№8, 1981/Книжный разворот

Октябрь и венгерская литература

«Великая Октябрьская социалистическая революция и венгерская литература», «Наука», М. 1979, 302 стр.

Итогом творческого сотрудничества литературоведов социалистических стран явился подготовленный совместно с учеными ИМЛИ и Институтом, литературоведении Венгерской Академии наук сборник статей «Великая Октябрьская социалистическая революция и венгерская литература». Актуальный, как в научном, историко-литературном, так и в более широком, общественном смысле, этот труд, еще с одной стороны раскрывает глобальное международное значение Великой Октябрьской, социалистической революция для судеб всего человечества и культуры.

Воздействие Октября на развитие венгерской литературы уже не раз, естественно, становилось объектом исследования как венгерской, так и советской критики. В то же время – и это хорошо показано в рассматриваемой книге – еще далеко – не полностью изучено воздействие Октября именно как фактора развития всей венгерской литературы, а не только отдельных писателей, испытавших прямое влияние идей Октябрьской революции. Такая постановка проблемы, а она характерна для концепции сборника, методологически, представляется наиболее плодотворной. Она, в частности, позволила авторскому коллективу, с одной стороны, типологически расширить сферу исследования и тем самым, на опыте венгерской литературы 20 – 30-х годов подойти к осмыслению общих закономерностей мирового литературного процесса, а с другой – проникнуть в более глубокие пласты материала, свидетельствующие о неявном, по словам редколлегии, но вместе с тем принципиально важном влиянии идей Октября, идеалов социализма на творчество многих, подчас непосредственно не связанных с революционной борьбой художников. С этой точки зрения особенно интересна и важна насыщенная, богатым историко-литературным материалом статья Ф. Йожефа, посвященная литературе Венгерской советской республики. Эта славная страница революционного прошлого венгерского народа во многом, объясняет последующую эволюцию творчества, ряда писателей, является важнейшей точкой отсчета при анализе генезиса и развития венгерской социалистической литературы. Показательна в этом отношении и емкая вводная статья М. Саболчи «Эпоха социалистических революций и прогрессивная венгерская литература 20 – 30-х годов», в которой автор, исследуя одновременно и идейную, и художественную сторону явлений литературы, рассматривает революционно-социалистическое течение межвоенной венгерской литературы не обособленно, как это нередко делалось, а в его связях с другими прогрессивными – народно-демократическими и буржуазно-гуманистическими – тенденциями. Важнейшее воздействие Великого Октября и Венгерской коммуны на творчество писателей межвоенной Венгрии М. Саболчи справедливо усматривает в том, что эти события провели в литературном лагере главный «водораздел» между сторонниками прогресса и реакции, поставили в центр внимания не только социалистических, но всех прогрессивно настроенных художников проблемы массового народного движения, революции, социальных перемен. Именно этот главный «водораздел» следует учитывать прежде всего при изучении данной эпохи, ее конфликтов и проблем. И уже в его свете рассматривать разногласия внутри лагеря сторонников прогресса (которые, к сожалению, подчас в весьма резкой форме возникали, например, между «народными писателями» и «урбанистами», представителями левоавангардистской и социал-демократической литературы и т.д.). «Возможно, – пишет М. Саболчи, – для непосредственных участников борьбы и полемики тех лет именно эти внутренние противоречия казались порою наиболее важными, выступали на первый план; историческая перспектива… побуждает нас смотреть на вещи по-иному» (стр. 14).

Такой, продиктованный чувством историзма, подход характеризует все основные статьи рецензируемого сборника. Авторы отнюдь не склонны приглушать противоречия времени, затушевывать реальные трудности иди ошибки, сопровождавшие далеко не прямолинейный процесс развития прогрессивной социалистической венгерской литературы 20 – 30-х годов. Вместе с тем они стремились – в соответствии с общей концепцией сборника – достойно оценить вклад всех литераторов, так или иначе способствовавших кристаллизации новых художественных тенденций в рассматриваемую эпоху. В результате социалистическая литература Венгрии межвоенного периода предстает как широкое, внутренне дифференцированное, реально и потенциально богатое, развивающееся целое. При этом не сглаживается специфика условий, в которых приходилось действовать представителям как революционной эмигрантской литературы, так и литературы, существовавшей внутри страны.

После поражения Венгерской советской республики, как известно, большинство представителей едва народившейся социалистической литературы вынуждены были покинуть Венгрию. Наиболее значительный центр революционной литературной эмиграции сложился во второй половине 20-х годов в Советском Союзе. В эти же годы одновременно с усилением революционных настроений начался новый подъем социалистической литературы и внутри реакционной хортистской Венгрии. Но способы, какими сохранялись и поддерживались революционные традиции в подцензурной «внутренней» литературе и в творчестве писателей-эмигрантов, были различными. Пафос революционного преобразования действительности, открыто проявляющийся в поэзии А. Гидаша и А. Комьята, прозе М. Залки и Б. Иллеша, в «отечественной» литературе обретал иные формы, отличающиеся более глубокой метафоричностью, символикой, иносказанием. Тем не менее, как убеждают статьи сборника, в обоих ответвлениях венгерской социалистической литературы в 20- 30-е годы (подобно революционным литературам многих других, европейских стран) происходил типологически сходный неуклонный процесс накопления реалистических качеств. Глубокий анализ этого процесса применительно к общим тенденциям литературного развития дан прежде всего в работах Б. Кёпеци, Л. Иллеша, Ю. Гусева, а также в статье О. Россиянова, заключающей книгу.

