Писатели и критики первой половины ХХ века: предшественники, последователи (незабытые и забытые имена). Коллективная монография к юбилею профессора Марии Викторовны Михайловой / Под ред. Л. А. Колобаевой, С. И. Кормилова, А. В. Назаровой, сост. А. В. Назарова. М.: Common place, 2021. 480 с.

У этой коллективной монографии есть главная героиня. Книга подготовлена и издана в честь профессора Московского университета Марии Викторовны Михайловой, отметившей в 2021 году свой юбилей. Авторы разделов — это ближний круг юбиляра, представленный коллегами, учениками, сподвижниками по научным интересам. Россия и Китай, Австралия и Грузия, Польша и Казахстан приветствуют Марию Викторовну со страниц книги, а проблематика монографии рифмуется с разнообразными литературоведческими областями, в которые Михайлова вхожа по праву крупнейшего специалиста.

Книга получилась глубокой, серьезной, эффектной и красивой — именно такой, какой многие знают и любят саму Марию Викторовну. Исследовательская многовекторность, представленная в монографии, связана с русской словесностью рубежа веков и первых послеоктябрьских лет: это и собственно художественная литература, в том числе созданная в эмиграции, и литературная критика, и литературные тексты женского авторства. Опубликованные статьи воспринимаются как приношение большому и авторитетному ученому.

С огромной нежностью и уважением написаны статьи мемуарного раздела. Недавно ушедший из жизни С. Кормилов названием своей публикации «Героиня нашего времени» фактически определил общую концепцию коллективной монографии, подчеркнув главную миссию Михайловой — внедрять «гуманитарную культуру в сознание людей» (с. 12) — и показав широту не только научных интересов ученого, но и подвижничество как качество ее исследовательского таланта. Исследовательская широта и широта души Михайловой, ее способность объединять людей, вести научные поиски и оживлять научную жизнь силой собственного убеждения и человеческого обаяния — все это становится предметом статьи И. Сушилиной. Запоминается благодаря тонкому юмору, мемуарным подробностям и вязи рассуждений о звуковом облике имени героини статья А. Леденева. Мемуарный раздел дает живописные наброски к портрету ученого и задает своего рода камертон для всей монографии: женская судьба на фоне исторических потрясений.

Одной из центральных тем, вокруг которой собран целый ряд статей издания, становится тема литературного феминизма. Это анализ его теоретических концепций (У. Абишева), изучение феномена женского поведения в театральной культуре модерна (Н. Кольцова, И. Монисова), осмысление забытых ныне писательских практик (И. Савкина). Многие опубликованные в монографии работы посвящены воскрешению имен забытых, но остающихся прекрасными русских женщин, среди которых поэты, прозаики, литературные критики и переводчики. Мы читали о русских мальчиках, известном архетипе русской литературы и русской истории. Но вот довелось узнать историю русских девочек (А. Кравцов), воспринимавших Россию с помощью собственной интуиции и «образно-метафорического видения жизни» (с. 230). Лирическому искусству женского авторства, его образному и метрическому строю, его музыкальности, типам художественного переживания посвящены работы Ю. Шевчук, Д. Кротовой, Цзоу Лувэй, А. Чагина. К феномену «метрической прозы» Марии Шкапской обращается Ю. Орлицкий. Это определение ученый вводит вместо понятия «мнимой прозы» М. Гаспарова, актуализируя такой номинацией авторскую установку на прозаический код прочтения текста, соединяющего в себе стихотворные элементы и их намеренное разрушение или деконструкцию. Ценность этой работы и в публикации четырех стихотворений М. Шкапской, не вошедших в известные сборники.

О декадансе как «духовном состоянии и мироощущении» (с. 173) в романах нобелевского лауреата Грации Деледды пишет Э. Малыхина-Аквиланти; достойная авантюрного романа биография М. Горячковской (Элеоноры Диксон) реконструируется М. Эдельштейном; о современном авторе Людмиле Коль размышляет Л. Луцевич; имя Веры Крыжановской-Рочестер возвращает читателю С. Бобров. Статья О. Демидовой восполняет пробел в биографии знаменитой переводчицы Зинаиды Журавской и содержит доселе неизвестные факты, касающиеся жизни русской диаспоры в Варшаве. Обращение к переписке З. Журавской с А. Даманской позволяет исследователю раскрыть мироощущение эмигранта, пытающегося избежать прямого участия в политическом противостоянии, но неминуемо сгорающего в гибельном пожаре истории.

