№4, 2007/Современна ли современная литература?

Побочная партия. Заметки о стиле современных рецензий

Литературная критика – область литературного творчества на грани искусства (художественной литературы) и науки о литературе (литературоведения).
Визуальный словарь

В данном тексте рассматривается жанр современной рецензии. Рассматривается на материале, отбор которого можно назвать как субъективным, так и объективным одновременно: смотря какие цели преследовать. Иными словами, перед нами так называемая «побочная партия» критики как рода литературы по отношению к условно «главной партии», а именно – критической статье с той или иной проблематикой. Однако недооценивать «вторичный» жанр невозможно, тем более что сейчас он, жанр сей, будучи чрезвычайно востребованным, пышным цветом цветет в самых различных печатных и электронных изданиях, представляя читателю образцы как элитные, так и, бесспорно, низкосортные. О чем, собственно, и пойдет речь.
Ситуация. Споры о статусе критики – либеральной, постмодернистской, патриотической, традиционной etc. – в современном литпроцессе закончатся, по всей видимости, лишь с кремацией как самого процесса, так и литературы. Все возвращается на круги своя – да и смещалось ли? Вспомним: в том же «Даре» Набоков блистательно препарирует виды и подвиды возможных критических опусов, представляя читателю честную позицию Художника («Предпочитаю затылки») и лишь потом – его оппонентов («После этого посыпалось»).
Итак, рецензии на набоковских распялках (увлекательная «лабораторная работа» по изучению патфизиологии и патанатомии критики): «Автор пишет на языке, имеющем мало общего с русским. Он любит выдумывать слова. Он любит длинные, запутанные фразы…»; «…но общее настроение автора, «атмосфера» его мысли внушает странные и неприятные опасения <…> В наше горькое, нежное, аскетическое время нет места для такого рода озорных изысканий, для праздной литературы, не лишенной к тому же какого-то надменного задора…»; «…но издевается он, впрочем, не только над героем – издевается он и над читателем <…> В его книге, находящейся абсолютно вне гуманитарной традиции русской литературы, а потому литературы вообще…» (курсив мой. – Н. Р.); впрочем, довольно арок. Впрочем, имеющий уши да услышит. В литературной ситуации как таковой, особенно современной, не может быть «абсолютной истины» или критериев однозначной оценки того или иного явления/текста: количество его самых разных интерпретаций неограниченно. Итак, следует сказать о том, что любое одномерное «толкование» литературного продукта (он же произведение) не может считаться: корректным – и-раз, адекватным – и-два, вменяемым – и-три; ситуация постмодернизма не может быть отменена «сверху». Здравая же – единственно возможная – методика критического анализа, увы, чаще всего отсутствует.
Что именно подразумевается под здравой методикой критического анализа, каковы критерии? Логика. Подход к тексту с позиций художественности. Непозволительность «соскальзывания» с разбора произведения на личность автора.
«Задачей литературной критики является их (литературы и писателей. – Н. Р.) оценка, – пишет Наталья Иванова. – Разборчивый, не снобистский анализ, благодаря которому публика и становится более компетентной»1. И говорить-то об этом вроде бы излишне, но – увы! – приходится, и не раз, а потому… «Критика – это особое устройство литературного мозга, воспринимающего и словесность, и жизнь как текст, не отделяющего одно от другого. И отсеивающего, и оценивающего знаки перемен. Ни собственно социологической, ни только эстетической (и т.д.) критика быть не может, она просто в какие-то моменты педалирует разные свои функции»2.
Педалирует, заметим, очень по-разному. «Критический текст в нашу с вами эпоху не мотивирован ничем, кроме воли рецензента»3, – замечает Юлия Качалкина. (На самом деле, не одна она; деликатное «воля», впрочем, легко заменяется на «произвол». Иными словами, обычно критический текст не мотивирован ничем, кроме произвола рецензента.) И далее по тексту: «Критик в большинстве своем ненавидит книгу. Он ее поначалу любит, пока количество прочитанного не отбивает у него все вкусовые рефлексы»4. Анализ текста – если таковой удается разглядеть за репликами о, скажем, без/нравственности, «жизни во Христе»/»без Христа» или пресловутом «свете в конце тоннеля», который «должна» нести литература, — смазан. И только он, «свет», он же «позитив», он же «оптимизация» – чем не язык клерков? – якобы и дает нашей словесности право на существование. Такие высказывания, прямые и косвенные, как ни парадоксально, не редкость: неистребимая жажда если не хэппи-энда, то его клона. То есть мировая литература, луча в темном царстве от писателя не требующая, – как будто сама по себе. Российская же, она же «уездная», «местечковая», всегда от писателя чего-то требующая (лучей особенно), – сама по себе, особняком. Итак, по большому счету, о корректности критика, и тем паче «просто журналиста», по отношению к авторскому замыслу говорить, мягко скажем, невероятно сложно. Но, как я уже писала в статье о романе Марины Палей «Клеменс», входившем в шорт-лист «Большой книги» (2006), «…критик и должен-то всего ничего: определить, насколько художественная задача осуществлена средствами художественного выражения»5.
Заметим, кстати: в большинстве случаев музыкальные, театральные, а также арт-критики пишут о спектакле… «вы не поверите <…> тщательно и не без остроумия в ремесле разбирая именно театральность и музыкальность как таковую <…> Ау, литкритики, где вы? <…> Где разные точки зрения на произведение, на сам текст, а не на скандал вокруг него, не на премиальное решение?..»6
Вид сбоку. Работа прозаика/поэта в столь специфическом жанре, как критика, в большинстве своем спровоцирована, вероятно, попыткой понимания, отчасти провокативной: даже если сие не сформулировано самим персонажем (прозаиком, поэтом). А именно – попыткой понимания того, кто, собственно, изначально находится «по другую сторону» абстрактных баррикад: critic, kritiker, critique, critico, criticador etc. Писатель словно примеряет на себя его мотивацию. Соотносит собственное видение текста изнутри – «в кухне» (она же Документ Microsoft Word) – с чужеродным видением текста извне – «в парадном» (газета, журнал). Можно привести, разумеется, и массу примеров автономной, независимой от творчества художественного, высокосортной писательской критики. Однако банальный парадокс жанровой полярности вечен: подобно Аристотелю, указывавшему в «Поэтике» (общеизвестный пример), как не можно писать трагедии, патологоанатомы от литературы всё указывают The Homo Writing, как не можно «делать тексты». И все это было бы, разумеется, смешно, если б не так грустно; все б ничего, кабы теоретики, в массе своей лишенные дара художественного высказывания, осознавали то, что они не вправе нарушать этику высказывания критического, ибо оная существует.

  1. Иванова Н. Сомнительное удовольствие // Иванова Н. Невеста Букера. М.: Время, 2005. С. 48. []
  2. Иванова Н. Объяснительная записка // Иванова Н. Указ. изд. С. 5 []
  3. Интернет-журнал «Пролог», вып.1 (21) // http://www.iip.ru/show/ at.php?failn=00279.[]
  4. Там же. []
  5. Рубанова Н. Знакомьтесь, KLEMENS // Литературная Россия. 2006. 20 октября // http://www.litrossia.ru/article.php?article=846. []
  6. Иванова Н. Литературный дефолт //Иванова Н. Указ. изд. С. 72.[]

Статья в PDF

Полный текст статьи в формате PDF доступен в составе номера №4, 2007

Цитировать

Рубанова, Н. Побочная партия. Заметки о стиле современных рецензий / Н. Рубанова // Вопросы литературы. - 2007 - №4. - C. 68-76
Копировать

Нашли ошибку?

Сообщение об ошибке