Эволюция творчества наиболее выдающихся венгерских художников слова межвоенного двадцатилетия – А. Йожефа (статья М. Саболчи), А. Комьята (И. Кирая), Л. Надя (Л. Иллеша), М. Радноти (Ш. Коцкаша), Б. Иллеша, А. Гидаша, М. Залки (Ф. Ботки) и др. – прослеживается в статьях, составляющих второй раздел книги.

Эволюцию эту, как явствует из исследований советских и венгерских ученых, можно в целом определить как путь к реализму. Однако это вовсе не значит, что сводилась она лишь к обращению к реалистическим традициям предшественников. В те годы, по словам О. Россиянова, происходило «преображение, перековка его (традиционного реализма. – Ю. Б., В. С.) в горниле социалистической идеологии орудиями нового художественного опыта» (стр. 292). Источниками нового опыта, обогащавшего реализм, были самые многообразные художественные искания XX века, в том числе и левые течения экспрессионизма и сюрреализма, документализм, социально окрашенный очевидными разоблачительными тенденциями «натурализм», социографизм и т. д.

Анализ обширного материала приводит авторов к справедливому и принципиально важному теоретическому выводу о качественно новой природе социалистического реализма, «не сводимого, – как пишет, например, О. Россиянов, – к однолинейному продолжению какого бы то ни было метода (хотя реализм есть, конечно, его художественно-эстетическая основа). Конкретные обстоятельства нарождения социалистического реализма в венгерской литературе убеждают, что он мог впитывать и ассимилировать даже определенные внереалистические элементы, – мог возникать и развиваться путем сложного синтеза разных художественных достижений» (стр. 293 – 294). Понимание социалистического реализма как литературы сложного синтеза, как непрерывно развивающейся, исторически открытой эстетической системы правдивого отображения жизни (в противовес его узкому толкованию) характерно для всех основных статей сборника.

Все сказанное подтверждает, что конкретно-исторический подход к проблемам генезиса социалистического реализма в венгерской литературе постоянно сочетается в книге со стремлением осмыслить этот процесс в теоретическом плане – с позиций общей типологии развития социалистического реализма в мировом масштабе. Теоретико-методологический аспект ясно выражен в статьях М. Саболчи, Ю. Гусева, О. Россиянова, но особенно четко проявляется в работе Б. Кёпеци «Социалистический реализм как искусство новой эпохи», которая представляется одним из наиболее примечательных в венгерской критической мысли последнего десятилетия опытов понимания социалистического реализма как интернационального явления. Многие идеи Б. Кёпеци, например мысль о генетической многосоставности социалистического реализма, и сегодня продолжающего в своем развитии по меньшей мере две конструктивно переосмысленные традиции – реализма XIX века и революционного авангарда, – нашли живой отклик в советском литературоведении еще после публикации его статьи «Этапы развития социалистического реализма» 1.

Исходя из представления о социалистическом реализме как «искусстве, соответствующем новому этапу в движении человека к полному воплощению своей человеческой сущности» (стр. 32), как художественном методе, тесно связанном с революционной идеологией рабочего движения и проявляющемся в различных стилевых направлениях, Б. Кёпеци не стремится к его исчерпывающему определению; подчеркивая прежде всего диалектику движения социалистического реализма, он выделяет в нем постоянные, существенные признаки, конкретная форма проявления которых, как показывает ученый, также исторически меняется и которые в сочетании с переменными признаками – многообразием способов и средств художественного воплощения, как традиционных, так и новаторских, – и составляют подлинную основу преемственности и обновления в социалистическом художественном творчестве.

Искусство социалистического реализма, идя в русле традиций величайших художественных ценностей, созданных человечеством, развивает эти традиции, как подчеркивает Б. Кёпеци, «не на консервативной основе, а под знаком постоянного совершенствования и обновления… Главным для нас остается проверенный в теории и на практике принцип сохранения в преодолении» (стр. 56).

