Не пропустите новый номер Подписаться
№1, 1958/Книжный разворот

Мастерство Чернышевского-критика

Б. Бурсов, Мастерство Чернышевского-критика, «Советский писатель», Л. 1956, 338 стр.

В последнее время появилось много разнообразных книг о мастерстве писателей. В каждой из них – своя тема исследования и свой к ней подход. Например, Н. Степанов рассматривает мастерство Крылова через призму истории и специфических возможностей самого жанра басни; К. Чуковский сопоставляет мастерство Некрасова с пушкинской и гоголевской традициями, выделяя наиболее важные, с его точки зрения, вопросы, специально посвятив монографическую главу исследованию поэмы «Железная дорога»; Д. Благой освещает мастерство композиции важнейших произведений Пушкина. Свой подход к предмету нетрудно обнаружить в работе З. Паперного о мастерстве Маяковского, в книге М. Шкерина о мастерстве Горького и т. д.

Назрела необходимость в теоретическом осмыслении методологии этих исследований. Важно было бы связать накопленный опыт с насущными задачами советской литературы и критики. Такая обобщающая работа могла бы открыть живую дискуссию и послужить толчком для дальнейших, еще более разносторонних исследований проблемы мастерства. Однако задача настоящей рецензии иная, более скромная.

Книга Б. Бурсова о мастерстве Чернышевского-критика примыкает к вышедшим работам о мастерстве писателей, но в то же время она открывает собой, видимо, целую серию исследований совершенно новой области, какой является мастерство русской классической критики. Уже появился ряд статей о мастерстве Белинского-критика (А. Цейтлина, Л. Гроссмана, Е. Покусаева); но все же эта область до сих пор остается неизведанной, хотя мы все непосредственно чувствуем изумительное обаяние статей Белинского, Чернышевского, Добролюбова, Писарева, Герцена, поражающих нас не только революционной страстностью, глубиной мысли, но и блеском изложения, мастерством разговора с читателем, остроумием аргументации и доказательств. Это вызывающее столько мыслей, эмоций, вдохновляющее нас и поныне на служение народу и родному искусству литературно-критическое мастерство не может быть подвергнуто ни малейшему сомнению, оно существует как факт, объективно и достоверно, и должно стать предметом научного изучения.

Несомненно, что на эту область не могут быть механически перенесены приемы изучения мастерства художников слова. Мастерство критики обладает своей спецификой, и здесь должна быть выработана своя особая методология. Критика является в большей степени наукой, чем искусством.

Прав А. Буров, когда в своей книге «Эстетическая сущность искусства» он, с одной стороны, утверждает, что образность присуща и научному изложению, а с другой, – показывает несостоятельность отождествления художественной образности с наглядностью выражения содержания, к которой часто прибегает наука. И в то же время было бы неправильно стать целиком на скептическую точку зрения, отрицать мастерство анализа, композиции и стиля в научном изложении. Это было бы тем более несправедливо по отношению к критике, которая строится по определенным законам, цель которой прокомментировать и раскрыть смысл художественного произведения, которая сама живописует картины, воссоздает эстетический «аромат» произведения искусства, заимствует много средств из арсенала художественной литературы. Ф. Меринг в статье «Литературный образ у Карла Маркса» ставит эту проблему в целом и на примерах из «Капитала» показывает, как идея и образ были в нем неразрывно слиты. Сам Маркс, по словам Меринга, считал эту сторону заслуживающей внимания, хотя и указывал, что в то время главное состояло в пропаганде самих идей научного коммунизма.

Автор книги о мастерстве Чернышевского отчетливо ставит этот общий, методологически важный вопрос о специфике изучаемого предмета. Он говорит: «Язык критики действительно, по преимуществу, язык философии и социологии, но задача его сводится не к замене собою языка образов, а к объяснению его и, уже на этой основе, к формулированию выводов» (стр. 120). Определив свою цель, которая заключается отнюдь не в регистрации отдельных «приемов» и «особенностей» мастерства Чернышевского, автор ставит вопрос о том, что мастерство включает в себя техническое умение, оно к нему не сводится; мастерство – понятие мировоззренческое, оно состоит в умении правильно определять перспективы развития литературы, правильно анализировать произведения. Соответственно определяется и композиция книги: первые две главы посвящены общим проблемам («Мастерство в определении задач и перспектив литературного развития» и «Мастерство анализа»), а затем следует изучение мастерства в более узком и привычном смысле («Мастерство построения статьи» и «Мастерство языка и стиля»). Все стороны мастерства изучаются в их единстве и взаимной обусловленности.

Б. Бурсов освещает затронутые вопросы со свойственной ему основательностью, хотя, может быть, несколько суховато, без той живости изложения, остроумия, увлекательности, которые, кажется, должны быть свойственны стилю любой книги о мастерстве. Однако теоретический уклон книги придает ей важное общеметодологическое значение.

Автор совершенно избежал чисто субъективной оценки стилей Чернышевского, Белинского, Герцена, Писарева:

Цитировать

Кулешов, В. Мастерство Чернышевского-критика / В. Кулешов // Вопросы литературы. - 1958 - №1. - C. 222-225
Копировать

Нашли ошибку?

Сообщение об ошибке