тайге взлетную полосу, и благодаря этому чудесно спасся самолет;

Статья в PDF

Полный текст статьи в формате PDF доступен в составе номера №4, 2020

Цитировать

Соловьева, Т.В. Поймать и зафиксировать время / Т.В. Соловьева, С.А. Шаргунов // Вопросы литературы. - 2020 - №4. - C. 91-106
Копировать

Нашли ошибку?

Сообщение об ошибке