Именно под этим углом зрения в работе венгерского исследователя анализируются такие важнейшие категории реалистического искусства, как типическое, историзм и т, п., рассматривается история становления и развития партийности в революционной и социалистической литературе. Многие соображения ученого представляются позитивным вкладом в теоретическое обсуждение этих важнейших вопросов, происходящее в современном марксистском литературоведении. Вызывает интерес, например, трактовка типического – «центральной категории реализма как творческого метода». Б. Кёпеци рассматривает типическое как «единство общего и единичного», которое реализует себя по преимуществу в «особенном» (а не в «частном», как неточно передано в русском переводе). «В искусстве, – пишет Б. Кёпеци, – типическому свойственно стремление к конкретности, а также к целостности восприятия, или тотальности, по терминологии Лукача. Тотальность, в его понимании, означает, что искусство изображает действительность не во всех, подробностях, не во всей широте и протяженности, но в существенных ее чертах, сжато, сконцентрировано»

(стр. 43). Продуктивность этого наблюдения несомненна, особенно если иметь в виду, что понятие «тотальность» дается у Д. Лукача (и Б. Кёпеци) с непременным и в данном случае весьма существенным уточняющим определением («интенсивная тотальность»), утраченным при переводе.

В осмыслении нового творческого метода Б. Кёпеци выходит за рамки венгерского социалистического искусства 20 – 30-х годов, упоминая лишь таких видных его представителей, как А. Йожеф и Д. Деркович, а также анализируя теоретические взгляды Д. Лукача (кстати сказать, такой анализ побуждает пересмотреть утвердившееся в свое время одностороннее представление о дискуссии Д. Лукача и Б. Брехта как о споре двух взаимоисключающих точек зрения, а о позиции Д. Лукача в этом споре – как апологии реализма XIX века).

Уместность этой статьи Б. Кёпеци в рецензируемой книге не вызывает сомнений, ибо сформулированными в ней обобщениями она не только прямо соотносится с историко-литературным анализом венгерской социалистической литературы, но и находит в этом анализе множество дополнительных ярких свидетельств в подтверждение главной идеи – о социалистическом реализме как ведущей тенденции в мировом художественном развитии после Великого Октября.

Многообразное влияние Октябрьской революции, идей социализма на венгерскую литературу – тема, которая, разумеется, не может быть исчерпана в пределах одной или даже нескольких книг. Поэтому среди многих ее аспектов, оставшихся за пределами данного сборника или рассмотренных недостаточно полно, отметим лишь те, без которых картина прогрессивных творческих исканий и идейно» борьбы в венгерской литературе межвоенного двадцатилетия представляется незавершенной. К таким аспектам можно отнести, например, творчество Т. Дери – крупного прозаика, пришедшего в 30-е годы от авангардистского бунтарства к социально осознанному и художественно обогащенному реализму (итогом этой эволюции явился его роман «Неоконченная фраза», в котором нашла яркое воплощение проблема пути прогрессивно настроенной интеллигенции в рабочее движение, дано реалистическое изображение острых социальных противоречий буржуазной Венгрии). Более глубокого освещения, именно в свете общей концепции сборника, заслуживала бы и деятельность «народных писателей» – сложного и неоднородного во многих отношениях.

Общественно-литературного течения 30 – 40-х годов, давшего тем не менее социалистической Венгрии таких выдающихся писателей, как П. Вереш, Й. Дарваш, Д. Ийеш и др. В этом ряду стоит и Л. Немет, один из наиболее влиятельных представителей этого течения (его имя вовсе не упоминается на страницах сборника), крупный художник и мыслитель, в творчестве которого несомненное воздействие идей социализма противоречиво сочеталось с утопической программой «этической революции». Проследить путь Л. Немета, впоследствии – под влиянием социалистической действительности – пересмотревшего многие свои взгляды, было бы тем более важно и поучительно, что интерес к его творческому наследию возрастает в последнее время как в Венгрии, так и за ее пределами. Есть, наконец, и еще один круг вопросов, к сожалению, почти не представленный в рецензируемом сборнике, – это проблематика межвоенной венгерской марксистской критики и публицистики, имевших в этот период своих видных представителей и в Венгрии, и в революционной эмиграции.

Общее хорошее впечатление от некоторых статей сборника снижают изъяны «технического» характера, вроде небрежностей в переводе (в особенности статьи И. Феньо) и переложении стихотворных цитат. Встречаются и неточности в фактических данных (в той же статье И. Феньо, например, Дюла Ийеш, родившийся в семье механика сельскохозяйственных машин, человека по тем временам не последнего в поместье, зачислен в выходцы из батраков).

И все же в заключение хотелось бы подчеркнуть другое: книга, созданная усилиями советских и венгерских исследователей, является значительным этапом в изучении венгерской литературы 20 – 30-х годов с точки зрения возникновения и развития в ней новых – социалистических и реалистических – идейно-эстетических качеств. Систематизированный под этим углом зрения материал венгерской литературы, пожалуй, впервые в таком объеме вводится в советское литературоведение, что во многом расширяет наши представления о характерных процессах и закономерностях духовного развития народов Центральной и Юго-Восточной Европы в XX веке.

  1. »Иностранная литература», 1970, N 2; см. также «Письма профессору Бела Кёпеци» в Кн.: А. Овчаренко. Социалистическая литература и современный литературный процесс «Современник», М. 1975. []

Цитировать

Богданов, Ю. Октябрь и венгерская литература / Ю. Богданов, В. Середа // Вопросы литературы. - 1981 - №8. - C. 282-288
Копировать

Нашли ошибку?

Сообщение об ошибке