Не пропустите новый номер Подписаться
№12, 1988/История русской литературы

Мастер

Задача всестороннего, основанного на всей полноте фактов анализа истории нашей общественной мысли, культуры, литературы, обновления методологии исследования особенно актуально звучит применительно к истории литератур народов СССР. Как свидетельствуют напечатанные у нас материалы (статьи Н. Худайберганова, Г. Сивоконя, Х. Исмайлова, И. Дзюбы и др.) и публикуемые ниже выступления А. Егиазаряна, и А. Шкляева, процесс ликвидации «белых пятен» в литературе, вызванных методами сталинизма, некомпетентным вмешательством в сложные процессы развития искусства, перестраховкой, – этот процесс в республиках идет чрезвычайно медленно, наталкиваясь на всяческие препоны. Редакция «Вопросов литературы» предполагает широко обсудить эти проблемы применительно к разным регионам страны.

Сейчас у нас много говорят о «белых пятнах» истории. А мне кажется, что это словосочетание очень часто и исторически, и эмоционально неверно. «Белые пятна» – это то, о чем ничего или почти ничего не известно. Но ведь обо всем том, что было в нашей недавней истории, народ знал, только это знание отняли у нас, замазали черным многие события и лица истории, а такие пятна куда хуже, чем белые, – их существование развращает целые поколения.

Из нашего литературного наследия тоже вычеркивались имена, произведения, события. Многие поколения читателей были лишены возможности читать выдающиеся произведения отечественной литературы, а критики и литературоведы не могли дать правдивую картину развития армянской литературы XX века.

Да, после XX съезда КПСС многое было восстановлено. Вернулись имена и произведения Егише Чаренца, Акселя Бакунца, Ваана Тотовенца, Запел Есаян и многих других. Вернулись, однако не всегда полностью. Часть произведений Егише Чаренца, особенно последнего периода, оставалась под негласным запретом, и Институту литературы АН Армянской ССР и дочери поэта Анаит Чаренц стоило больших усилий несколько лет тому назад в отдельном томе опубликовать то из неизданного, что в те годы было возможно. А возможно было далеко не все…

В академической науке тоже понемногу происходили сдвиги, восстанавливались правда и справедливость. Так, в пятом томе «Истории» новой армянской литературы творчеству многих писателей, в свое время оказавшихся в списке «вредных», были даны научно обоснованные оценки. Армянские ученые не без больших трудностей смогли «пробить» новый взгляд на творчество этих писателей, снять с них ложные обвинения и показать несостоятельность мотивов, по которым их имена и произведения были отторгнуты от национальной культуры (о некоторых из подобных мотивов речь и пойдет ниже).

Но вот что любопытно: новый взгляд и новые оценки так и остались на страницах малодоступных академических изданий; писатели не были возвращены читателям, не были включены в живой литературный процесс. И, несмотря на авторитетные заверения руководящих товарищей, казалось, что издание их произведений – неосуществимая мечта. Живая история армянской литературы продолжала зиять «черными пятнами». Да что там – продолжала! И сейчас продолжает. Даже сейчас, даже в наши дни. Все разговоры о необходимости издания некогда запрещенных произведений натыкаются на какую-то невидимую стену. Люди, от которых это зависит, продолжают перестраховываться, и многие выдающиеся произведения нашей литературы по-прежнему остаются достоянием спецхранов.

Вот один пример. В Советской Армении ни разу не издавалась книга Ерванда Отяна «Товарищ Панджуни», несмотря на то, что другие его произведения печатались довольно часто, существует даже шеститомное собрание его сочинений. Почему?

Отян родился в Константинополе (Стамбуле; с этим городом связана также жизнь великого армянского сатирика Акопа Пароняна). Посвятил всю жизнь журналистике и литературе. В 1915 году чудом уцелел. Скитался всю жизнь. Был не только земляком, но и прямым литературным наследником Акопа Пароняна. Традиции политической сатиры в западноармянской литературе вообще очень сильны; это, возможно, связано с тем, что западные армяне были в самом центре «армянского вопроса», он задевал их непосредственно, заставляя трезво смотреть и на обещания европейских государств и Российской империи, и на романтические упования части армянской интеллигенции и политических партий. Отсюда и роль политической сатиры, в которой сочинения Пароняна и Отяна составляют вершину.

Одно из произведений Отяна называется «Паразиты революции». Это, как видно и из названия, о тех, для кого революционная деятельность стала ремеслом, кто составлял себе политический (и не только политический) капитал на революционной фразеологии. «Товарищ Панджуни» углубляет тему, показывает героев этой фразеологии в самых разных ситуациях, вскрывает их истинную сущность.