В каждой из этих публикаций упомянута Михайлова — то как автор первой публикации о писателе, который стал персонажем статьи из монографии, то как человек, подкинувший автору идею исследования, то как ученый, сложивший методологию анализа забытых литераторов или ставший первопроходцем в гендерном литературоведении. Многие годы Михайлова расширяет горизонты русской культуры за счет восстановления биографий, анализа забытых страниц художественной прозы или поэзии прекрасных авторов, чьи имена порой не знакомы даже специалистам. Продолжая идеи Михайловой, поддерживая именно это научное направление, ее ученики и коллеги представили в коллективной монографии результаты своей работы. Здесь следует назвать статьи Е. Михеичевой о функции смеха у Л. Андреева, Чиан Чиех Хан о культуре танца у него же, А. Назаровой о пьесе Е. Чирикова «Шакалы», Чжан Юйвэй о тетралогии Б. Зайцева «Путешествие Глеба». Для Е. Андрущенко объектом исследования становится драматург и прозаик Д. Аверкиев, для Е. Никольского и Д. Вальчак — поэзия С. Бехтеева, для Н. Солнцевой — стихи Н. Клюева. В статье о функциях природной образности в русской прозе Серебряного века В. Захарова на примере творчества М. Горького, С. Сергеева-Ценского, Ив. Шмелева, Б. Зайцева и других показывает, как в художественном тексте создается обобщенный образ всей России, формируется онтологический код пространства. В. Крылов предлагает типологию источников, позволяющую изучать особенности литературной критики Серебряного века. На примере стихотворных текстов Тэффи — аргументов в литературных спорах — автор размышляет о художественной рецепции критики.

Совсем не случайными оказываются в монографии статьи в жанре сравнительного (С. Кудрицкая, А. Шлыкова) и семиотического (Т. Мегрелишвили) направлений, работы по изучению поэтики и истории филологической науки (О. Клинг), культурных кодов и мифов (П. Булахова). В. Тюпа показывает, как в реализации лейтмотива выстрела в «Докторе Живаго» Б. Пастернака (выстрел Лары — самоубийство Стрельникова) раскрывается ключевая идея романа о губительности зла, непротивлении злу насилием, даже если это насилие кажется справедливым.

Органично прописаны в монографии статьи, посвященные советской и современной литературе. Это работы М. Руденко и П. Спиваковского о прозе военных лет и популярном прозаике П. Крусанове, а также статья М. Голубкова, предлагающая теоретическое обоснование самому понятию «современная литература». Здесь осмысляются ее границы, функции, линии читательского притяжения и выдвигается постулат о том, что в современных текстах «противоречия между идейно-эстетическими концепциями мира и человека не осознаются и не рефлексируются» (с. 33).

Раздел «Публикации» тоже сформирован по принципу привлечения имен и текстов из «михайловского» арсенала. В научный оборот вводятся интереснейшие материалы, совсем не известные или не печатавшиеся со времен первой публикации. Статья Н. Ахшарумова о французской писательнице и феминистке Андре Лео подготовлена Н. Володиной, одним из ведущих в России специалистов по истории литературной критики. В свете недавней и безвременной кончины Володиной эта публикация становится особенно важной и трогательной.

Публикацию комических сценок Н. Лухмановой о женщине новой формации осуществила Т. Левицкая. Трудно сегодня оценить публицистический пафос, пронизывающий этот с виду художественный текст. Однако были времена значительной популярности Лухмановой, а значит, исследование такого феномена стоит продолжать.

Веское слово об оценках пьесы Е. Чирикова «Евреи» со стороны писателя, публициста и политика В. Жаботинского высказал Л. Кацис, опубликовав три текста из «Елисаветградских новостей». Один из ведущих исследователей Жаботинского, тоже не так давно ушедший от нас, представляет веские доказательства авторства публикаций. Новые краски для понимания образа мыслей людей, живших на излете Серебряного века, даются в публикации писем П. Перцова к жене. Труд подготовки этих писем взяла на себя И. Едошина. Точность и выразительность языка известного писателя, издателя, литературного критика, его мягкий юмор делают письма Перцова чтением полезным и увлекательным: «Вена грязна и сера. Против Берлина она не того — там все так вылизано, точно немец языком лизал. И вообще Австрия после Германии кажется чем-то вроде России» (с. 405). Не менее актуальными представляются подготовленные А. Холиковым статьи Д. Философова о преподавании литературы в средней школе. Афористичная инвектива Философова «Воспитать в ученике средней школы волю к знанию куда важнее, нежели набить его голову теориями, хотя бы новейшими» (с. 416) выглядит как веский аргумент в современных спорах о судьбах школьного литературного образования.

Републикация двух рецензий Б. Эйхенбаума подготовлена Е. Орловой, справедливо полагающей, что рецензии ученого на прозу Ивана Новикова и лекции А. Бергсона обнаруживают новые стороны стилевой манеры и образа мышления Эйхенбаума в ранний период его деятельности.

Еще одна републикация — статьи Ю. Айхенвальда о Чехове и Соловьеве, предпринятая Е. Тахо-Годи. Двойной силуэт носит мемуарный характер, отличается элегичностью и, как показывает автор комментариев, неожиданно сближает двух людей, только «на первый взгляд не имеющих ничего общего между собой» (с. 433). Мемуарная тональность свойственна и очерку И. Гриневской об известном литературном критике А. Измайлове (публикация А. Александрова), и воспоминаниям Н. Чулковой о Г. Чулкове, о семейных встречах с Ф. Сологубом (публикация О. Богдановой). Обе публикации выразительно свидетельствуют о нравах той эпохи, которая особенно близка Михайловой. Приподнятый стиль, свойственный мемуарам, очеркам и письмам, дружественность, восхищение адресатом или предметом воспоминаний формировали характерную для Серебряного века этику и собственный эстетический канон.

Именно такую этику и такую эстетику приемлет главная героиня этой коллективной монографии — Мария Викторовна Михайлова. И именно такой аксиологический акцент сделан авторами, редакторами и составителем, работавшими над книгой.