Панджуни приезжает в патриархальную армянскую деревню, где, естественно, нет ни пролетариата, ни буржуазии и главная забота которой – как бы охранить жизнь и имущество жителей от разбойничьих нападений агрессивных соседей. Но.., как же классовая борьба? И Панджуни начинает «создавать» классы и натравливать их друг на друга. Никто в армянской литературе (и немногие, насколько я знаю, в русской литературе) так ярко не показывал процесс опошления революционной борьбы, как Отян. И не только опошления. В борьбу против «грязной буржуазии» патриархальной деревни Панджуни вовлекает курдов соседней деревни, объединив их в клуб «Карл Маркс». Курды понятия не имеют ни о Марксе и его теории, ни о пролетарском интернационализме. Но звучные лозунги и названия придают деятельности Панджуни, по крайней мере в его собственных глазах и в глазах партийной верхушки, привлекательность и солидность. Панджуни регулярно пишет отчеты в «центр» (повесть как раз и состоит из этих писем-отчетов) и в конце каждого послания просит денег. В результате деревня ограблена и сожжена, население ее уничтожено. Сам же Панджуни спасается в подвале церкви, чтобы продолжить свою «революционную борьбу» в других районах Армении. Вот последняя его реляция в «центр»: «Победа, победа! Наконец наша смелая идейная благородная борьба безусловно одержала победу, искренний революционный принцип был спасен, хотя Цаплвар (название деревни. – А. Е.) уничтожена».

Не напоминает ли это «кампучийский эксперимент» и китайскую «великую культурную революцию», да и целые периоды собственной нашей истории с «обострением классовой борьбы», с уродливыми левацкими «загибами» (что отражено и в платоновском «Чевенгуре», и в других произведениях, лишь недавно обретших у нас своего читателя) и еще многое другое?.. Одно из изданий книги (естественно, заграничное, 1938 года) иллюстрировано известным армянским карикатуристом Александром Саруханом, который написал несколько вводных слов к этому изданию. Там есть такая фраза: «Как даже лучшие принципы и формулы могут стать разрушительными, когда их пытаются применять полуграмотные, тупые «мечтатели», безответственные люди… – вот урок и мораль этой книги». Как прав был художник!

Талантливое произведение Отяна было бы очень полезным для борьбы с всяческими искривлениями в революционном движении, которые имели место и в те годы, и, увы, позже. Но именно такая борьба и не нужна была сталинскому аппарату, мешала ему. Но сейчас? Почему мы не можем сейчас повторить великолепное каирское издание повести с карикатурами Сарухана? Однако пока у нас боятся дотронуться до этой вещи. Слишком, видно, актуальна она сегодня, слишком явно противостоит всякой политической трескотне…

Книгу Отяна «Товарищ Панджуни» зачислили в разряд «антисоветских», искаженно толкуя само содержание этого произведения (автор его был беспартийным). Далее я буду говорить об авторах, которые полностью были вычеркнуты из армянской литературы (во всяком случае, для читателей Советской Армении) по причине своей политической, партийной принадлежности.

В начале XX века среди политических партий Армении довольно большой популярностью пользовалась «Дашнакцутюн». Провозглашая социалистические цели (во всяком случае, широко употребляя социалистическую фразеологию), она главные свои усилия концентрировала не на социальной борьбе, а на освобождении Западной Армении от власти турок. Не вдаваясь в подробный анализ деятельности этой партии (кстати, армянские историки еще не дали объективной и всесторонней картины ее истории), скажу только, что именно эта антитурецкая ее программа привлекла к ней многих представителей армянской творческой интеллигенции. И это можно понять – освобождение Западной Армении, население которой постоянно находилось под угрозой физического уничтожения, считалось святым делом. Были такие, как Ерванд Отян, который всегда трезво смотрел на деятельность «Дашнакцутюна» (его сатира, в том числе и в «Товарище Панджуни»,, в значительной степени целит и в эту партию, в ее политический авантюризм, террористические методы борьбы); как будущий коммунист Ваан Терян и его товарищи, которые с самого начала отвергли националистическую ограниченность, авантюризм программы этой партии; как Егише Чаренц, который еще совсем молодым поэтом осмеял дашнаков в поэме «Национальный сон».

Цитировать

Шайтанов, И.О. Мастер / И.О. Шайтанов // Вопросы литературы. - 1988 - №12. - C. 32-65
Копировать

Нашли ошибку?

Сообщение об ошибке